«И тогда я сменил моё пошлое имя Фё-о-дор на Альфрё-од…», – молодёжь, видимо, не может знать эту бессмертную фразу из «Музыкальной истории», озвученную неподражаемым Эрастом Гариным. Вспомнила я её в связи со странным – на мой, разумеется, взгляд – буквенным творением Марины Степновой «Безбожный переулок».
«День, когда я стал настоящим мужчиной» Александра Терехова – чтиво пользительное, хотя местами нудное. Отсечь бы от всего текста вошедших в сборник рассказов треть где-то – и было бы самое то. Впрочем, как всегда, выражаю лишь своё мнение, возможно, иным читателям как раз придутся по душе бесчисленные детали и детальки (хотя и вполне говорящие) неказистого бытования героев.
Говорят, в России зашевелились монархисты. Мол, ну её, демократию, от которой только смута и порок, для успешного развития общества требуется настоящая аристократия и как венец её – царь. Небесами так предписано, будем слушать небеса. Видимо, брожение умов забрело на стоянку к каретам прошлого. Что ж, такое случается.
Когда братья убивают друг друга? Когда ненавидят. А когда они ненавидят друг друга? Когда им есть что делить. Или когда кто-то нашептал им, что есть что делить… Например, родину. Будто бы один может заменить другого на этой самой родине, будто бы один может прожить жизнь другого. Но каждый из нас на самом деле живёт только за себя.
Заставила себя прочитать расхваленный АСТ роман Владимира Орлова «Земля имеет форму чемодана». Вообще-то я редко так себя истязаю, неудачные книги закрываю быстро. Но тут решила помучаться ради извлечения некоторых уроков. Не столько для себя, сколько для писательско-читательской братии вообще.
Воображение поэтическое – великая вещь. Холодно, дождливо, больная зараза выстраивает карантины в округе, тянется безденежье, угнетает разлука с милой невестой – нет мочи, казалось бы, почувствовать нечто радостное и тёплое. И сукин сын наш берётся за коротенькие записки, которые долженствуют развеять злобные чары судьбы...
Никогда не думала, что с интересом буду читать книгу а ля «таёжные повести». Ан нет: попался роман Юозаса Пожеры «Рыбы не знают своих детей» и затянул, что называется, в сети. Литовский журналист, он же прозаик, любитель советского севера 1960-70-х, Пожера сейчас почти не вспоминается. Между тем, в своё время активно переводился и для журнала «Дружба народов», и для российских издательств.
За что я люблю сказки Евгения Шварца, так это за то, что они не дают шанса интриганам безнаказанно плести свои сети. Жизнерадостный он был всё-таки писатель. Вот у почитаемого им Ганса Христиана Андерсена «Тень» – история невесёленькая. А Шварц всё дело переиначил, и вышло поучительно, но, как принято нынче говорить, позитивно.
Строки, составившие заголовок данных записок, не мои. Это цитата из стихотворения Георгия Полонского. Того самого, который написал сценарий знаменитого фильма «Доживём до понедельника». Вы про него что-нибудь знаете? Не про фильм – про Полонского? Очень сомневаюсь.
Поздравьте меня, уважаемые, – добралась-таки до Захара Прилепина. Одолела книгу, заявленную как роман по литературной форме и как социальное откровение по содержанию. То бишь «Саньку». Точнее даже – «Санькю». :) На роман не тянет. Впрочем, кто у нас теперь помнит, что такое роман? Тринадцать коротких главок про самоощущение главного героя. Это вполне подходящая штука, особенно для интернет-варианта, однако роман-то требует довольно развёрнутого повествования – тут же иное. Ладно, не суть.
С Булатом Окуджавой в моей жизни связано очень многое. Наверное, поэтому было довольно трудно приняться за эти записки. Нет, бытово мы с ним так ни разу и не пересеклись, но мы пересеклись в той неевклидовой духовной геометрии, где параллельные имеют много общих точек.
Почему-то многие считают, что Владимир Маяковский писал хорошие стихи только до 1917 года. Сильна у нас традиция мешать литературу с политесом. Между тем поэзия – пресволочнейшая штуковина, существует при любых обстоятельствах и не в зуб ногой.
«Герой нашего времени» Михаила Лермонтова – роман единственный в своём роде. Причём не только в русской литературе. Особенно удивляет он, если задумываешься о том, что написан-то в первой половине XIX века, когда всякие психологизмы в прозе популярными не были.
«Красный свет» Максима Кантора наделал шуму в наших литературных и исторических кругах. Я редко читаю «шумящие» книги: жду обычно, когда ор и крики стихнут хотя бы чуть. Но для этого романа (?) сделала-таки исключение. И, знаете, о том не пожалела.