avatar
Рейтинг
+42.90

santehlit

Анатолий Агарков

Обо мне

пенсионер
  • Пол: мужской
  • Дата рождения: 23 сентября 1954
  • Местоположение: Россия

Контакты

Зарегистрирован: 22 июня 2018, 03:48
Последний визит: 14 января 2021, 09:04

Все публикации

автосортировка

Другие публикации

avatar

— Чего ты их так боишься? Ведь они отпустили с тобой дочь. И зла не таят.

— Не знаю. Чем дальше мы от них будем, тем спокойнее на душе.

— Думаю, в Москве будешь недосягаем.

— Тогда чешем в Первопрестольную.

Мы спали, а летающая «водомерка» перенесла нас под самые стены Кремля.

— Ух, ты! – Диана задрала голову на башни и бойницы, стоя солнечным утром на плоскости крыла. – Эта крепость? Ей тыщи лет?

Я ковырялся в ящиках с тряпками, думая, во что же принарядить Электру, чтобы её прозрачность не бросалась в глаза.

Остановил Билли:

— Не надо суеты.

Виртуальный гений не терял времени на запястье моей возлюбленной — Электра вдруг возникла перед нами в первозданной красе.

— Ой, мамочка! – захлопала в ладоши, запрыгала Диана.

Виновницу внимания заинтересовала собственная тень. Она опустилась на корточки и осторожно погладила дюралевую поверхность крыла.

Дочь сменила меня в гардеробных изысканиях. А я с удовольствием любовался совершенными чертами, облекшими телесность. Будто слеп был и вдруг прозрел, и увидел, что любовь моя — красавица. Отступила горечь, копившаяся последние месяцы. Жизнь снова обретала цвет и перспективу.

Мы прокатились по Москве на такси без водителя.

— Это красивейший город Земли и столица могущественнейшего государства с тысячелетней историей.

— Ну-ну, — похрюкивал Билли в моём сознании.

Да я привык и не обращал внимания.

Наш тихий старый дворик. Подъезд, площадка лестничная, стальная дверь…. Как открыть без ключа?

Билли:

— Пальчик приложи к кнопке звонка.

Приложил – трелей не услышал, а замок щёлкнул, открываясь. С волнением переступил родной порог.

— Вот мы и дома.

С Дашиных похорон здесь не был. Всё, как прежде – мебель, запахи, гитара на стене. Усадил дам за семейные альбомы с фотографиями и с удовольствием комментировал. Надумал угостить.

— Хотите квасу, настоящего московского кваску?

За углом раньше торговали из жёлтой бочки на разлив. Подхватил бидончик и вниз. Во дворе встретил измождённую седую женщину в очках. Что-то знакомое. Жанка? Или не Жанка?

— Жанка?

— Жанна Викторовна, — женщина приподняла очки, вглядываясь. – Алекс? Ну, точно, Гладышев. Какими судьбами?

— Да вот….

— Насовсем? Женат? Вдовствуешь? Помнишь — обещал.

— Не помню, женат.

— Сволочь, — прозвучало добродушно.

— Я за квасом.

— За каким квасом? Ты с луны свалился или в детство впал?

— Нет бочки?

— Принесу я тебе квас – приглашай в гости.

— Приглашаю.

Мы стояли, переминаясь, подыскивая тему разговора.

— А двор почти не изменился, — сказал я. – Коробка хоккейная цела, в беседке старики с шахматами.

avatar

— Она вездесуща. Она питает всё живое и связывает воедино.

— Ты говоришь образно – тебя родила прозрачная женщина, а вода дала жизнь Земле.

Электра оставила без внимания мои слова.

— Я могу войти в воду и выйти из неё в лагуне нашего острова, гораздо быстрей, чем донесла нас сюда твоя машина.

— Как это?

Плечи, облитые голубым свитерком, чуть приподнялись и опустились – не знаю, мол, могу и всё.

— Этак вы и перебрались из джунглей на остров?

Вместо ответа Электра окунула ладонь в воду и коснулась моего лица – пальцы были прохладными, но не влажными. Они не смачивались.

Они не смачиваются, подумал о прозрачных людях, они пропускают воду сквозь себя как солнечные лучи — отсюда немыслимые скорости в плотной среде.

— Здесь другое, — вмешался Билли. – Вода передаёт генетический код электромагнитными волнами, которые обретают телесность в конце стремительного пути.

— Прозрачную телесность.

— Вот именно.

— А я так могу?

— Пока нет.

— А Президент может?

— Стоит только намекнуть, куда явиться — не заставит себя ждать.

Тревожным взглядом окинул берега – его нам только здесь и не хватало. Привлёк к груди Электру.

— Вода помогает вам поддерживать связь на расстоянии?

— Диана сейчас на острове.

Это не возможно! Я подскочил, как ошпаренный. Кинул взгляд на солнечную дорожку – дочери на ней не было. А было что-то …. Это её одежда, которая плавала на поверхности, а потом вдруг обрела тело.

— Искупалась? – посочувствовал Диане, вернувшейся к нам на берег. – Переоденься в сухое.

— Билли, — когда девочка ушла к гидросамолёту, — где её оптимизатор?

— На дне Байкала.

— Как простой перстенёк…. Не стыдно?

— Увы.

— А перед контактором устоит?

— Поручиться не могу.

И я побрёл следом, порылся в ЗИПах самолёта, предложил Диане другой браслет.

— Надень, ребёнок.

— Ой, папка, прости, я потеряла твой подарок.

Звёзд, отражённых в Байкале, мы не увидели. Солнце скрылось, и из распадка на остывающую гладь потёк туман. Клубился, льнул к воде, а, набравшись сил, пошёл в приступ на сопки. Окрестности потеряли очертания, и небо растворилось в мареве. Такое же на душе.

— Идёмте спать, – расстроился я.

— А я всё вижу, — капризничала Диана. – Могу вам рассказать.

— На самолёте расскажешь.

В крылатой машине дочь откинулась в кресле и смежила веки – дуется. Электра избавилась от одежды – уснуть мешает – и пропала с глаз. Я проверил запоры.

— Раньше ты смелее был, — фыркнул Билли.          

— Раньше у меня не было врагов, а тебя считал Всемогущим.

— Что изменилось?

— Да брось. С Костиком прокол, теперь прозрачные…. Где от них укрыться, если они вездесущи, как вода?

avatar

Диана была в широкой долгополой юбке и кофточке с оборками. Она отражала свет, и её бронзовое личико светилось счастьем. Электра натянула топик с шортами на прозрачное тело – их только и было видно. Я едва сдерживал смех (попросил Билли придержать эмоции), наблюдая, как складно крутится в воздухе пляжная двойка, обозначая контуры прелестного женского тела.

Дождавшись внимания дам, поплакался:

— Ваш Президент не хочет со мной общаться.

— А, — Диана махнула рукой. – Он в эту штуку смотрит.

— Телевизор, — подсказал я.

— Телевизор, — согласилась дочь и напустилась с упрёками. – Ты улетел, не дождавшись, а он разрешил нам с мамой побывать на Большой земле. Я бы тебя там нашла, да мама не позволила – сказала, будем ждать твоего возвращения.

— Тогда скажи ему: завтра на рассвете мы улетим и вернёмся через месяц.

— Почему завтра? – закапризничала Диана. – Я хочу сейчас.

— Тебе же сказали, завтра на рассвете, — Электра взяла меня за руку. – И не смей за нами подглядывать.

Мы пошли прочь песчаным берегом лагуны. Навстречу надвигался багряный тропический закат….

Водоплавающая машина летела над океаном. Непрозрачная Диана смотрела в окно. Электра примостила голову на моих коленях. Приглаживая её невидимые волосы, обдумывал, где же приземлиться? Впрочем, на твёрдую поверхность гидросамолёту, наверное, не сесть. Почему на твёрдую? Мы сядем на самую прекрасную воду самого прекрасного в мире озера.

— Курс на Байкал, – приказал бортовому компьютеру.

И сердце забилось учащённо – вновь увижу те самые места, где робинзонили с мамой и Настенькой.

Листвянка…. Будто всё так и не так. Вот Байкал, вот речка, ключ студёный. Сопка, вокруг которой бегал от нас таёжный мишка. Закралось сомнение – а то ли делаю? Из одной пустыни привёз островитянок в другую. Им бы города показать, старые и новые, дворцы, театры, парки и музеи….

Но дамы не казались обескураженными. Диана пришла в восторг от сороки-белобоки.

— Какая птичка! И я хочу такой быть.

Упаси Бог! Сразу вспомнился зловещий брат — где-то рыскает со своим треклятым контактором. Достал припасённые для жены и дочери оптимизаторы, которые не решился предложить в присутствии прозрачных соплеменников.

— Это от комаров и прохлады.

Глупец! Ничего умнее не мог придумать — дамы прекрасно обходились без этих технических премудростей, но подарки приняли и позволили застегнуть браслеты на запястье. Пусть считают украшением, а мне спокойнее.

Принялся собирать валежник – Электра остановила.

— Не надо огня. Смотри, здесь травка не растёт, — указала на след былого костровища.

Я не знал, как коротать таёжную ночь без костра и загрустил. Электра поняла моё настроение:

— Мы будем любоваться звёздами в воде.

Но прежде был закат. Золотая дорожка пала на зеркальную гладь Байкала и потянулась от берега до горизонта. Невидимая глазу рябь дробила её на искрящиеся ступени.

— Лестница в небо! – Дианка сорвалась с места и, едва касаясь воды, понеслась солнечным следом. – Папка, догоняй!

Электра удержала меня, готового мчаться вслед.

— Не мешай, это её стихия – граница воды и огня. Ты – сын огня, я – дочь воды.

— Расскажи, о своей матери.

avatar

— Тогда давай договоримся – никакого бунта машин, в бегах чокнутый супермен, которого надо изловить и подвергнуть принудительной генетизации.

— С чего начнём?

— Э, нет, дорогой, это без меня. Люба ищет, ты – меня от монстров увольте. На Коралловый остров мыслю путь – не поможешь с транспортом?

 

5

 

В этот раз явился к прозрачным отшельникам не с пустыми руками. Первым делом на песчаном берегу лагуны установил большой плоский телевизор со спутниковой антенной, подключил к источнику электропитания. На экране замелькали эпизоды жизни старого мегаполиса – дома, люди, машины. Потыкал кнопки пульта. Чей-то концерт, футбол, фигурное катание…. Добавил звук, положил пульт на видное место и прилёг в сторонке на песок. Пусть сами выбирают, если сообразят как. То, что прозрачные люди придут смотреть телепередачи (если уже не собрались) не вызывало сомнения. Думаю, привёз самый убедительный аргумент в пользу заостровной жизни. Пусть увидят всё своими глазами, а потом поговорим….

Прошёл час. Красивые пары кружились на льду, а меня начал одолевать сон. Уже зевнул неоднократно, когда почувствовал рядом лёгкое движение. Кто-то коснулся моих щёк. И тут же в голове лопнула электрическая лампочка.

— Кто?

Девочка не умеет соизмерять телепатические силы – молодо-зелено.

— Ты забыла отразить свет – я вижу через твои ладошки.

И Диана голосом:

— Ой, папка, как я рада, что ты вернулся!

Не прошли уроки даром.

— А мама запретила появляться пред тобой непрозрачной.

— Она здесь?

Я поднялся, протянул руку ладонью вниз:

— Электра, дай мне твою руку.

Её прохладная ладонь вошла в мою.

— Больше вам не придётся смущаться своей наготы (будто они смущались!) – я привёз подарки. Идёмте.

Две большие коробки, набитые женским бельём, платьями, блузками, шортами, брюками…. и всякими дамскими штучками-дрючками принёс с гидросамолёта, поставил на песок. Для каждой своя коробка. А они перепутали. Диана стала разглядывать и примерять наряды, предназначенные её маме. И наоборот – всё яркое, броское и цветное ворошила Электра. Пусть себе. В конце концов, не моё это дело – разберутся.

