Как ещё отметить юбилей поэта, если не перечитыванием его стихов? Завтра Михаилу Лермонтову 200 лет. Разумеется, будет много разговоров о его трагической судьбе, о ранней ужасной смерти. Как водится, найдутся доброхоты, усиливающие клевету о чересчур неуживчивом характере, о неумении встраиваться в правила жизни, даже о нежелании взрослеть и принимать как должное общественные компромиссы.
«День, когда я стал настоящим мужчиной» Александра Терехова – чтиво пользительное, хотя местами нудное. Отсечь бы от всего текста вошедших в сборник рассказов треть где-то – и было бы самое то. Впрочем, как всегда, выражаю лишь своё мнение, возможно, иным читателям как раз придутся по душе бесчисленные детали и детальки (хотя и вполне говорящие) неказистого бытования героев.
Говорят, в России зашевелились монархисты. Мол, ну её, демократию, от которой только смута и порок, для успешного развития общества требуется настоящая аристократия и как венец её – царь. Небесами так предписано, будем слушать небеса. Видимо, брожение умов забрело на стоянку к каретам прошлого. Что ж, такое случается.
Сейчас очень трудно представить себе поэтов популярнейшими фигурами в обществе. Какие-то словоблуды, что от них зависит, кому они интересны? А вот в 1960-е в СССР они во многом определяли настроения. Потому что сами довольно точно улавливали настроения людей. И шёл взаимообогащающий диалог: поэт – общество, общество – поэт.
Вот уже более полугода культурная общественность озабочена судьбоносным вопросом «Как нам обустроить литературу?» Правда, чаще прочитывается он несколько иначе: «Как нам обустроить литераторов?» Ничего удивительного, какая же литература без, собственно, литераторов может произрастать на необозримых наших просторах!
Когда братья убивают друг друга? Когда ненавидят. А когда они ненавидят друг друга? Когда им есть что делить. Или когда кто-то нашептал им, что есть что делить… Например, родину. Будто бы один может заменить другого на этой самой родине, будто бы один может прожить жизнь другого. Но каждый из нас на самом деле живёт только за себя.
Заставила себя прочитать расхваленный АСТ роман Владимира Орлова «Земля имеет форму чемодана». Вообще-то я редко так себя истязаю, неудачные книги закрываю быстро. Но тут решила помучаться ради извлечения некоторых уроков. Не столько для себя, сколько для писательско-читательской братии вообще.
К вечеру стало морозить. Босянечка вспомнила, что днём, пролетая над площадью, она слышала, как правильный дикторский голос объявил по радио, что ночью температура понизится до минус двадцати градусов. Она ещё тогда решила, как плохо, что у дикторов такие правильные голоса...
Противопоказан ли интернет любителям чтения? Вовсе нет. В последнее время в сети один за другим появляются порталы, собирающие «книжных червей». Не путайте их с интернет-магазинами – вполне некоммерческие проекты, дающие и активным, и начинающим читателям возможность любоваться персональными библиотеками...
Воображение поэтическое – великая вещь. Холодно, дождливо, больная зараза выстраивает карантины в округе, тянется безденежье, угнетает разлука с милой невестой – нет мочи, казалось бы, почувствовать нечто радостное и тёплое. И сукин сын наш берётся за коротенькие записки, которые долженствуют развеять злобные чары судьбы...
Никогда не думала, что с интересом буду читать книгу а ля «таёжные повести». Ан нет: попался роман Юозаса Пожеры «Рыбы не знают своих детей» и затянул, что называется, в сети. Литовский журналист, он же прозаик, любитель советского севера 1960-70-х, Пожера сейчас почти не вспоминается. Между тем, в своё время активно переводился и для журнала «Дружба народов», и для российских издательств.
Общественность отечественная рыдает: в школы вбрасывают единую линейку учебников по литературе. Она её, правда, окрестила сразу единым учебником. Ну, грамотная очень, знает, что как называется. На самом деле, как всегда у нас, образуется бродящий компот из нескольких пугалок.
О талантливых людях чего только не понаписано их современниками. Что, конечно, неизбежно: свидетельствуя свою, хотя бы и малую, причастность к значительной личности, многие испытывают возвышающие их эйфорические чувства. Не станем этот момент осуждать. Ужасно бывает иное – стремление возвыситься за счёт унижения великого. Подобные подлые мемуары в наше разнузданное и беспринципное время плодятся со страшной скоростью.