Откровения монархиста.

/ / Проза Современная проза (вне жанров)
Читать аннотацию к публикации ↓
                                       

                Откровения монархиста.

 
     Я,  убежденный монархист,   часто прихожу  в церковь  святого Петра и Павла, что в Санкт-Петербурге.  Тишину православного храма нарушают  лишь суетливые туристы. Долго  стою  около могилы царей.  «Здесь  кончилась Россия»! — говорю я себе.
  Русский народ знает лишь   две формы  существования: абсолютную монархию или  абсолютную анархию, которая вскоре все равно  переходит в первую форму, прямо как детская игрушка Ванька- встанька. Это  связано с глубокими историческими, психологическими и культурными традициями, заложенными в русских.  Лишь при очень тонком и умелом управлении фрегатом русской государственности можно пройти рифы анархии и стихийных «быдляческих» бунтов. Это путь  абсолютной монархии на основе натурального хозяйства  к самодержавию на базе рынка, а затем к рыночно -демократической структуре с  сохранением царской семьи как одного из величайших символов русского народа.
   К сожалению, у руля не всегда оказывались талантливые капитаны. Русская буржуазия попыталась перепрыгнуть через целую стадию и превратить Россию в  Америку, заставив рыночной стихией и демократией русского мужика работать. Это привело к чудовищному стихийному взрыву, анархии, которыми воспользовалась большевистская партия. Но, ленинцы, придя к власти, побросавшись из стороны в сторону, вынуждены были вернуться все к той же  самодержавной идее, но только  искаженной марксистской идеологией. Они даже ввели в деревне второе крепостное право большевиков-ВКПб. Марксистская монархия стала буквально пародией  на истинно русское самодержавие. Здесь и почитание святых мощей сушеной мумии вождя и дальние крестовые походы как в Ливонию, так и на Восток( Афганистан). Истинного патриота приводит в тошноту коммунистическая практика, когда русским царем становится хачек или неграмотный малоросток с кукурузой в руке, а то и бровастый лопотун...
   Самодержавная идея, порой в извращенном виде, жива в русских и должна быть возвращена в лоно православия. К этим мыслям я пришел после многих испытаний и переживаний. Я вдосталь, до тошноты насмотрелся на так называемых демократов, причем я захватил начало демократизации в провинции, где убогость и наносность этих процессов была наиболее обнажена.
                                  Дымократия демократов.
            Дело  происходило в Самаре. Я  почувствовал пьянящий воздух свободы. Даже туда стали проникать ранее запрещенные романы и пьесы. На устах интеллигенции зазвучали имена Бека, Пастернака, Шатрова, Рыбакова, Гроссмана и других… Это был первый залп по сталинизму. Он закончился дискуссией в областной библиотеке. Вел поединок со  стихийными  демократами ведущий местный  профессор по научному коммунизму.  Он строго сверкал сенаторскими очками и его элегантный животик  стремился первым добежать  до коммунизма, намного опережая самого доктора наук.
   На той дискуссии помню выступление одного из будущих организаторов самарского партклуба, нумизмата и краеведа. Но в то время он высказывался как славянофил об особом историческом пути России и что-то    там о масонах. На   памятном собрании демократы впервые увидели друг друга, стали знакомиться и присматриваться.
   Но все-таки первым непосредственным шагом приобщения людей к демократии был нашумевший спектакль «Демонстрация». На него приходили  сторонники перемен и устраивали словесные баталии  со сталинистами.   Обком КПСС, как на бой с Врангелем, отмобилизовал старых служивых обществоведов, которые, как в очередь в Собес, выстраивались у микрофона и поносили  молодого режиссера и постановщика спектакля. «Как Вы смеете  первомайскую демонстрацию превращать, в крестный ход с иконами без лиц»? Зал в ответ улюлюкал.
   Вск понимали, что этот спектакль — камень в огород первого секретаря  Обкома КПСС Е.Ф. Муравьева. У зрителей сердце замирало от восторга, что  вот здесь, в данную минуту, они участвуют в перестройке.  Власти метали громы и молнии. Но спектакль не запрещали. Тогда я еще не понимал, почему?  Думал: «Ура, гласность»!
  Интеллигенция кучковалась на кухнях, пила чай  и полушепотом  доказывала друг другу, что Сталин хуже Гитлера, а бюрократия — это класс. Помню, одно из таких   тайных сборищ вошел энергичный молодой человек и сказал: " Я — кочегар и ленинец!  Будем начинать все с начала: от «Искры» до  залпа  Авроры". Позже он побывал в лидерах Народного фронта, где столь же  энергично объявлял себя  антиленинцем, и если бы Россия  состояла из одних  женщин, может быть он, действительно, повернул бы ее в сторону своих неясных политических взглядов.  В дальнейшем он провел серию лекций,  на которые опять  мобилизовывались силы обществоведов, но, побиваемые стихийными демократами, быстро  разбегались, ведь от них  там требовался не диплом кандидата наук, а хотя бы минимальный интеллект.  Но последний, как мы знаем, не  совместим с работой на общественной кафедре.