Вернулся к монитору. Никого не видел, но чувствовал — зрительный зал не пуст. Пульт, наверное, побывал в чьих-то руках – на экране диктор читал новости. Когда речь зашла о НЛО, я, как очевидец, начал дополнять комментариями. Со мной никто не вступил в диалог. Пошёл напролом.

— Видите — не такие мы дикари, какими казались вам двадцать лет назад. Жизнь на Большой земле далеко продвинулась. Нам есть, что показать, чем удивить и даже помочь вам. Сомневаетесь? А что мешает поверить и проверить? Вон стоит гидросамолёт – грузимся и адью пустынный остров. Да здравствует новая жизнь в Большом мире!

Гробовое молчание.

— Я клянусь: ни один прозрачный волос не упадёт с ваших невидимых голов. Никто на Большой земле не посмеет угрожать вам и даже не захочет. Вы найдёте там много новых искренних друзей. И вам среди них найдётся место и дело.

Молчат, бестии. И Президент, каналья, как воды в башку набрал. Я уже усомнился – не в пустоту ли бисер мечу? Но тут явились Электра с дочерью и начали крутиться, демонстрируя наряды. Они с кем-то общались, к кому-то обращались, кто не захотел вступать в диалог со мной.

avatar

— Его надо изловить, Люба, ему надо вернуть генную память. Без неё он чудовище в человеческом облике и много может бед натворить.

— Одну уже натворил.

— Он спал с тобой?!

— Да перестань! Он угнал флаер – опытную модель.

— Что угнал?

— Универсальный летательный аппарат, созданный по образцу НЛО гуманоидов.

— Сволочь.

— А ты говорил, что брат.

— Не остри, помоги лучше найти его.

— А чем, думаешь, мы сейчас занимаемся?

— И что – вся королевская рать не в силах Болтая поймать?

— В том-то и дело. Флаер – не простая штучка: он создан из материала невидимого для радаров. Он движется телекинетической энергией и способен разгоняться до световых скоростей. Теоретически.

— А на практике?

— Спроси своего братца. За одно – откуда у него такая энергетическая мощь справляться с флаером в одиночку?

Я спросил Билли:

— Откуда?

— Знаешь, детектив мне разонравился – много фактов склоняют чашу весов в сторону твоей версии.

— Напомни.

— Складывается впечатление, что мой первый вывод об ассимиляции оптимизатора в Костин организм оказался ошибочным. Другое вырисовывается – в возродившемся субъекте от Кости осталось одно только имя, чей-то злой и прагматичный ум управляет синтезированным телом.

— Час от часу нелегче. Билли, ты что за чудовище произвёл? Тебе не страшно, что оно по белу свету бродит?

— Если речь о нём, то нет, не страшно. Боюсь патологии всей системы оптимизаторов: если каждый браслет станет самостоятельно перенастраиваться и внушать носителю мысли о своей исключительности – рухнет мир.

— Может, вирус?

— Проверял – не обнаружил.

— Тогда так – вспомним, что Костин оптимизатор коснулся границы аномальной зоны, спишем всё на неё и перестанем пугать друг друга. Только надо ребят предупредить – тех, что у впадины.

Гнал прочь мысли о бунте серебряных браслетов – не может этого быть потому, что этого не должно быть в принципе. Ну, хорошая же версия – оптимизатор ассимилировал в Костин организм и многократно (на порядки?) увеличил его энергетическую мощь. Считается, что оптимизаторы помогают людям задействовать возможности мозга на все сто процентов. А кто определил его пределы? Кто может сказать, что умственные возможности исчерпаны? Думаю, и Билли не рискнёт.

— А, Билли?

— Ты о чём?

— Скажи, изобретатель кошмаров, зачем чокнутому оптимизатору, захватившему синтезированное тело, ломать мне косицу? Сдаётся, всему живому и мыслящему по барабану моя связь с Мирабель, кроме одного человека.

— Это верно, парень зациклился мыслью о надругательстве над его матерью.

— Да сколько говорить — не было надругательства, мы любили друг друга. Костя всё извращает и совсем близок к надругательству над светлой памятью Мирабель.

— Любви промеж вас в принципе не должно быть: жена отца, по сути, мать.

— И что теперь делать?

— Жить с грузом греха.

avatar

Один в палате — все ушли, пожелав спокойной ночи. Боль ушла – это главное. Оптимизатор на руке – процесс реабилитации идёт полным ходом. Ну, а меня мучают догадки и сомнения.

— Что произошло, Билли?

— У тебя проломлена косица, глаз повреждён, сломаны рёбра, отбиты лёгкие, оборваны селезёнка и обе почки, раздроблено колено…. Продолжать?

— Какая муха укусила Костю?

— Думаю, есть ответ и на этот вопрос. По крайней мере, других версий нет.

— Излагай.

— Твоя связь с его матерью угнетала Константина с малых лет. А тебя самого нет? Согласись, сделать любовницей жену своего отца – как бы, не этика морали.

— Условности. Мы любили друг друга.

— Вспомни, а не силой ты взял её первый раз?

— Если быть до крайности честным – то, может быть.

— Вот. Какой человек будет уважать насильника своей матери?

— Ты передёргиваешь. Мирабель любила меня.

— Спать и любить две разных вещи.

— Много ты понимаешь! Она пожертвовала собой ради меня.

— Ты знаешь, как это случилось.

— Иди к чёрту!

— Теперь о чертях. Убедил, что Костя ненавидел тебя за связь с его матерью? Это чувство таилось в складках души — ведь над человеком довлеет масса условностей. Мы называем это воспитанием. Причём, правила поведения определяет в том числе и генная память. Она хранится в каждой клеточке и диктует условия игры. С молоком матери Костя впитал: не нападай первым, не бей лежачего, прости оступившегося…. Ну и так далее, вплоть до Основных Заповедей. Вернувшийся к жизни Костя обрел тело без генной наследственности – с чистого листа, можно сказать. Он помнит только то, что помнит сам – что видел, в чём участвовал. И ты в его представлении — отрицательный персонаж.

— Короче, мы лепили Костю, а получили монстра.

— Я не буду столь категоричен в выводах.

— И что теперь делать?

— Ждать.

И я ждал, отлёживаясь в той самой клинике, где Костя обрёл новое тело. Оптимизатор чинил моё старое – срослась косица, глаз открылся, ну и всё остальное…, вплоть до зубов.

Две недели минули. Две недели реабилитации, две недели сомнений и беспокойств — Костя пропал. Потом объявился.

Люба вышла на видеосвязь.

— Ты ничего не хочешь рассказать?

— О чём, дорогая?

— Про свой клон. Когда к тебе пришла эта мысль – размножиться? И для чего? Видать, поизносился, любвеобильный ты наш – только мне дубликат не нужен.

О чём это она? Ах, ну да — у неё побывал Костик.

— Ну, и как тебе дублёр?

— Если я тебя когда-нибудь поменяю, Гладышев, то на другого мужчину. А суррогаты можешь подсовывать своим пассиям.

— И он ничего не сумел от тебя добиться?

— Ревнуешь?

— Ваша связь невозможна в принципе – она противоприродна.

— Он – биоробот?

— Он – твой деверь.

— Костя? – ахнула Люба. – Давай, Гладышев, рассказывай всё без утайки, не то я тебя отсканирую насильно…. Ты знаешь чем.

И я рассказал.

avatar

Сполз с ринга и поднялся на ноги. Одна работает, вторая не гнётся в колене. Голова кружится, пространство пропадает в слезном тумане, но идти можно и нужно. Покинул спортзал. Проковылял коридором, придерживаясь за стену. Оглянулся. Нет, не уйти – кровавый след стелется по ковровому покрытию.

Лифт — моё спасение. В клинике не менее семи десятков этажей – пусть поищет. Добрёл до лифта, вознёсся ввысь, выглянул в коридор – никого. Надо было вниз спуститься. Впрочем, рабочий день давно закончился – в коридорах теперь найти людей достаточно проблематично. Поискать по кабинетам? Должны же бодрствовать трудоголики. Но опасно отходить от лифта далеко. Попробую ещё покататься.

Я спускался вниз и поднимался вверх, наугад нажимая кнопки, выглядывал в коридор, и наконец, повезло – почти напротив лифта женщина в белой двойке закрывала дверь кабинета.

— Простите, — окликнул, — вы не могли бы мне помочь?

Женщина оглянулась, испугалась и бросилась бежать.

— Подождите, мне нужна помощь – разве вы не видите? Клятвой Гиппократа заклинаю – стойте!

Женщина остановилась.

— Я не монстр и не призрак клиники. Я упал в шахту лифта, искалечился и мне нужна помощь. Подойдите….

Нет, не подойдёт. Это читается по её лицу – насмерть перепугана.

Я покинул своё мобильное убежище и поковылял к ней сам.

— Вы не бойтесь. Меня зовут Алексей Гладышев. Упав, я сильно покалечился. Мне нужен ваш оптимизатор только на одну минуту – остановить кровотечение….

Я говорил и говорил, надеясь, что голос скрасит мой вид, разжалобит женщину или хотя бы успокоит. Говорил и молил Бога, чтобы Костя не появился в эту минуту.

Всевышний меня не услышал. Мой сводный брат появился в конце коридора – в руке контактор, как пистолет киллера.

— Стойте, — закричал он. – Что вы делаете? Разве не видите, кто перед вами? Бегите от него прочь.

И сам побежал к нам по коридору.

Момент был критическим. Я не мог броситься на женщину и отнять её серебряный браслет. Оптимизатор на её руке служил надёжною защитой – мне ли не знать. Поэтому собрав в кулак всю волю, как мог спокойно попросил:

— Надо остановить кровь. Помогите мне.

— Я вас знаю, — сказала женщина. – Вернее узнаю.

Отстегнула браслет и протянула мне:

— Возьмите.

Вот теперь его можно рвать из рук, цеплять на своё запястье. Скорей же, скорее, чёрт возьми! Но я – горжусь этим поступком! – взял не браслет, а руку женщины и поцеловал, оставив кровавый отпечаток. А она улыбнулась и защёлкнула оптимизатор на моей руке. Как раз вовремя. В следующее мгновение я повернулся, выбросив руку вперёд – получай, брат!

Телекинетический удар бросил Константина на спину. Контактор выпал и юлой закрутился на полу. Как кот на мышку, Костя бросился на него. Вот он у него в руке, вот он направлен мне в грудь. Лицо, так похожее на меня, искажено гримасой – контактор не в состоянии преодолеть защиту оптимизатора. После нескольких безрезультатных щелчков Костя бросился наутёк.

— Кто это? – удивилась моя спасительница.

— Герой кошмарного сна.

— А выглядит, как настоящий. Давайте я вам помогу.

Она нырнула мне подмышку, взвалила на плечи мою руку.

— Обопритесь.

И мы заковыляли к лифту….

avatar

— И моей реабилитации срок истёк — вместе полетим, только последние штрихи.

Что за штрихи я не знал, но вечером принял приглашение Константина посетить спортивный зал.

— Давненько не бывал, — окинул взором безлюдное помещение.

— Рукопашный бой, — предложил Костя, прыгая на ринге в шортах и борцовках.

— Не стоит.

— Когда-то докой был в этом деле. Не подзабыл? Ну, давай же, давай….

Ну, давай! Раззодореный, нырнул под канаты. Сейчас надеру тебе задницу, пацан!

— Э, нет, — запротестовал Костя. – Оптимизатор сними, так нечестно.

Оптимизатор мой повис на стойке ограждения. Вышел в центр ринга, похрустел шейными позвонками, пощёлкал ключицами – я готов.

