Последняя капля

/ / Проза Малые прозаические формы Миниатюра
                           

                             Последняя капля

 
   Лет в шесть дед меня впервые взял на трибуну, где отцы города встречали  ноябрьскую демонстрацию трудящихся. Под огромной чугунной  фигурой  героя революции  воздвигли  специальный  большой широкий деревянный помост, где собирались номенклатурщики с женами и детьми. Меня одели в приличный костюмчик, и старый большевик, взяв за руку, провел через множество милицейских  и гэбэшных  кордонов к  заветному месту, своего рода партийной  Мекке.
   Детишки стояли у металлической ограды слева и справа от трибуны. Сначала был парад с ракетами,  длинными и блестящими, как жирные колбасы. Чеканя шаг, проходили различные рода войск,  потом двинулись колонны  трудящихся с транспарантами, флагами и портретами вождей. Дед  тем  временем  с друзьями накачивался дармовым  армянским коньяком, закусывая бутербродами с черной икрой. Я же стоял в толпе молодняка,  словно белая ворона. Номенклатурные дети толкались, пинались, оттирали друг друга, ерзая задницами. Никакого благоговения перед великим праздником  в их поведении не замечалось.  
     Дальнейшее вызвало настоящий шок. Несколько пацанов стали  плевать  из трубочек пластилиновыми шариками в проходящий мимо пролетариат.  Один даже достал рогатку и палил  шпонками  из-под куртки. Милиция делала вид, что ничего не замечает, видимо, хулиганы принадлежали к недосягаемой  советско-партийной элите.  Когда действо закончилось, я тащил пьяного деда домой.  Он смачно сморкался, зажав одну ноздрю пальцем,  и орал, что все  обуржуазились, одеваются как капиталисты и нет настоящих рабочих в косоворотках, кепках и голенищах  , а раз так, то нужна новая революция.
    Так впервые  я увидел противоречие между словом и делом, между   заветами Ильича  и жизнью.   Кругом висели плакаты с советской пропагандой, где  смельчаки добавляли некую народную суть. Так к надписи " Народ и партия — едины" чья-то шаловливая  рука приписывала фломастером "  в  своем стремлении к рублю"; или  " Труд — источник богатства"...  и   объект преследования ОБХСС. На доме офицеров висел огромный плакат с изображением солдата, целящегося из автомата в прохожих.  Внизу  все читали: " Наша цель -коммунизм". Здесь и добавлять было нечего.
      В   середине 60-х годов ХХ века я жил в номенклатурном доме и со своего огромного     балкона наблюдал, как в городе  продвигается битломания.  Вокруг  меня жила элитарная молодежь, то есть дети партийно- хозяйственных чиновников. Где-то часов в шесть вечера из окна дома наискосок  на всю улицу  вдруг  начинал звучать альбом «Револьвер».   Возмущенные  соседи  вызывали милицию, и та обрывала музыку, но через час — полтора из соседнего дома  мощно раздавался другой альбом, скажем «Резиновая душа».   Снова приносился милицейский газик и  принуждал к тишине. Тогда включался мощный динамик в  ближайшем  подъезде. «Белый альбом» удерживался минут тридцать, так как милиция сначала согласовывала  с вышестоящими инстанциями свои репрессивные действия в таком важном доме, охранявшимся непосредственно КГБ. Был,  кстати, такой случай, когда  гэбисты повязали  в соседнем  подъезде особо рьяных милиционеров, сунувшихся  на секретный объект без особого дозволения.
     Так сама улица меня знакомила с творчеством группы Битлз и Ролинг стоунз. В нашем закрытом дворе фанаты рок-музыки огромными буквами на заборе  написали лозунги в поддержку этих групп и их солистов.  В связи с тем, что надписи сделали дети командного состава,  несколько лет никто не решался стирать эти  граффити, так что мое тинейджерство  прошло под лозунгом: «Браво Битлз и Ролинг стоунз». Я каждое  утро  смотрел  из окна своей спальни на это веяние западной культуры, а потом шел  в школу, где мне долбили мозги про подвиги  Зои  Космодемьянской и Лени Голикова.