  А демократическое движение нарастало. В городе заговорили о каком-то страшном диссиденческом журнале «Самара», который, к сожалению, никто не мог прочитать, так как все четыре его экземпляра были распределены между обкомом, горкомом  и Ленинским райкомами КПСС. Но все понимали, что журнал страшный, ведь главный редактор его еще в 1979г. пытался от застоя убежать в Турцию то ли на надувной, то ли на подводной лодке.
   И вот, наконец, возникла организация «Перспектива1». Кого в ней только не было… Собирались иногда на берегу Волги, в ботаническом саду, вели жаркие дискуссии: кто стукач и кто на кого доносит?  Все бы кончилось банальным мордобоем, если бы из Юнгородка не раздался мощный клич пролетариата: " Все на митинг!  Долой Муравьева"! Одна половина города клеила на стенах домов воззвания, вторая половина их отрывала. Но на площадь Куйбышева люди пришли.  Я помню  белые лица аппаратчиков и людское море, которое кричало: " Микрофон!!!" все ждали прихода одного из организаторов митинга умного и интеллигентного человека, но он  прятался  в толпе, как князь Трубецкой.  Второму организатору митинга, рубахе-парню, пришлось все взять в свои руки. Я помню он сорванным голосом кричал в микрофон:" Провокаторы бьют меня в спину!" А его команда поддержки из дюжих рабочих действовала как группа захвата.  Это был триумф  «Дымократии».
  Многие поверили, что все станет по-другому, что  свобода где-то рядом и до нее можно дотронуться рукой. До поздней ночи люди не расходились с площади, разгорались споры о будущем города, страны. Потом был второй митинг. Нравственное побиение Муравьева, затем снятие его с поста. И на белом коне в Самару въехал Афонин.
   На втором митинге было объявлено о создании Народного фронта содействия перестройки, и сотни людей записывались в него прямо на площади. Они не боялись давать адреса и квартирные телефоны. Самарский народный фронт возглавил стройный симпатичный молодой историк товарищ Ч. Он  ходил в костюме-тройке, в белой рубашке и при галстуке. Демократия наступала широкой волной. Пиком этого процесса стало 7-е октября. На день Конституции был назначен третий митинг, запрещенный обновленными властями.  Симпатичный молодой историк перед самым митингом вышел из Народного фронта и, как рассказывают, плакал в РК КПСС, прося вернуть его в лоно родной обществоведческой номенклатуры. Митинг был разогнан резиновыми дубинками. Народ впервые увидел рыцарей перестройки, закованных в бронежилеты с пластиковыми щитами и пробковыми «шеломами». Все отрезвели, увидев шакалий оскал «нового  мышления».
    Многие  стали осознавать, что и первый, и  второй митинги были проведены по кремлевскому сценарию. Михаил Сергеевич убирал руками народа неугодных, зарвавшихся сатрапов. В демократическом   движении начался первый кризис,  вылившийся в бесконечные расколы и поливание друг друга грязью. Но резерв демократии еще не был исчерпан. Как грибы после дождя возникали  новые организации. Но их деятельность не затронула основной массы городских жителей. И когда дело дошло до реальной работы, лидеры Народного фронта оказались маршалами без армий.
  Вспоминаю такой случай: два человека из руководства Народного фронта содействия перестройки ходили вечером с  целлофановым  пакетиком,  собирая в него  членские взносы с тех, кто записался в НФСП на втором митинге.  Им не открывали дверь. В народе смеялись:  в Народном фронте одни недоумки,  недоноски, калеки разные.  Сами лидеры вновь грызлись,  искали среди себя стукачей.  Обвиняли во всем «гэбэшных» провокаторов. А нет, чтобы взять зеркало  да  посмотреть на самих себя.
   Бывший  организатор первого митинга, что прятался в толпе, князь Трубецкой ушел с работы и  продавал щенков от своей суки.  Потом они с бывшим ленинцем- кочегаром пытались ремонтировать  квартиры,  но покрасили потолок и побелили пол… Врач из лаборатории по забору крови устроил у себя неформальный центр и угощал особо приближенных лиц спиртом, разбавленным кровью. Туда же приходил  пролетарий в кепке и с подбитым глазом.  Он показывал мозолистый кулак и говорил:" Вы еще не нюхали настоящей диктатуры пролетариата".