Удар был страшной силы. Я не был к нему готов. Я не ожидал. Просто подумать не мог…. Костин кулак проломил мне косицу. Закрылся глаз. Изо рта и носа брызнула кровь. Казалось, всё лицо моё перекосилось. Что происходит? Костя!

Второй удар в солнечное сплетение ногой. У меня ёкнула селезёнка и, наверное, оборвалась. Грудь напрасно вздымалась – я не мог втянуть в лёгкие воздух. Костя!

Третий удар поверг меня на ринг. Удар ногой в злосчастную косицу. Господи! Да что происходит? Костя!

Он прыгнул на меня обеими ногами, круша рёбра. А потом пинал, пинал, пинал поверженное тело.

— Ты убьёшь меня, брат, — хрипел я.

— Брат? — Костя бросился на моё поверженное тело, схватил за горло и принялся душить. – Брат, говоришь? А когда трахал мою мать, кем меня считал? Недоноском?

— Перестань. Мы закрыли эту тему.

— Ты закрыл, а я нет. Ну, расскажи перед смертью, как ты её имел, в каких позах. Я и сейчас помню, как она стонала и кричала в спальне.

— Ты сумасшедший.

— А ты труп! Труп!

Он оставил в покое горло, но град жестоких ударов обрушился на тело. Боль вытеснила прочие ощущения, и даже желание сопротивляться. Инстинкт самосохранения, где же ты? Отшибло? Осталось одно желание – скорее умереть. Кажется, я потерял сознание. Потом очнулся.

Костя тряс меня, собрав майку в кулаки.

— Нет, так просто ты не умрёшь — я придумал, что с тобой сделать. Я вытяну твою душу в контактор и буду носить с собой. А захочу пообщаться, переселю в жабу. Как, а?

Он засмеялся собственной шутке.

Господи! Сумасшедший.

— Погоди, погоди – полежи чуток, я мигом.

Страшный удар в лоб лишил меня сознания.

Лежать было не больно. Почти не больно. А шевельнёшься – она просыпалась, резко отдавалась в сломанных рёбрах. Потроха мои отбиты, глаз закрыт набрякшей опухолью, в зубах большой недочёт….

Чёрт! Откуда такая ненависть? Такая жестокость от кого? Как мало я знал своего брата. Поделом теперь. Или он изменился так после катастрофы? Да, точно – сошёл с ума, и теперь хочет убить меня. Или взять в рабство.

Я откашлялся кровью. Не хочу в рабство. Не хочу в его долбанный контактор. Не хочу превращаться в жабу. Лучше смерть.

Снова проблема с лёгкими — надсадный кашель, разгоняющий боль по телу, и сгустки крови летят изо рта на пол. Нет, не хочу умирать. Я ещё жив и буду бороться.

Прополз, следя кровью, ринг по периметру. Где оптимизатор? Стойки пусты, и под ними нет. А тут ещё уцелевший глаз слезится – ни черта не видит. Нет надежды на Билли — надо выбираться из передряги самому. А времени в обрез — это чудовище вот-вот вернётся с контактором.

avatar

— Ну, а как же без тебя – первый удачный эксперимент.

— За сотрудничество!

Мы сдвинули бокалы.

Билли мне наедине:

— С чего начнём, руководитель проекта?

— Думаю, тебя учить – дело портить.

— Верно, думаешь, а как же Костя?

— Стоит брата просветить в теме, тем более, что, по сути, он — её автор.

— Было б сказано.

На следующий день Билли крутил на мониторе результаты сканирования Костиного оптимизатора – того самого, что стал индивидуальным, спасая моего брата.

— Смотри, смотри, — указывал я на различия с принципиальной схемой универсального прибора. – Вот эти изменения ты внёс телекинезом.

— Уже в бессознательном состоянии, — соглашался брат.

— А ведь верно, — поддакнул Билли. – Самое разумное объяснение происшедшему чуду.

Виртуальный гений не тратил времени даром, пока мы с Любой бродили козьими тропами Скалистых гор в поисках зелёных гуманоидов и Настиных следов. Над принципиальной схемой нового прибора Билли начал трудиться сразу же, как я достал оптимизатор со дна океанской впадины, а он отсканировал его в анализаторе. Теперь на компьютере в клинике Эскулап-Сити, где врачи наблюдали Костика, разыграл с нами фарс первооткрывателей.

Мы будто что-то там подправили, чуток переиначили, и вот….

— Ай да, Лёшка, ай да сукин сын, — пустился Костя в пляс, хлопая себя по ляжкам, когда на мониторе высветилась принципиальная схема нового прибора в окончательном варианте.

— Причём здесь я? – зная подноготную процесса, не склонен был к бурным проявлениям восторга. – Своих заслуг не умоляй.

Костя устремил к потолку указательный палец:

– Мы назовём его «Аликон» — Алексей и Константин.

— Мы назовём его контактор, — процитировал я Билли.

— Контактор? Хм…, — Костя пожевал губами, подумал и согласился.

Билли отправил документацию в одну из технических лабораторий, и через неделю опытный образец прибыл в Эскулап-Сити кинетической почтой.

Внешне он похож на ручное огнестрельное оружие прошлых лет. Принцип действия…. Ну, не буду загружать техническими терминами. В двух словах: сознание с помощью контактора могло покидать существующую оболочку (тело), храниться в нём (в контакторе) и перемещаться в новую оболочку (тело). То, о чём грезил Билли на борту спасателя, стало реальностью – человечество обрело аппарат перемещения сознания в иные оболочки.

Костя был на седьмом небе от счастья. Цапнул прибор, прицелился в мой лоб.

— Давай испробуем.

— Испытывай на мышах с крысами – образец опытный, мало ли чего.

— Да ты никак боишься, брат? Я выжил, а ты боишься.

Он нажал пусковой крючок, контактор щёлкнул фотоаппаратом – птичка не вылетела.

— Не работает, — расстроился Костя.

— Работает, только я не хочу перемещаться, и оптимизатор меня хранит.

— Что твой оптимизатор против моего контактора – пшик.

Твой, мой…. Тема спора испортила настроение, и я ушёл к себе. Ах, Костя, Костя…. Характер его после известной трагедии изменился, и надо признать, не в лучшую сторону. Его бахвальство, поведение, его похожесть на меня начали раздражать. Я засобирался: миссия исполнена, Костик воплощён — ничего здесь больше не удерживает.

Явился брат:

avatar

— Билли?

— Слушай, сам не понимаю — оптимизатор должен был вернуть сознание в тело, а при его материализации доминировало подспудное желание.

— Ты разве не заметил – на нём его нет.

— Да он ему и не нужен. Прибор ассимилировал в организм — теперь твой брат естественным образом обладает тем, что даёт оптимизатор. Это новый человек будущего Земли.

— Постой, но Костин браслет утратил свои функциональные способности – ты сам говорил, а я проверял.

— Вывод был неверным — из универсального прибор стал индивидуальным.

— Такое возможно?

— Не думал что, но оказалось.

— Скажи ещё, что оптимизаторы обладают собственным интеллектом и вот-вот начнут войну против людей.

— Утверждать не стану.

— Билли, перестань пугать.

— Ты сам нагнетаешь.

— Ладно, пойдём дальше. Как оптимизатор вдруг стал индивидуальным да ещё спас сознание носителя?

— В прибор были внесены некоторые схематичные поправки изменившие его функциональную суть.

— Кем внесены?

— Думаю, для поиска разгадки выбор весьма и весьма ограничен.

— Костиком? Но как?

— В критических ситуациях организм человека не единожды демонстрировал сверхъестественные способности, а тут – интеллект.

— Всё-таки подозреваю, что без участия самого оптимизатора не обошлось.

— Ты ищешь монету не там, где потерял.

— Билли, я ответственен перед человечеством за тебя, а ты за свои оптимизаторы.

— И что?

— А то. Что это они себе позволяют?

— Просто скажи, брату не рад.

И этот туда же. После тяжёлого вздоха (помогает иногда собраться с мыслями), очистил душу.

— Сам не знаю. Мне показалось, вместе с внешностью у него поменялся и характер.

— Эксперимент прошёл успешно — и это главное, а характер дело наживное….

Вечером сидели с Костей в отведённых мне в клинике апартаментах. На столе бутылка коньяка, фрукты, коробка сладостей, дольки лимона.

— Выпьем, брат.

Мы звякнули бокалами — я едва пригубил, Костя сделал большой глоток.

— Чувствую, не рад ты мне, совсем не рад, что спасся.

— Брось, с чего ты взял?

— Какой-то ты не такой как всегда.

— А ты такой как всегда?

— Смущает мой новый облик? Перестань напрягаться: всё на своих местах — я твой младший брат и должен быть похожим.

— Помнишь, как это получилось? – переменил неприятную тему.

— Смутно, смутно. Когда по обшивке забарабанило, и свист уходящего воздуха заложил уши, душа ушла в пятки – а оказалось, в оптимизатор. Вот какую штуку ты изобрёл, брат.

— Ни сном, ни духом…. Боюсь, что это импровизация самого прибора.

— Счастливая импровизация – стоит вникнуть и понять.

— Всенепременно.

— Меня подтянешь к теме?

avatar

— Зелёной с бородавками, и кушать станешь комаров.

— Потом принц поцелует меня — я сброшу зелёную кожу и стану принцессой.

— Если ты разобьёшь мамину голубую чашку, я превращу тебя в червяка, а червей принцы не целуют.

Настенька задумалась. Потом сказала:

— Значит, ты не добрый волшебник.

И отключила телефон….

Следующую ночь проспал и проснулся утром в бодром настроении, с принятым решением.

— Билли, рвём паутину – курс на Мичиган.

 

4

 

Эскулап-Сити – типичный моногород нового поколения с небольшой изюминой. Южная нижняя часть его пирамиды погружена в воды великого озера. Если гуляющие по галереям внешнего периметра северной стороны глазеют сквозь прозрачную стену на обитателей канадских лесов, то на противоположных видят рыб, рыбок и рыбёшек в естественной среде обитания.

Мне не до них – Костю надо вызволять из плена оптимизатора.

К моему прилёту персонал одной из клиник был оповещён и готов. Готова барокамера, которую после помещения туда известного оптимизатора, заполнил физиологический раствор. Подключили ток – процесс начался.

На мониторе пунктирной линией обозначены контуры человеческой фигуры. В углу экрана замелькали цифры, оповещающие процент заполнения оболочки. В стеклянном саркофаге автоклава этот процесс наблюдался визуально. К концу второго дня сформировался скелет. Потом внутренняя начинка, кожный покров, детали идентичности с оригиналом.

Чем больше вглядывался в создаваемое тело, тем меньше оно напоминало моего брата Костю. Оно напоминало….

На седьмой день процесса реставрации крышка «саркофага» откинулась, и на пол босыми ногами ступил…. Нет, это был не Костя – это был я в естестве своём, то есть без одежды.

Что за чертовщина?

— Здорово, брат, — Костя (Или не Костя – ведь и голос мой) как вылез из барокамеры, в чём мать родила, так и продефилировал ко мне.

— Здорово, брат, — он обнял и похлопал меня по спине.

Присутствующие сотрудники дружно ударили в ладоши. Под их рукоплескания Костя (или всё-таки не Костя?) подрулил к руководителю клиники (между прочим, женщине) и её обнял, не стесняясь своей наготы:

— Здравствуй, мать моя вторая.

Потом обошёл зал и каждому пожал руку:

— Спасибо, друг.

Вернулся ко мне:

— Ты мне не рад, что ли, брат?

— Костя?

— А кто ж ещё?

— Что за маскарад?

— Всегда мечтал быть похожим на тебя, а тут случай подвернулся — как не воспользоваться. Да ты не рад, что ли?

— Как-то непривычно.

— Привыкнешь.