   Как-то сосед Александр  заговорщически спросил: «Почему я вечером не хожу в скверик, где собираются все центровые и бывает очень интересно. Однажды   я решился. там  было человек пятьдесят молодежи экстравагантной  наружности. Все в джинсах, многие в рваных, у девок волосы были окрашены в зеленые, розовые,  фиолетовые цвета. Невысокий парень с пронзительными горящими глазами читал лекцию о роли личности в истории. Он утверждал, что не личность делает историю, а история порождает личности. Так Ленин оставался бы уездным адвокатишкой, попивающим Жигулевское пиво на „Дне“ в Самаре, если бы не было бы социального заказа общества на авантюристов. Ленин оказался просто в нужное время в нужном  месте. Ульянов разрушил порядок вещей, создал хаос, из которого родилась новая красная империя во главе с красным императором. Я аж открыл рот от удивления. Как все эти слова отличались от наших школьных зазубренных догм. Сколько звучало здесь свободы и личностной раскрепощенности по сравнению с обрыдлыми комсомольскими собраниями, где от скуки дохли на лету мухи.    Все слушали, затаив дыхание: кто стоя, кто сидя, лежа на траве. Потом подкатили менты, началась облава, и мы разбежались кто куда вниз по косогору. Я остановился далекого на Набережной.
   Как наивный мальчик, прибежал домой, и счастливым голосом все рассказал деду. Бывший комиссар помрачнел. После этого он долго курил, ходил по комнате и спрашивал в пустоту, откуда же такие  враги повыползали? Я влез в тему, сказав, что мажоры никакие не враги. Сын первого секретаря несколько лет уже хипует и у французской дубленки пуговицы заменил на ветки, сын генерала шьет брюки из белой скатерти и занавесок. Они все это и устраивают. Их возят на черных „Волгах“, и шофер каждый день надрывается, притаскивая ящики с дефицитными продуктами. У  деда вылупились глаза, и  он заявил, что я тоже диссидент, попавший под влияние „забугорных“ голосов, ужасных битлов и хрипатого алкоголика Высоцкого.
    Мой дед в городе считался последним большевиком. Несмотря на высокую зарплату, он курил „Беломор,“ и все доходы отправлял в фонд мира. В детстве  он, давая мне конфету, говорил, что это дедушка Ленин прислал. Когда я подрос, а дед все продолжал свои коммунистические песни, то это вызывало  у меня сначала раздражение, а потом иронию. Еще большее разочарование я испытал, когда к верному ленинцу приехала команда московских друзей, приближенная к Кремлю. В нашей квартире они устроили настоящую пьянку, причем старик прислуживал, словно настоящий официант. Аппаратчики, набравшись орали, что им нужны девки, и дед подобострастно лепетал, всех в гостинице обеспечит этим добром.  Такое поведение шло вразрез с моими представлениями об убежденном  морально-устойчивом большевике. Я наслушался в этой компании таких  антисоветских анекдотов, о существовании которых даже помыслить не мог. Они хором пели шлягеры Галича про  чекистских стукачей, чьи морды выглядывают из-за леса бутылок с алкоголем и прочее.  Тогда я понял, что высшая власть и есть главный враг всего советского коммунистического режима.
   Когда москвичи уехали, дед опять превратился в большевистского динозавра, но я  ему больше не верил. Двойная мораль стала тошнотворна и неприемлема.
 
  • Оценка: +0
  • 0
  • 762

Уважаемый читатель! На нашем сайте действует система добровольного вознаграждения авторов. Вы можете поблагодарить и поддержать создателя этой публикации, перечислив ему любую сумму в качестве гонорара.

Сумма (руб): Учтите, что некоторая часть средств уйдут на оплату услуг платежных систем и услуги вывода/обналичивания.

0 комментариев

Оставить комментарий

Комментировать при помощи:
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.