    Яркой звездой вспыхнула неформальная организация историков. Один из них по кличке «Керенский» был грозой всех телеоператоров.  Он визжал на митингах и брызгал слюной, которая попортила не один импортный объектив. Историки собирали деньги на улице во время исполнения диссидентских песен.  Не на эти ли средства жил лидер  объединения, выгнанный из аппарата и всеми силами стремившийся вернуться туда на волне демдвижения. Историкам почему то бесплатно выделяли залы для дискуссий, с ними встречались руководители КГБ  и аппарата власти, а после помогли выдвинуться в Советы.
  Совсем забыл еще одного из демдвижения, который побывал почти во всех организациях. Он носил короткую прическу, будто только что из тюрьмы, и ходили упорные слухи, что он там, действительно, по ночам работает  наседкой.  Последний, как и Керенский, не боялся ничего и кричал страшные вещи, но милиция обходила его стороной.
   Где-то тут появился столичный самиздат. Продавцы «Правды»  напоминали на Панской улице американских проституток, хватая за руки прохожих и предлагая купить какие-то плохо  пропечатанные бумажки. А в это время оголтелая  толпа  ходила с трехцветным флагом туда и обратно,  участвуя в демдвижении лишь для того, чтобы был повод сказать красивый тост во время  очередной попойки.
  Да, совсем забыл, в Самаре был социал-демократический клуб. Он собирался в загородном парке и искал родство между собой и Юлием Мартовым. Диспуты проходили шумно, а  прогуливающиеся в стороне обыватели спрашивали друг друга: " Кто это, неужто у голубых какая-то конференция?" А вообще то я эту команду болтунов презирал  хотя бы за то, что из подобной им среды выползли в начале века большевики. Неужели до сих пор нельзя понять, что любая социалистическая партия — это партия распределения, а не созидания! А что можно распределять в  обанкротившейся  России?
  Примерно так выглядело демократическое движение к лету 1989года. А люди жертвовали на него свои деньги, которые исчезали неизвестно куда… Тут я уехал в Питер, где про Самару мне  сказали так: " Да там  в демдвижении стукачей  больше, чем самих неформалов".  В столице я понял, что подобная ситуация сложилась не только в провинции, она везде. Разница лишь в масштабах убогости. Страна настолько одурачена большевизмом, что она не может дать нормальных демократических лидеров, да и демократов вообще. Окончательно раскрыл мне глаза такой факт:  в Питере проходила несанкционированная демонстрация, я и группа товарищей были арестованы. Нас посадили в «Кресты». Мы объявили голодовку. Однажды ночью я проснулся и увидел, как все незаметно друг от друга жуют хлеб. Нет, демократия Россию не спасет!
   Демократическое движение — это изнанка все того же большевизма. Неформалы просто используют демократические идеи для самореализации, для удовлетворения своих амбиций. Демократия  требует рационализма, а его в нашем  народе отродясь не было.   Объединить рассыпающуюся на глазах страну может лишь обращение к старинным русским традициям, православию, соборности, вере, олицетворением которых является монархия. Все это живет в русском народе.  Надо только дать  возможность вырваться этим идеям из паутины бюрократизма и номенклатурной скованности. И тогда как птица Феникс из пепла восстанет Великая Русь.
  Но без носителей старой культуры здесь не обойтись. Надо широко распахнуть двери для потомков, что были выброшены из родовых гнезд. И пусть  в Кремль въедет настоящий потомок династии Романовых — человек-символ.
  Жизнь, однако, посмеялась  над нашей несчастной Родиной и над ее последними искренними пассионариями.  Горбачевская перестройка  была проведена номенклатурой только для того, чтобы выбросить устаревший мусор марксистско-ленинских идей под ширмой «дымократии». Ельцинские реформы опять таки проводились ради перераспределения собственности и недр в интересах все той же пресловутой номенклатуры под той же ширмой «дымократии».  Когда тигры насытились, им потребовалась жесткая власть и железная рука для наведения порядка. Если бы Ельцин в этот момент объявил царем наследника Романовых Георгия, то  сразу  бы превратился в величайшего политического деятеля. Однако номенклатура испугалась настоящего императора и потребовала себе   эрзац — правителя. Им мог стать любой  угодный олигархам  человек.  Так и произошло.
 
   
  • Оценка: +0
  • 0
  • 2068

Уважаемый читатель! На нашем сайте действует система добровольного вознаграждения авторов. Вы можете поблагодарить и поддержать создателя этой публикации, перечислив ему любую сумму в качестве гонорара.

Сумма (руб): Учтите, что некоторая часть средств уйдут на оплату услуг платежных систем и услуги вывода/обналичивания.

0 комментариев

Оставить комментарий

Комментировать при помощи:
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.