— Наверное, стоит одеться.

— Всенепременно.

Костя ушёл вслед за медицинской сестрой, а меня переполнили впечатления.

avatar

Билли влез:

— Я кстати её тоже не представляю – физику процесса.

Я отбивался на два фронта:

— Когда-то ты и имени своего писать не мог.

И Любе:

— Главное — понять задачу, а решение придёт в ходе поиска.

Она:

— Ну, может быть. Хорошо, я подниму вопрос на Совете Распорядителей.

— Слышу чиновника, почему молчит мать?

— Только не надо, Алексей…. Советовать и принимать решения не два сапога пары.

Мне бы остановиться, но не смог.

— Ну, конечно, гораздо проще приласкать чужого ребёнка, чем отважиться завести своего.

— Вот ты как…! — Люба прервала телепатическую связь.

Чёрт дёрнул за язык! Впрочем, теперь всё равно – примет ли Совет Распорядителей моё предложение, отвергнет ли – всё равно. Пришло понимание бесполезности суеты по этой теме. Ну, отыщем мы Настины следы где-нибудь на Альфе Центавра, может, сумеем переслать ей привет…. И всё. На большее не будет ресурсов, знаний и возможностей. Если дочь моя в плену у гуманоидов, ни чем Земля не в силах ей помочь. Остаётся уповать, что свобода её ограничена только её собственной жаждой познания.

— Билли, она не вернётся к нам.

— Ты о Насте?

— Я был плохим отцом и другого отношения не заслуживаю.

— Маленькую поправку позволь? В неразрывной Вселенной присутствуют, однако, аномалии – кривые пространства и времени. Слышал о таких? Что если Настя в другом временном измерении: там секунды – у нас столетия? В этой связи твои причитания сродни Эгееву трауру – не должны родители хоронить детей своих.

— Я не брошусь в море, но как жить?

— Живи надеждой….

…. Лето в Москве. Дед в Крыму, а мы на его даче. Никушки подарили Насте мобильник и научили им пользоваться.

— Это Анастасия, — говорит моя дочь, нажав зелёную кнопку телефона. – Хи-хи.

— Почему «хи-хи» — надо отвечать «алё», — поправляет Даша.

Настя:

— И я могу поговорить со всеми, кем захочу, даже волшебником Гурикапом?

— Что-то хочешь попросить? – интересуется бабушка.

— Секрет.

Мама набирает на Настином телефоне мой номер и нажимает вызов:

— Иди, секретничай.

Ребёнок убегает с трубкой в сад. Даша неодобрительно качает головой.

— Алё, это Анастасия.

— Девочка, которая спряталась под малиновым кустом? – вступаю в игру.

— Ты всё видишь?

— Да я Всевидящий.

— Тебя зовут Гурикап?

— И ещё Создатель.

— Ты добрый?

— Только к послушным.

— А если я не буду слушаться, что ты сделаешь?

— Превращу тебя в лягушку.

— Тогда я пойду и разобью любимую мамину чашку.

Игра мне разонравилась.

— Не делай этого – мама огорчится.

— А я стану лягушкой?

avatar

Здорово, приятель! Заходи, гостем будешь.

А он ещё раз, и получился крестик. От его центра начала расти сеть тончайшей нити. Паутина блестит в солнечных лучах – ночью её не видно. Пока не видно. Но угрюмый ткач трудится, не покладая лап, и сеть становится всё плотнее, угрожая в скором времени застить белый свет.

Билли, меня хотят замуровать.

Сизоватая цокотуха стала первой жертвой. Влипла слёту и увязла, и задёргалась в болезненных конвульсиях. А доктор уж на подходе – мигом успокоил….

— Билли, Вселенная неразрывна?

— Ну, и что?

— Если что-то произойдёт на одном её краю, весть об этом непременно домчит до другого?

— У Вселенной нет пределов – она бесконечна.

— Не умничай. Я к тому, что физический факт посещения Земли гуманоидами имел место, и информация об этом несётся сквозь глубины космоса.

— Информацией обо всех физических явлениях Вселенная забита до отказа. Кое-что из этого удаётся зафиксировать нашими приборами.

— Вот именно, приборами. Но мы никогда не пользовались самым совершеннейшим – нашим интеллектом.

— К чему ты клонишь?

— Из всех визитов инопланетных гостей на нашу голубую меня интересует только один – тот самый, в ходе которого в летающую тарелку попали Настя и её спутник. Эта информация зафиксирована Космосом, и где-то в его просторах её можно отыскать. Если конкретно – меня интересует, куда они увезли мою дочь.

— Перестал тебя понимать, Создатель.

Билли растерял менторские нотки, а меня несло.

— Какие твои годы! Вникай: однажды люди собрали воедино разум и сказали Земле – хватит шалить, успокой стихии. Таким же макаром предлагаю поступить и с Космосом – открывай, мол, тайны свои, необъятный.

— Понял. Однозначно нет. Почему? В силу его безграничности – затеряется во Вселенной человеческий разум, и угаснет цивилизация.

— Да будто бы? Ну, хорошо. Тогда без риска – просеять через Всемирный Разум всю информацию, поступающую из Космоса, и попытаться отыскать Настины следы или место её теперешнего пребывания.

— Эксперимент, конечно, интересный, но требует согласования.

— Опять за рыбу деньги! Билли, а ты-то что-нибудь значишь в новой иерархии?

— Можно избежать лишних проволочек, обратившись напрямую к Главному Хранителю.

— Ну, давай к нему.

— Ты будешь убеждать?

— Я.

Через несколько мгновений зазвучал во мне Любин голос.

— Чего тебе, Гладышев?

— Бог мой! Ты – Главный Хранитель? Хранитель чего?

— Всемирного Разума.

— Что же не похвасталась?

— Ты не спрашивал.

— Логично. Хотя откуда мне было знать? Постой, а твоя работа в Центре Космических Исследований?

— Одно другому не мешает. С чем ты?

Я изложил.

Люба:

— Не могу себе представить физику процесса.

— Мы разработаем, — сказал и тут же поправился. – Я подготовлю концепцию.

avatar

…. Зима в Москве. На детской площадке двора лепим с Настей снеговика. Снег первый – рыхлый, липкий и совсем не холодный – легко сворачивается в большущие комья. Начинает дочь, а потом кричит:

— Ой-ой-ой, снеговик меня переваливает.

— Катай маленький шарик для головы.

Пластмассовое ведёрочко, две пуговицы, морковка….

— Рот забыли! – сокрушается дочь. – Как он будет говорить?

Соседский мальчишка критически осматривает снежную фигуру.

— Зачем он нужен?

— За подарками пошлём к Деду Морозу.

Сорванец не верит Насте, смотрит на меня.

— Ты чего хочешь на Новый Год?

— Чтобы папа был трезвый.

Настя стягивает варежку и гладит мальчику бледную щёчку:

— Бедненький. Хочешь, подарю своего папу?

…. Чем больше думал над текстом послания, тем больше он терял в объёме. Наконец настал день, когда многостраничные причитания уместились во фразу из четырёх слов: «Земля ждёт детей своих». Я и на два был согласен, но Билли усмотрел в «Земля ждёт» скрытую угрозу, которая не приемлема в дружественном обращении.

Чуть позднее сообщил: и затея, и текст послания одобрены Советом Распорядителей.

— Кем-кем?

— В его ведении все акции Всемирного Разума.

— О, Господи, никуда без бюрократии!

— Ты долго ходил пешком и отстал от жизни. После первой мозговой атаки на Земле с избытком появилось желающих решать вопросы подобным образом. Силы распылялись, стихии лихорадило. Коллективным решением был создан Совет Распорядителей.

— Да Бог с ним! Когда состоится одобренная акция?

— Сигнал ушёл во Вселенную.

— Я ничего не почувствовал.

— И не должен. Электромагнитный импульс родили все радиостанции Земли, разом задействованные. Твоё послание запущено в космос.

— Сдаётся, Билли, это не совсем то, что я хотел.

— А что ты хотел?

— Я ещё немного подумаю….

…. Весна в Москве. Гуляем в Измайловском парке. Почтенную пару привлекла шустрая белочка. И мы остановились. Дама пытается покормить зверька с руки:

— Ну, иди сюда, иди ко мне, глупенькая. Чего ты боишься?

Настя заявляет:

— Её надо поймать и задушить.

Мы с Дашей в шоке. Бабушка в трансе:

— Солнышко, что ты такое говоришь?

Настя:

— Глупым не надо жить.

— Вот они, детки индиго, — сокрушается гражданин….

…. Который день я в добровольном заключении – ночами бодрствую, днями сплю или пытаюсь о чём-то думать. Который?

— Четырнадцатый, — ворчливо подсказывает Билли.

Две недели – вечером на левый бок, чтоб видеть всё плато, утром на правый – носом в базальтовую стену, чтобы лучше спалось. Всех движений – одуреть можно! Четырнадцать ночей на небе ни облачка – лишь днями белые барашки резвятся на голубой лужайке. Билли, когда там время быть грозе?

Паучок спустился на сверкающей паутинке.

avatar

Скудна ночь на развлечения дозорного. Метеорит, покончив счёты с жизнью, продырявил небосвод. Где-то камень прокатился, заставив вздрогнуть и насторожиться. Когда луна убралась за горный выступ, совсем стало тоскливо. Где же ты, Настенька?

Перед рассветом туман спустился с гор и затопил плато. Выше, выше, вот его клубы закупорили вход в пещеру.

Не прилетели карлики! Билли, давай спать.

…. Осень в Москве. Коммунальные работники метут сухую листву в кучи и поджигают. Пока шарят спички в карманах, проказник ветер разносит жёлтые листья по дорожкам. Чертыхаясь, поборники городской чистоты, хватаются за мётлы.

А нам нравятся ясени в золотом убранстве. И осыпавшиеся их наряды на газонах и асфальте. Мы сочувствуем задире ветру и не прочь ему помочь. Исподтишка, конечно, а то недолго и метлой пониже спинки схлопотать.

Также нравится запах дыма горящей листвы – он дальний родственник таёжных костров, и будит в душе ностальгию ушедшего лета, с несостоявшимися походами, ночёвками у костра, рыбалками, купаниями в лесной заводи. Вот в следующее лето обязательно….

— Можно и зимой на лыжах….

— Конечно, можно…. И обязательно это сделаем.

Мы идём с Анастасией из садика домой. Дочь держится за мой палец и скачет то на одной ножке, то на другой, то на обеих вместе, затрудняя нам движение. И хоть в осеннем сквере совсем не скверно, и особо некуда спешить, делаю ребёнку замечание:

— И что ты всё скачешь, егоза?

— Потому что ты мой папа….

…. Туман держался на плато весь день.

— Ты издеваешься, Билли?

— У тебя начинает портиться характер — ещё месяц засады и ты завоешь на луну от досады.

Я проглотил обиду.

— Такой вопрос: ещё в прошлом веке небо Земли и ближайший космос были взяты под постоянное наблюдение – как же эти зелёные бестии проникают сюда незамеченными? И садятся, и взлетают, и людей похищают….

— Это ещё одна загадка НЛО. Ну, ничего, с Божьей помощью и своим разумом до всего докопаемся – дай время.

— Взломщики вы с Любовью нашей Александровной, а жизнь это искусство компромиссов. Вот прилетят гуманоиды, я с ними договорюсь. Уверен….

Уверенность моя таяла день ото дня. На чём основана надежда, что гуманоиды появятся на плато? На предчувствии старого трусливого алкаша? На том, что они дважды за последний год были здесь? Но они вынесли с неисправного корабля всё, что хотели, и даже больше. Зачем им сюда возвращаться? Напрасно трачу время – прав Билли.

— Билли, вселенная неразрывна, верно?

— К чему ты?

— Бесконечна и неразрывна, как море?

