Чистые игры Лермонтова

/ / Проза Современная проза (вне жанров)

Юбилей Михаила Юрьевича мы шумно не отпраздновали: несколько передачек на «Культуре», часть из них, прямо скажем, маловразумительного характера. Некоторые говорят, что будет, мол, 200-летие в 2014 году, вот тогда уж во все колокола грянем. Ну-ну.



Его как-то всегда побаивались. Пушкин – наше все. А Лермонтов – наше кто и что? Да мальчишка, в сущности, до 27 лет не дожил, запутался в интрижке с глуповатым Мартыновым. Мальчишка этот, между прочим, в 23 года начал писать «Героя нашего времени».  Не понимать, что посредственность, коей был Мартынов, нельзя дразнить бесконечно, ибо она озлобится и дел всяких наворотит, он не мог. Судьбу испытывал? Жить больше не хотел? Никто, кроме него самого и Бога, знать не может.


А в самом деле – как жить без иллюзий? Ну, вот когда с холодным вниманьем смотришь вокруг? Когда любит только бабушка, да и к той вопросов немало, к примеру, как могла разлучить с отцом. Деньги, статус, слава, женщины — никогда не затмевали разум. Гордость? О да, необыкновенная, единицам свойственная, тем, кого можно назвать настоящими аристократами. Даже Пушкин дергался из-за камер-юнкерства и того, как свет встретит его Натали, – Лермонтову этот свет темен, а леденящий взгляд императора, о котором ходили легенды, он встретил спокойно. Для него Николай был лишь похотливым солдафоном, одуревшим от раболепствования подданных. Зато самого Лермонтова обожали солдаты, а горцы говорили, что таких пуля в бою не берет – боится. Кстати, на Кавказе и сейчас Лермонтова почитают.


Богу было угодно, чтобы они не пересеклись в земном мире – Пушкин и Лермонтов, хотя разница-то в годах небольшая. Жизнь одного растаскана на шутки-прибаутки, сотни всяких изыскателей кормятся его творчеством. Пушкин — он такой свой в доску будто бы (хотя, конечно, впечатление обманчивое). А к Лермонтову мы словно боимся прикоснуться – тут запросто ничего не получится. Хотя все его литературные труды укладываются в одно пятилетие. Умер Андронников, а других поэт как будто не подпускает к себе. Вся поэзия XIX столетия этими двумя атлантами: Пушкиным и Лермонтовым – и держится, странно, что мы так обласкали одного и замалчиваем заслуги другого...


Трудный характер, злой язык, нелюбовь  к людям – чепуха. Умный – не значит злой. Он, видите ли, с гамбургским счетом к самому себе выходил в этот одинокий кремнистый путь, окутанный туманом, ограничиваться верхним слоем в чувствах и поведении человека не желал. Он был очень свободен — настолько, чтобы не играть в общепринятые игры, не прятаться за маскарадными масками. Если и играл, то только по правилам Неба, по которым честь – это чистота. «Собаке – собачья смерть», – сказал император, узнав о гибели Лермонтова в июле 1841 года. Он не был чужд астрологии и знал, что Собаки — лучшие из людей (Лермонтов рожден в 1814 году, году Собаки).  Ну, это так, к слову, занятная деталь.


Читайте Лермонтова. Он полезен всегда, он герой любого времени. Но он не Печорин – постарайтесь не перепутать. «Люблю  отчизну я, но странною любовью...» «И вы мундиры голубые, и ты, им преданный народ...» «За жар души, растраченный в пустыне...» «И звезда с звездою говорит...» «Печально я гляжу на наше поколенье...» Это все не Печорин сказал. А еще «Песню про купца Калашникова» перечитайте – чудеснейший язык, не пожалеете.


19 октября 2009 года

  • Оценка: +0
  • 0
  • 1289

0 комментариев

Оставить комментарий

Комментировать при помощи:
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.