— Ну, допустим.

— Хочу запустить в неё бутылку с посланием.

— Как себе это представляешь?

— Сигнал, однажды пущенный с Земли, будет блуждать в безграничном космосе, и есть надежда, что однажды они встретятся – послание и адресат. Ты поможешь?

— Вероятность рандеву настолько ничтожна, что и не стоило бы говорить, но если это путь к отступлению, то да, я помогу. Мы возвращаемся в цивилизованный мир?

— Не гони лошадей. Скит затворника, пещера отшельника – лучшее место для эпистолярного творчества. Послание надо сочинить….

Следующие несколько дней…. и ночей, во время дозорной службы, слагал текст — такой, чтобы Анастасия, прочтя, немедленно откликнулась и поспешила к нам.

avatar

Да, плевать.

Непродолжительные поиски увенчались успехом – на высоте трёх-четырёх метров в скалистой стене над плато обнаружил зёв пещеры. Приладив ставшую опять нужной незамысловатую лестницу дядюшки Тома, забрался в объект природного зодчества. Осмотрелся, оценил и вступил во владения, прогнав прочь гремучую змею.

— Была бы кобра иль гюрза, куда ни шло, а эта тварь спать не даст своим хвостом, — объяснил Билли экспансию.

Ложе соорудил, наломав кедровых лап. Постель из листвы и горного разнотравья получилась ароматной. Прилёг – обзор что надо: всё плато на виду.

— Думаю, ночью нагрянут. Попроси безоблачность.

Солнце скрылось, одарив вершину золотистым контуром. Гроза отмыла луну, отскоблила – её белый диск выкатился на сереющий небосвод.

— Вот это к месту! Ночным светилом ещё не научились управлять? Я бы попридержал его над ущельем до утра.

Облитые лунным светом фантастически смотрелись скалы над плато. И сама поляна, облюбованная инопланетянами, будто кадр неснятого фильма. Только чего-то не хватает в интерьере…. Наверное, тарелка была бы к месту.

— А, Билли? Может, по чуть-чуть в честь новоселья?

На губах вкус виски, в голове лёгкое кружение, на душе умиротворённость. Захотелось философствовать.

— В чём смысл жизни?

— Твоей иль вообще?

— И твоей тоже.

— Наверное, в стремлении избежать её конца.

— Так мы же бессмертны.

— Организм не стареет – это верно, но тело и сознание весьма хрупки и уязвимы, как беззащитна Земля перед космическими катаклизмами.

— Считаешь, можем что-то сделать в этом плане?

— Можем и должны. Например, противометеоритная защита на дальних подступах.

— Понял, куда клонишь – дел непочатый край, а я лежу тут и маюсь ерундой. Однако, посмотри на проблему шире. Если дождусь зелёных головастиков, найду с ними общий язык – сколько сразу снимется вопросов, а? Уж они-то знают, как спасаться от комет с метеоритами – такие виражи по космосу закладывают.

— Вероятность ничтожна, но не исключена. Больше шансов на успех сулит трофейный корабль гуманоидов.

— А с ним что?

— Аппарат вскрыли – попотеть пришлось виртуальным медвежатникам. Да-да, именно компьютерным сканированием нашли вход в тарелку и подобрали код к замку.

— И что там?

— Пусто. Демонтировано и вынесено практически всё оборудование.

— То есть, связи не будет?

— Нет и невозможно понять, какие черти носили аппарат по вселенной – ни намёка на движитель.

— Во истину гроб – не стоило тащить с погоста.

— Стоило. Хотя бы ради материала – это чудо неземного производства сейчас изучается и открывает нам свои секреты. Понимаешь, Создатель, в аппарате нет ни одного сварного шва, стыкового соединения – он монолитен, как кристалл. Его создавали молекулярной механикой. А аэродинамические характеристики самой тарелки? Мы скоро будем строить подобные корабли!

— Билли, у меня пропала дочь, — осторожно напомнил я.

— В этом направлении динамики нет.

— Ну и помолчи.

avatar

Люба картинно простёрла к небу руки и устремила взор.

Я ощутил сильное головокружение и скользнул с валуна.

НЛО плавно оторвался от земли, завис над ней, едва не касаясь.

Приступ тошноты.

Покинутый экипажем летательный аппарат поднялся ещё метров на сорок.

У меня потемнело в глазах.

НЛО рванулся с места по кривой – в сторону и вверх – исчез за скальным выступом в мгновение ока.

— Как ведьма на ступе, — прохрипел кто-то рядом.

Это Том Дэвидсон. Откуда взялся? А, впрочем, какая разница.

— Шли бы домой, милейший.

— А вы?

— А мы остаёмся.

Охотник ушёл, волоча ноги. Ему тоже досталось — серебряный браслет сверкал на чернокожей руке.

Вскарабкался на Философский камень – мне надо привести в порядок мысли.

Она всё-таки решилась на это. Не посоветовалась. Не поспорила. Не убедила….

— Билли, чёрт бы прибрал твой оптимизатор – ты заставляешь действовать против желания.

— Отправляйся следом – я подгоню какой-нибудь небесный самокат.

— А вдруг вернутся гуманоиды?

— Оставайся и жди.

— Что им скажу за НЛО?

— Всегда говори правду, если сомневаешься.

…. Прошло несколько дней. Я бродил по плато, шарил в обрамляющих его зарослях – всё пытался обнаружить что-то, упущенное следопытом Дэвидсоном. Не обнаружил.

Вызвал Билли на диалог.

— Меня терзают смутные догадки. Ты говорил, капля влаги не упадёт с небес без «добра» Смотрителей погоды – откуда гроза, остановившая первую экспедицию Жана и Насти к НЛО?

— Плановая: на год вперёд расписан каждый день – когда лить, когда сушить. Если б ребята запросили сводку в Центре Управления Погодой, они не сунулись в тот день в горы. Молодо-зелено….

— Билли, а мне так кажется, что только после грозы инопланетные гости появляются здесь.

— Ну, хорошо, сделаю в ЦУП заявку от твоего имени на внеплановую.

Потом была гроза.

Прав старый охотник – гроза в горах жуткое дело. Молнии ослепительны. Грохот грома, многократно отражённый, закладывал уши. Я думаю, если бы не оптимизатор – прощай барабанные перепонки. И дождь…. Вода неслась с кручи, всё сметая со своего пути.

Я спасался от селевого потока на вершине валуна – продуваемый ветрами, исхлёстанный струями дождя, оглохший и ослепший. Впрочем, утрирую – оптимизатор надёжно защищал организм от всех напастей, кроме одной – душевного дискомфорта. Ну, не идиот же я круглый – ликовать застигшему ненастью.

— Билли, мне нужно жильё.

— Подогнать палатку или вагончик? А хочешь яхту на лужайку с милой стюардессой? Будешь капитаном.

— Тебе что за корысть в комфорте?

— Так ведь, может статься, на века ты здесь, на целые столетия.

— Вот тут ты маху дал, тёзка пирата. У проблемы два решения – не дождусь их здесь я, так Люба, распотрошив «тарелку», найдёт каналы связи.

— Весьма прагматично, — мне показалось, ухмыльнулся он.

avatar

— Пусть уходит, — Люба мне телепатически. – Он больше нам не нужен.

— У тебя есть мысли?

— Есть — забрать аппарат, разобрать, понять и установить связь.

— Не думаю, что это может им понравиться.

— Гладышев, о чём ты? Они вторглись на чужую планету, похитили нашу девочку.

— Факт похищения не подтверждён.

— И ты сядешь здесь, сложив руки в горестной позе, и будешь ждать, ждать и ждать?

— А что делать?

Вопросы стали повторяться – дискуссия зашла в тупик.

— Вы идёте?

Не дождавшись ответа, старый проводник бочком-бочком и молчком покинул плато. Люба вновь поднялась на НЛО. Я сидел на Философском камне (так окрестил), размышляя. Требовался совет.

— Билли.

— Чем могу, Создатель?

— Рассуди.

— Тот самый момент, о котором говорят, что в науке не бывает напрасных путей – кто из вас прав, рассудит время.

— Но ты понимаешь, что захват НЛО может спровоцировать гуманоидов на непредсказуемые действия?

— Может. А может случиться, что они вернутся сюда спустя десятки тысяч лет. Тогда кто из вас прав?

— Гм….

— Это слово как понять?

— Ты их видел, Билли?

— Да, глазами Настеньки и Жана.

— Ты общался с ними?

— Жестами.

— Они способны на агрессию?

— Гуманоиды-то?

— Зачем им моя дочь?

— За тем же и они ей – жажда познания.

— Почему пропала связь с оптимизатором?

— Думаю, дело в НЛО — блокирует.

— Билли, ты до последнего мгновения был с Настей, – в какую она вошла тарелку?

— Точно не в эту.

Поднял взор и увидел жену на самой макушке летающей жаровни в позе лотоса. Послал ей мысленный вопрос:

— Ты молишься, дорогая?

— Последний раз спрашиваю: Гладышев, ты со мной?

— Что ты задумала?

— Перенести этот гроб в цивильный мир, вскрыть и изучить.

— Не делай этого.

— Почему?

— Не нами оставлено….

— Чего боишься, Гладышев?

— Я боюсь за Настеньку.

— Я тоже.

Чёрт! Упрямая баба. Привыкла повелевать.

— Билли, останови её.

— Не вижу смысла, Создатель.

— Вы что, сговорились?

— Лучше приготовься – твоя энергия сейчас будет задействована.

avatar

Я притащил незамысловатую лестницу и приставил к овальной кромке НЛО. Люба ловко вскарабкалась на его поверхность.

— Что там? – отошёл от летательного аппарата на достаточное расстояние, чтобы видеть его поверхность и присел на валун.

Люба обошла верхний конус тарелки по круговой.

— Где у неё люк? Движетель? Рули? Не иначе нечистым духом….

Я шутливо перекрестился:

— Храни, Господь. Спускайся.

— Слушай, у неё поверхность тёплая….

— Может, радиоактивная?

— Оптимизатор дал бы знать.

Томас Дэвидсон скверно выругался, и я, спрыгнув с валуна, поспешил к нему.

— Нашли что-нибудь?

— Нашёл. Уносить надо задницы. Были они здесь, после меня были. Шныряли – вон как наследили.

— А дочери моей следы здесь есть?

Вместо ответа чернокожий проводник поманил рукой.

— Иди сюда. Вот они, её следы.

Он подошёл к ближайшим кустам.

— И там, и там…, — указал рукой.

— И что это значит? Послушайте, Дэвидсон, вы специалист, вы можете изучить все следы и рассказать, что произошло с моей дочерью и её спутником?

Следующий час сидел на упомянутом камне в позе роденовского Мыслителя. Люба на краю космической тарелки, болтая ногами, а проводник, где шагом, склонившись, где на четвереньках, а то и ползком передвигаясь, изучал поверхность плато. Иногда он что-то поднимал, осматривал, обнюхивал, бросал и двигался дальше. Наконец поднялся, отряхнулся и решительным шагом направился ко мне.

— Подождите, подождите! – Любочка сорвалась с места, пробежала краем тарелки к незатейливой лестнице и спустилась вниз. – Меня подождите.

Старый охотник поведал. Моя дочь и её спутник были здесь. И в то время здесь были зелёные карлики. Вторая их машина приземлилась рядом с первой. Судя по всему, инопланетяне вновь потрошили брошенный корабль. В тех кустах прятались Настенька и Жан, наблюдая. Потом их нашли. А может, они вышли сами. Вон там они стояли рядом с заморышами – лицом к лицу. Долго стояли – наверное, беседовали, объясняясь жестами. Потом их чёртова тарелка улетела и увезла на борту землян.

— Их захватили?

— Следов борьбы не видно – может, уговорили.

— Ты ему веришь? – Люба мысленно.

— А в чём сомнения?

— Ты бы полетел с чужими людьми на чужую планету?

— Людьми?

— Оговорилась – гуманоидами….

— Я нет, а вот Настенька….

Вспомнилась давняя вылазка двух Анастасий, внучки и бабушки, в Нью-йоркский Гарлем. Для девятилетней девочки негритянские трущобы мегаполиса были под стать чужой планете.

— Настенька могла: она авантюрная, в бабушку.

— А может, всё Жан решил?

— Может….

Нашу безгласную дискуссию прервал проводник:

— Уносить надо задницы – не дай Бог, вернутся.

— Есть подозрения? – встрепенулся я. – На чём основаны?

— У меня чутьё на неприятности, — толстые губы Тома потянулись к мясистым ноздрям.

avatar

— Каюсь, дорогая.

— Грешишь и каешься – удобно пристроил душу.

— С комфортом.

— А мне хочется плакать, — Люба отвернулась.

Мы рядом – беда общая сплотила, но не примирила. И я повернулся к жене спиной.

Солнце ещё не перевалило через гору — в дверях седая и курчавая голова старого негра:

— Вы, кажется, хотели на что-то взглянуть? Тогда пошевеливайтесь — к закату надо бы вернуться.

На его чёрном запястье серебром отливал оптимизатор – чудесный сон продолжался.

Сборы были недолги. Нет, с полчасика Люба таки потратила на утренний туалет – умылась в роднике, расчесала волосы, переоделась в походную амуницию. А я привык, что за гигиеной тела следит Билли, и эти тридцать минут просидел, наблюдая.

Выступили. Тропинка петляла меж кустов и деревьев, не круто забирая вверх. Дядюшка Том шёл впереди с ружьем на плече и пустым рюкзаком за спиной. Следом моя жена в брюках и штормовке цвета хаки – все лишние вещи остались в хижине. Замыкал шествие я.

Гора постепенно надвигалась, местами нависала, но звериная тропа, петляя, каждый раз находила пусть не самый короткий, но вполне проходимый путь. Потом тропинка пошла вниз – начался спуск. Даже не заметил как. Всё время вершина была впереди и сверху, а теперь за спиной. Наверное, горное плечо перевалили.

В какой-то момент проводник сошёл с тропы. Она вильнула в сторону и вниз, а он прямо и в кусты. Нас поманил и сделал знак – быть осторожным. За ним следом — он на карачки, и мы на четвереньки опустились. Подбираемся к краю расщелины. Вот она – загадочная площадка на дне горного ущелья. Сверху хорошо видна. И удивительное…. Нет, сооружением его никак не назовёшь. Летающая тарелка – очевидцы верное дали определение космическому аппарату инопланетных существ — стоит во всей красе, а кажется, парит над землёй обтекаемыми формами. Цвет скорее металлический, но глубокий и ощущение – мерцающий. Стоит в тени, далеко от прямых лучей, а блазнится – гуляют по поверхности солнечные зайчики. Линии обвода правильные, строго выдержанные, в то же время гармоничные (грациозные?) без намёка на напор, мощь или агрессивность.

Вот ты какой – НЛО! Завораживает.

Люба мысленно перекрестилась:

— Если долго-долго всматриваться в бездну, она начнёт заглядывать в тебя.

— Никого, — подвёл итог получасовому наблюдению дядюшка Том. – Спустимся.

Мы вернулись на тропу.

— Билли, с Настенькой по-прежнему нет связи?

— А что изменилось?

Тропинка вывела нас на плато. Вот он, летательный аппарат гуманоидов, во всём великолепии. Высотою этак с двухэтажный дом, в диаметре – целая усадьба. Но каково исполнение! Изящная конструкция из двух плоских конусов опирается на острие нижнего и непонятно каким чудом удерживает равновесие, не заваливаясь на край.

— Ракушка, — подумал я.

— Будто кувшинка закрытая, – откликнулась Люба.

Открыта первая загадка – солнечных бликов. Дело в зеркальной поверхности — сверху мы видели отражения облаков.

— Кто-то здесь был, однако, — покачал головой наш проводник.

К такому умозаключению привёл его ствол дерева с остатками сучьев – примитивная лестница — лежащий на некотором удалении от НЛО. Это обстоятельство расстроило охотника. Томас принялся накручивать круги по плато, изучая следы. Вид его выражал недовольство, а движения – настороженность. Дэвидсона что-то напрягало.

avatar

При этих словах охотник махнул рукой куда-то за спину, и мы с Любой дружно глянули в темноту.

Том Дэвидсон продолжил:

— Меня любопытство разбирает – что за чертовщина? Следующим днём собрался по-походному и на ту гору. А потом вниз. Там, на площадке в расщелине, и приметил этих головастиков. Две тарелки стояли борт к борту, а букарашки зелёные суетятся меж них. Это они мне сверху муравьями показались, а подобрался ближе, смотрю – нет, вроде бы люди, только заморенные: ручки тоненькие, ножки того и гляди подломятся. А сами таскают что-то из одной ракеты в другую. Корабли их космические больше на жаровни похожи, только без ручки. Тарелки, одним словом.

Дядюшка Том подкинул в костёр, затащил кота на колени, пригладил и продолжил:

— Домой вернулся, места не нахожу – хочется ещё раз на них взглянуть.

— Вы бы учёным сообщили, — подсказала Люба.

Старый негр хмыкнул и пальцем погрозил:

— Ты наговоришь! Что, мне тут одному плохо живётся? Нет-нет – никаких учёных. Ну, да ладно. Скоро опять за гору собрался. Жаровня одна стоит, второй след простыл, и головастиков не видать. Насмелился, подошёл – все следы осмотрел и сообразил: улетели черти. Ракетку бросили и улетели. Обошёл тарелку эту – скрутить нечего. Из деревца лесенку срубил, наверх забрался, та же картина — окон нет и отломить нечего.

— Так и стоит? – Люба с недоверием.

— Уж с годик как.

— И вы никому не слова?

— Если бы. В город за припасами выбрался, в салуне перебрал и растрепался.

— Кому?

— Разве помню? Только вдруг эта парочка явилась. Нет, люди неплохие – целую коробку виски принесли. Угостили, а потом с вопросами, а потом с просьбами – проводи да покажи. То самое место…. Ну, и повёл – дальше знаете….

— Нам покажите? – спросила Люба. – Девочка – дочь моя.

Охотник покачал головой:

— Не шибко похожа. Скорее на него.

— Это мой муж.

— Да мне плевать! Выпивка у вас есть — что я зазря должен ноги бить?

— Мы принесём.

— Тогда и покажу.

Я тронул Любу за локоть и мысленно:

— Оставь дискуссию пустую. Идём спать — утро вечера мудренее.

Костёр потух, беседа угасла. Одинокий охотник устроил себе ложе под навесом, уступив нам хижину. Глянул на небо, покряхтел, поворочался и застегнул на руке оптимизатор – время эротических снов.

— Билли.

— Всё понял, Создатель.

Мы лежим с Любой в хижине на топчане. В прорехи убогой кровли подмигивают звёзды. В горах они ярче. Я ласкаю жену, но не от страсти, скорее по привычке. И она принимает их (ласки) в душевном спокойствии, думая о другом.

— Ты веришь старику?

— В чём сомнения?

— Что могло произойти с Настенькой и её спутником?

— Попробуем выяснить.

— Ты так спокоен.

— Пока не вижу повода для паники.

— Если что-нибудь случится, начну верить в проклятие генерала. Кстати, чем ты так не угодил деду?

— Был инцидент.

— Небезгрешен ты у меня, Гладышев.

avatar

— Что делать? – всполошилась Люба.

— Лететь к месту последней связи, искать следы, причины….

— Да-да, немедленно, конечно….

На гидросамолёте пересекли океан. К отрогам Скалистых гор «по щучьему велению» перенёс автомобиль – старый изъезженный армейский пикап. Ещё полдня козьими тропами, и вот она, хижина дяди Тома – причудливое строение из брёвен и шкур.

Дядюшка Том – Томас Дэвидсон – убеждённый холостяк, чудак, охотник. У него есть оптимизатор – он надевает его на ночь, забываясь в эротических снах. И ружьё – им он добывает пищу, стреляя диких птиц и животных. Как раз к нашему приходу распотрошил убитую индейку и прилаживал к вертелу над костром.

Наше появление не смутило его ничуть и не удивило. Широким жестом пригласил к предстоящей трапезе. По-русски его слова звучали бы так:

— Милости прошу.

Прирученный камышовый кот – единственный домочадец Робинзона гор – перетащил объёмное брюхо поближе к пище. Люба попыталась погладить его, но самолюбивое создание уклонилось от ласк.

В хижине дяди Тома жили Настенька и Жан. Здесь остались их вещи. Отсюда они ушли в экспедицию и не вернулись.

— Зелёных карликов искали, — доложил хозяин.

— Зелёных? – заинтересовалась Люба. – Почему зелёных?

— А я их видел – вот как вас. Они глазастые, лысые, маленькие – Том Дэвидсон отмерил ладонью метр от земли – и зелёные.

— Как же они завелись в ваших краях?

— На тарелке прилетели.

— Вы видели?

— Там, — чернокожий охотник махнул куда-то рукой. – Там, в горах стоит их тарелка – надо думать, неисправная. Вашим ребятам обещал показать, но не дошли – гроза ударила. Жуткое дело – гроза в горах. Вернулись. Потом сами пошли, говорят: «Дорогу запомнили». Думаю, нашли.

За разговорами жаркое подоспело.

— Угощайтесь, — предложил Томас, и первый кусок достался коту.

Я потянулся к оптимизатору.

Билли:

— Не стоит.

— Тогда аппетит.

— Ой, как кушать хочется, — встрепенулась Люба.

И сам ощутил приступ голода — такой, что с удовольствием умял добрый кусок полусырого, сочащегося жиром и кровью мяса. Без хлеба, но с солью – крупной, серой, должно быть, из камня дроблёной.

Люба, ополоснув в ручье лицо и руки:

— Давно у вас завелись зелёные карлики?

Дядя Том:

— В прошлом году приметил, а кто из нас раньше завелся, не скажу — не знаю. Может, и они. Как увидел, говоришь? На перелёт утиный вечерком пошёл. Уж зорька гаснет – летят. Бабахнул. Одна, вроде как, не камнем вниз, а бочком-бочком отбилась от стаи и приземлилась. Убил – не убил? Направление запомнил – думаю, потом посмотрю. Ещё посидел – перелёт закончился, и я поднялся. Пойду, думаю, гляну – всё равно по пути. Совсем темно стало – сапоги едва различаю, где тут утку узреть. Но иду, смотрю под ноги. Стоп! Что за дьявольщина! Вижу тень перед собой. Не сразу сообразил – свою. Вон колпак от зюйдвестки, вон ружьё за спиной. Луна что ль из-за горизонта выскочила – солнцу как бы ни ко времени. Поворачиваюсь – святая дева! – светящийся диск спускается с неба за гору. А от него прожектор по земле шарит – ну, и по мне пробежался. Вон там….

avatar

— Поясни.

— Как раз это не смогу. Факты изложу, а объяснений им нет. Пока….

— Валяй факты.

— В какой-то момент – в космосе, в атмосфере, или в воде, а может, в момент пересечения границы искривлённого пространства – сознание Константина Владимировича покинуло телесную оболочку и перешло в оптимизатор.

— Как это? Разве такое возможно?

— Не знаю как, не думал, что возможно, но факт налицо – Константин жив, погибло его тело. Возможно от страшного давления.

— Или змеи проклятые сожрали.

Взял в руки оптимизатор.

— Ты говоришь, что здесь мой брат? Как джин в кувшине? Утопия.

— И тем не менее.

— Что будем делать?

— Возвращать к нормальной жизни – дадим ему новую телесную оболочку. Создатель, неужели не чувствуешь торжественности момента? Мы стоим на пороге величайшего открытия – возможности перемещения интеллекта из телесной оболочки в прибор и обратно!

Но я не разделил его виртуального оптимизма — мой брат погиб. Сколь ни тверди, Билли, что сознание его живо и скоро воплотится – прежнего Кости уже не будет. Я знаю.

Промокнул слезу рукавом.

— Куда с этим?

— В Эскулап-Сити, на берег Мичигана.

 

3

 

Сити то Сити, но как туда добраться? Без Любиной помощи никак. Значит надо общаться – что-то рассказать, что-то утаить. А, Билли?

— Что придумать?

— У нас проблемы, Создатель, с Анастасией проблемы.

— Что случилось?

— Я потерял с ней связь.

— Она сняла оптимизатор?

— Нет, я потерял с ним контакт. Я беспокоюсь.

— Я теперь тоже. Что с её спутником?

— Та же история – пропала связь с оптимизатором и его носителем.

— Как это произошло?

— Они вошли в контакт с инопланетянами и получили приглашение на борт космического корабля….

Она всё-таки нашла их – вот девчонка!

— Ну-ну, и какие подробности?

— Как только за ними захлопнулся люк-трап, оборвалась связь с оптимизаторами.

— Их захватили? Отняли и уничтожили браслеты?

— Оптимизаторы весьма устойчивы к внешним воздействиям, а вот связь – всё тот же древний принцип электромагнитных волн, которые несложно заблокировать.

— Вот видишь. Настенька попьёт чайку и выйдет на лужайку – связь восстановится.

— Ты сейчас меня успокаиваешь или себя?

— Что предлагаешь?

— Это ты предлагаешь – немедленно вылететь к месту обрыва связи и выяснить в чём дело.

— Где это?

— Североамериканский континент, восточный склон Скалистых гор.

Беспокойство за судьбу дочери вытеснило из души все прочее остальное. Спустился в каюту, разбудил жену, поведал причину.

avatar

Не имея массы и плотности, разогнался в морской среде, я так думаю, до скорости света и спохватился – где верх, где низ (поверхность и дно) и вообще где я, в какой дали от спасателя, зловещей впадины и Костиного аппарата?

— Билли, можешь сориентировать на сигналы оптимизатора?

«Я жив», «я жив», «я жив», как сигналы морзянки из глубин океана.

Слышу, брат, иду на твой SОS.

Я не шарился по дну в поисках излома – напрямик через водную хлябь и твердь земную к месту долгожданной встречи.

У меня не было глаз – мне они ни к чему, у меня не было ног и рук – я мысль, облачённая в электронную оболочку. Но то, что предстало на илистом дне впадины, повергло меня в крайнюю степень неистовства.
           — Я порву их на куски!
           — Осторожнее, Создатель, твоя энергия ограничена. Наша цель – оптимизатор.
             — Нет, Костя.
           — Тогда стоит проникнуть в аппарат и оглядеться.
           Космический модуль, полузарытый в ил, более походил на червивое яблоко – весь в дырах, через которые сновали плоские змеи. В одно из таких отверстий проник и мой фантом. Мне не нужен свет – отражённые потоки электронов приносили информацию о любом предмете. Но сколько я не бился, куда бы их не посылал, брата нигде не было.

Оптимизатор обнаружил возле кресла пилота.
           — Берём прибор и делаем ноги, — это Билли.
           — Костя где?
           — Я вижу то же, что и ты.
           — И никаких мыслей?
           — Одна – кажется, наше присутствие заметили. Поторопись.
           — Ты думаешь, я подниму эту штуку?
           Накрыл оптимизатор всем сгустком электронов – выручай меня сила нечистая!

Браслет имел и массу, и плотность. Поднять я его поднял, в одну из дыр в обшивке модуля с ношей проскочил, но разогнаться до световой скорости, понятно, не сумел. Более того, при столкновении с плоскими змеями — а эти твари погнались за мной вспыхивали голубые молнии электрических разрядов. Гады падали сражённые, но я слабел. А впереди ещё тысячи метров подъёма.
           — Билли, это что за твари?
           — Какой-то симбиоз животно-растительного мира.
           — Доигрались, миротворцы хреновы!
           — Они-то тут причём? Причуды матушки Природы.
           Потом змеи отстали. Стал узнаваем подводный мир….

То ли я спал и сон ужасный видел, то ли было это наяву – гадал, лёжа на спардеке, но в руке у меня был оптимизатор.

— Сэр, вы видели, видели? – возбуждённым подскочил вахтенный. – Я назвал его Дороти, в честь жены.

— А мне не повезло – проспал.

В руке у меня Костин оптимизатор, и он по-прежнему сигнализировал — я жив, я жив, я жив. Как и предполагал – одна-разъединственная клеточка моего брата чудом сохранилась в пазах браслета, и тот слал её отчаянные призывы.

— Билли, одна клеточка, одна только клеточка живого человека. Её можно клонировать, но будет ли это существо моим братом? Смогу ли я его любить, как прежде?

— Будем поглядеть — помести браслет в анализатор. Он в рубке корабельного компьютера.

Жду результаты анализа.

— Билли? Ты нашёл клетку?

— Нет. Её и не было.

— Кто же слал сигналы? Прибор зациклило?

— И да, и нет.

avatar

— Помолчи. Я хочу спуститься в бездну на батискафе, но не умею им управлять. Ты мне поможешь. Мы не будем искать дна впадины – курс на сигналы оптимизатора. Я уверен….

— Глупости. Тебя ждёт повторение пройденного и, может быть, в худшем варианте.

— Ты не знаешь этого наверняка — думаю, стоит рискнуть. Когда все уснут….

— Когда все уснут, поднимайся на палубу – есть альтернатива твоей задумке.

— Колись.

— Когда все уснут….

…. – Дуешься? – Люба расправляла постель.

— Мой брат в беде – я ни о чём больше не могу думать.

— Мы слышим лишь сигналы оптимизатора, и рисковать жизнями людей ….

— Я предложил только свою.

— И даже в этом порыве тебя никто не поддержал.

— Стало быть, я ни для кого ничего не значу. Спокойной ночи, — подхватил одеяло, подушку и к выходу. – Попрошу у капитана гамак.

Люба в спину:

— Как тяжело с тобой. Ты не умеешь оставлять дела за порогом, Гладышев, ты не готов к семейной жизни.

Свенсона искать не стал – расстелил одеяло на спардеке, подушку в изголовье. Прилёг — тут как тут вахтенный. Видел, как команда пялится на мою жену, и понятно его ехидство:

— Тесно в каюте, сэр?

— Нет. Сегодня стоит не поспать – раз в триста лет Марс и Венера сходятся в одной точке звёздного неба, и рождается маленький астероид.

— Вы это серьёзно, сэр?

— Я назову его своим именем.

Матрос ушёл на мостик озадаченный.

— И что ж ты, Билли, не просветил его?

— Он сам не пожелал. Задайся целью – вся сумма знаний, накопленных человечеством, на его руке. А ему люб свой собственный мирок.

— Мозги задаром пропадают?

— Он имеет всё, что хочет иметь от оптимизатора, взамен мы пользуемся его телекинетической энергией.

Звёздный купол чуть качался от лёгкой ряби на воде. Где Марс, где Венера? Вот забил шараду вахтенному.

— Билли, вроде все угомонились – валяй свою альтернативу.

— Ты приведений не боишься?

— Кабы были, может и пужался.

— Смотри….

Вдруг почувствовал раздвоение личности. Хотя нет, это не верно. Личность была одна – лежала на спардеке. Я её видел со стороны, из некой бестелесной и светящейся субстанции. И это нечто (или этого некто?) я тоже видел, давя спиною одеяло на спардеке.

— Билли, это что?

— Твой фантом. Можешь считать его приведением, хотя по физической сути это младший брат шаровой молнии – слабый заряд электростатического электричества.

— И я могу в таком обличии сквозь все преграды проникать? – спросил и пересёк спардек насквозь вместе со своим бренным телом.

— И даже сквозь толщу океана. Вперёд?

— Нет, вниз, — заражаясь его мажором, прошил судно от палубы до киля, не потревожив спящих моряков.

Надо бы Любу поцеловать, подумал, а Билли с ехидцей:

— Боишься не вернуться? Не дрейфь, Создатель — это лишь фантом, всего лишь мысль, облачённая в сгусток электронов. Почувствуй себя бестелесным.

avatar

— Ну и…?

— Нет ответа.

Видгоф ждал ответа, и я решился:

— Думаю, мы попали в зону аномальности – слышали о таком явлении?

— Слышал и вот что я вам скажу: батискаф с вами или в автоматическом режиме в эту бездну до тех пор не сунется, пока мне не растолкуют, с чём эту аномальность едят, и чего от неё можно ожидать.

Перед закатом Люба покинула виртуальную исповедальню и собрала консилиум. Неожиданно поддержала Бенжамина Видгофа:

— Сюда направляется группа учёных – физиков, океанологов, специалистов аномальных явлений. Будем изучать случившийся конфуз.

— Там мой брат, — напомнил я. – И он нуждается в помощи.

Обвел взглядом присутствующих, ища поддержки. Стив прятал глаза, считая причиной случившегося свой непрофессионализм. Свенсон плавился улыбкой и пощипывал бородку, довольный участием в таком серьёзном форуме.

— Что предлагаешь? – спросила Люба.

— Повторить попытку, ориентируясь не на дно впадины, а на сигналы Костиного оптимизатора. Мы доберёмся до него без риска отклонения.

— Кто это может гарантировать?

— Я могу рискнуть.

— А я не сторонница сабельных атак, — жёстко сказала Люба. – Ждём подкреплений.

И встала, давая понять, консилиум закончен.

Свенсон предложил вечерний чай заменить бренди.

— Глоток-другой для душевной беседы.

Наполнили бокалы, глоток-другой, и нашлись знатоки морских баек.

…. – Дед мой рассказывал, а ему его. Это было в эпоху парусных судов — штиль застал французский бриг с полусотенной командой. Да как бы не в этих самых широтах. Дни, недели, месяц – на небе ни облачка, ни ветерка в парус. Народ с ума стал сходить от жары и безделия. Двое за борт сиганули и пропали. Один на боцмана с ножом – пришлось связать и в канатный ящик. Как-то ночью вахтенный тревогу поднял – на борту посторонние. Выбежал народ – палуба кишит плоскими, как глисты, змеями. Прут из воды, через борт и по трюмам. Матросня со страху на мачты забралась. Капитан кортик обнажил:

— Не робей, ребята!

И ну рубить нечисть ползучую. Только не многих успел: облепили его змеи, спеленали, а когда клубок распался, не стало ни капитана, ни кортика – одна фуражка на палубе. Никто на помощь не пришёл: такой страх обуял моряков – висят на вантах марсельскими сосисками, ждут своей участи, но змеи их не трогают. Однако заметили ребята, что бриг рассыпаться начал – на части, куски, отдельные фрагменты. Немного времени прошло, не стало корабля – доски, брусья, мачты плавают, а брига нет. Все болты, винты, гвозди, и шурупы похитили исчадия и сами пропали. Связали тогда ребята плот, и кое-кто спасся.

— Годится, — одобрил историю Свенсон и поднял бокал. – За бесстрашного капитана.

— А вот послушайте…, — подал голос очередной рассказчик.

Я слушать не стал, перебрался на бак, оседлал шпиль.

— Билли, там мой брат, он зовёт на помощь – его крик звучит в моём сердце.

— Не драматизируй – сигналы шлёт оптимизатор.

— Ты должен мне помочь – и это тот самый момент, когда нужно конкретное участие, а не дурацкие советы.

— Ну, спасибо….

avatar

— Мы погружаемся боком – угол тангажа 15 градусов. Он увеличивается, и я ничего не могу сделать. Что происходит?

Видгоф:

— Глубина погружения?

Стив:

— Пять восемьсот. Угол тангажа 25 градусов. Что происходит?

Монитор фиксирует шесть тысяч метров. Глубина шесть тысяч метров! Это шестьсот атмосфер избыточного давления! Всё живое, всё телесное превратилось бы в лепёшку. Да нет, наверное – в комок, ядро, песчинку….

Видгоф:

— Что видите?

Стив:

— Ни черта не видим. Вес, куда-то исчезает вес. Мы парим…. А прибор показывает….

Видгоф:

— К чёрту прибор, он у вас не исправен.

Следующий час их диалог не отличался разнообразием:

— глубина погружения – возрастает;

— давление на борт – падает;

— герметичность – в норме;

-11200 метров, — объявил Стив глубину погружения. – Герметичность в норме.

Видгоф:

— Вы должны коснуться дна.

Стив:

— Нет касания. Угол тангажа 155 градусов – мы погружаемся вниз головой.

Видгоф:

— К дьяволу твои углы! Давление на борт?

Стив:

— Давление падает. Такое ощущение, Бен, будто мы прошли центр Земли – вектор гравитации поменял направление на противоположное.

Видгоф:

— Какое ощущение?

Стив:

— Мы в невесомости – всё нормально.

Наклонился к уху жены:

— Сейчас всплывём в Атлантике.

Она прикрыла ладонью мой рот и указала на иллюминатор – за стеклом посветлело. Кромешная тьма, которую не в силах пронзить бортовые прожекторы, чуть-чуть отступила – на метр-два.

Через час погружения вниз головой вода просматривалась на пять-семь метров – мелькали остатки водорослей, какие-то тени, возможно, придонных рыб. Ещё раньше ушло состояние невесомости.

— Угол тангажа 180 градусов, — объявил Стив, и солнечный свет брызнул в иллюминатор.

Мы всплыли чуть дальше того места, где погружались.

— Ни черта не понимаю, — метался по юту Видгоф. – Почему вместо дна вы оказались на поверхности?

— А вы? – спросил он Любу.

— Мне надо посоветоваться, — сказала она и запёрлась в рубке главного корабельного компьютера.

— Вы что скажите? – конструктор батискафа ко мне.

— Билли, отвечай, — я взял паузу.

— Однозначно сказать не могу, — мой виртуальный помощник был озадачен не меньше конструктора. – Первая мысль — батискаф пересёк границу искривления пространства. Ведь по прямой до центра Земли шесть с небольшим тысяч километров, а мы упали на одиннадцать тысяч метров.

avatar

— И никогда наоборот?

— Всякое бывало.

— Вот видишь. К чему рисковать?

…. Ахейский дворец.

Двор полон гостей — разодетых, пьяных, при оружии. Они пьют разбавленное вино и пожирают жареную баранину. Поют застольную:

 

Что нам делать, пьяным ахейцам….

 

И требуют от хозяйки:

— Пенелопа, ты должна выбрать царя. Кто станет твоим мужем, назови.

Люба на ступенях дворца в строгом хитоне, длинная коса короной на голове.

— Посмотрите на себя, знатные господа. Кто из вас считает себя достойным престола? Ведёте себя, как свиньи, едите, как свиньи…. Да вы хуже свиней!

— Мы хуже свиней? – орут пьяные мужи. – Мы? Да ты…. Да ты…. Ты сама не достойна нас. Мы тебя выдадим вон за того убогого в рубище.

Меня выталкивают пред очи царицы Итаки.

— Кто ты, странник? — спрашивает меня жена.

Не узнала, значит и мне не время открываться.

— Я судьба твоя, царица. Посейдон разбил о скалы острова жалкую мою лодку, а Зевс направил сюда стопы.

Знатные гости ржут:

— Свадьба! Свадьба! Дайте ему бубен и шутовский колпак – это наш новый царь.

— Встань рядом со мной, — говорит Люба и обводит строгим взглядом двор и пирующих. – На колени, свиньи, перед вами царь.

Новый взрыв хохота. Он просто душит, разрывает толстобрюхих женихов. Они валятся на спины и сучат ногами в воздухе.

— Ой, помру, — слышны возгласы.

Я смотрю на них с любопытством и жду сигнала Любы-Пенелопы. Знаю, мне не составит труда разделаться с ними со всеми. Ну, же….

Спасибо, Билли, за прекрасный сон.

Настало утро. Утро дня раскрытых тайн. Батискаф заново спущен на воду, задраен люк, экипаж занял штатные места.

От Видгофа остался один голос:

— Скорость погружения естественная.

Несколько минут воздушные пузыри заслоняли обзор, потом они отстали. Спускаемый аппарат набрал нужную скорость – гравитационная составляющая, сопротивление среды и Архимедова сила уравновесились. На мониторе Стива меняются цифры – это фиксатор глубины. За иллюминаторами мелькают рыбы, стаи рыб, планктон, какой-то хлам – наверное, погибшие водоросли, разлагаясь, опускаются на дно (или поднимаются?).

Сопротивление нарастает, движение замедляется. Вода становится гуще (правильно ли выразился?), как компот на дне стакана – полно ошмётков. Что за хлам? Поверхностного происхождения или местная продукция? Сколько неведомого скрывают глубины.

Полчаса пролетают одним мгновением. Дно океана.

— Перехожу на автономное управление, — пилот Маховлич зашелестел клавиатурой, корректируя вектор движения.

Голос Видгофа:

— Край излома на юго-юго-восток от вас. Тридцать метров, двенадцать, семь…. Вы должны его видеть.

Увидели, когда свалились. Батискаф кувыркнулся в разлом морского дна.

Стив:

avatar

Под этот шепоток ухнули под воду – иллюминаторы застило воздушными пузырями.

— Ровнее, — голос Видгофа. – Скорость погружения высока.

Стив развёл руками, пожал плечами, обернулся к нам, призывая в свидетели – мол, он тут ни при чём.

Эй, там, наверху, нельзя ли полегче – ни котят в ведре топите!

Видгоф:

— Глубина погружения…. Скорость погружения…. Герметичность?

Стив:

— В норме.

И так, каждые пять минут.

— Что видите? – голос конструктора.

Я в иллюминатор и вздрогнул, отшатнувшись от собственного отражения в стекле.

— Как страшен ликом Агбе, — припомнил Билли мне былые проказы.

Люба:

— А если поменять освещение

Свет погас внутри батискафа, только перемигивались приборы пульта управления. Над иллюминаторами с внешней стороны вспыхнули прожекторы. Их лучи с трудом пробивали толщу воды, замусоренную какими-то взвесями.

— Это планктон, — сказала Люба, большой в прошлом специалист по его производству.

Видгоф:

— Глубина…. Давление на борт…. Герметичность?

Получив привычное «в норме», дал команду перейти на автономное управление.

Стив преобразился из стороннего наблюдателя в главное действующее лицо. Его пальцы пробежались по кнопкам и рычажкам — подчиняясь их манипуляциям, батискаф двинулся в горизонтальной плоскости в одну сторону, другую.

Видгоф:

— Попробуйте захват.

Экран монитора показал, как под брюхом батискафа выросли крабовые клешни. С помощью этих рычагов, по задумке конструктора, упавший аппарат будет поднят со дна океанической впадины. И откроется секрет таинственных сигналов «я жив», и, дай Бог, спасён Костик. Завтра….

Мы лежим с Любой в нашей каюте, она рисует пальчиком фигуры на моей груди.

— Давно хочу тебя спросить, Гладышев: ты не жалеешь о том, что сотворил?

— Что я сделал не так, дорогая?

— Ты был богатейшим человеком на планете, в зените славы и почёта, и вдруг разом всё коту под хвост – бездомным бродягой ходишь по земле. Да ладно сам — людей за что лишил азарта борьбы, чувства состязательности, самоутверждения, сделав всех равными.

— Всё-таки я, не полковник Кольт?

Люба промолчала, сомкнув опахала ресниц.

Что это с ней? Решил проконсультироваться.

— Билли, что это с ней?

— Она, Создатель, для России рождена – её величия и славы, а страны не стало….

— Но я не узнаю её.

— Отвык. Привыкнешь.

Подумал, надо заново влюбиться в свою жену. Приглядеться и влюбиться – она того стоит. Как зарождались наши чувства? Стечением обстоятельств – отставной майор ГРУ, избёнка деда Мороза, пьяная ночь и свадьба без сватовства и обручения. А, ещё – на Любу надо прикрикнуть, чтобы стала послушной и ласковой. Это тоже помню.

— Что хочешь от жизни, Гладышев, от себя, от меня?

— Признаюсь, дорогая, иногда хочется нахмурить брови и затопать ногами.

— А и побей — я почувствую себя замужней женщиной. В нашей деревне все мужики баб били.

avatar

— Не всё успел отсканировать, но уверенно скажу: девочка – чудо природы.

— Слюной не захлебнись.

— Надо обязательно за ней вернуться, помочь адаптироваться в нашем мире, изучить и понять её способности.

Я был горд похвалами Билли, горд за своё потомство. Когда Любушка в одной чалме из полотенца переступила комингс каюты, на лице моём светилось неизгладимое самодовольство. А жена меня не поняла.

— Светишься, котик?

— Иди ко мне, прелесть.

Но Люба не спешила, крутилась перед зеркалом – то втягивая живот, то выпячивая грудь, то изгибая стан.

— Как я тебе?

— Само совершенство.

— И родить смогу? И фигуру не испорчу?

Идея фикс. А что, я не против – давно пора….

Утром выяснилось, что батискаф в воде ни разу не был – только-только собрали, а тут случай подвернулся. Загрузили и сюда.

— Сегодня пробное погружение, — объявил Видгоф. — Нормальный покажет результат – завтра спустимся на дно впадины.

Однако и на пробное погружение конструктор не спешил дать команду – что-то крутили со Стивом, замеряли, настраивали. Мне надоело.

— Пойдём, — позвал жену. – Научу водохождению.

Выпросил у капитана ялик, отошли от борта.

— Главное верить, — поучал Любу. – Скажи «верю» и смело ступай.

— Верю, — сказала Люба, шагнула за борт и, как была в резиновых туфлях, шортах, блузке и шляпке, ухнула в воду.

Вынырнула, отплёвываясь:

— Ты издеваешься?

— Да нет же, — шагнул с ялика, обошёл его, взял Любу подмышки и вытащил на поверхность. – Попробуй ещё.

После нескольких неудачных попыток настырная ученица прогнала меня на судно:

— Гладышев, ты меня сбиваешь.

Только прилёг в каюте, стук в иллюминатор — Любино лицо. Открываю, высовываюсь, смотрю – приплясывает моя благоверная голыми ступнями на воде.

— Ты почему не сказал, что ходить надо босой?

Босой? А я и не знал.

Научил Любу нырять и плавать в глубине без акваланга. Её восторгам не было конца.

Батискаф имел два пульта управления – дистанционный, смонтированный в одной из рубок спасателя, и автономный, расположенный в спускаемом аппарате.

— Всё готово — прошу, — главный конструктор предложил принять участие в пробном погружении.

Стив был сух и деловит, указал нам наши места:

— Сидеть, смотреть, руками ничего не трогать.

Герметично закрылся входной люк. Батискаф качнулся на талях, поднятый над палубой. Стрела переместила его за леера, и начался плавный спуск на воду. Матросы с ялика освободили аппарат от строп.

— Мы на плаву, — доложил Стив.

— Вижу, — голос Видгофа. – Герметичность?

— В норме. Готов к погружению.

Я Любе на ушко:

— Травим воздух?

— Тс-с-с. Далее все операции телекинетические, — она шёпотом.