«Я начал понимать, что отсутствие
смысла жизни — это только моя вина...»

Пауло Коэльо.
 
 
           Кира всегда казалась себе трактором. Пусть маленьким, изящным, но всё-таки, трактором. Капот был мысленно выкрашен ею в агрессивный алый цвет, хромированные детали сверкали на солнце, а двигатель никогда не давал сбоев. Широкие устойчивые колёса верно служили хозяйке, проносясь мимо чужих бед и несчастий, объезжая судьбы  людей, а при необходимости, прокладывая путь прямо через них.
            Никакие переживания не касались её сердца-мотора. А последняя любовная история, едва не закончившаяся глобальной катастрофой для исправно работающего механизма, была благополучно забыта с помощью одинокой бутылки коньяка и привела к единственно правильным выводам – никогда не влюбляться и никого не жалеть. Кира жила одна в огромной квартире, бывшей коммуналке, удачно расселённой риелторами, и ей никто не был нужен. Карьера – была её единственной подругой и обе были очень довольны друг другом.
        Однажды вечером, придя домой с работы, она заметила клочок бумаги, торчащий из дверной щели. Это была телеграмма. «Умерла Валентина. Срочно выезжай». Ничего не поняв, Кира перечитала телеграмму ещё раз. Пугающие слова остались прежними.
         Ни одной знакомой Валентины у неё не было. Разве только мама… Кира зажмурилась. Память услужливо подсунула один   февральский вечер, когда мама подарила ей атласное сердечко и рассказала, что такие сердечки во всём мире называют валентинками, их дарят самым любимым. Кира тогда  ещё долго смеялась: «Надо же, валентинка от Валентины!».
         Мама бросила Киру в десятилетнем возрасте. Причина была уважительной – мамина смерть. Но ей, голодающей по детским домам девочке, разбивавшей в борьбе за место под солнцем кулачки, принять такой аргумент было сложно…
         В груди заныло, мотор, до этого работающий ровно, забился с перебоями. Кира, усилием воли взяла себя в руки.
         — Сейчас разберёмся! – уверено сказала она себе. – Это просто ошибка. Так бывает.
         Но телеграмма предназначалась ей. По крайней мере, и дом, и квартира были указаны точно – её. Она посмотрела на обратный адрес. Адрес ей ни о чём не говорил. Маленький городок в области был знаком только потому, что фирма, учредителем которой являлась Кира, открыла там филиал.  Работа филиала изначально не заладилась, и виной тому были постоянные конкуренты, успевшие открыть свой офис в перспективном городе первыми. Абсолютно уверенная в том, что эта телеграмма – их происки, Кира  быстро приняла решение завтра же разобраться во всём.
         — Интересно, что они запоют, когда я сама приеду и ткну им в нос эту глупую бумажку? – При необходимости трактор легко превращался в танк и давил все преграды на своём пути.
         На следующий день с утра зарядил проливной дождь. Осень, радующая последнюю сентябрьскую неделю солнцем, сменила настроение. Но Киру, твёрдую в своём желании добиться справедливого возмездия, остановить это никак не могло.
      Новенькая иномарка домчала хозяйку до городка за два часа без приключений. Подъезжая к нужному ей адресу, Кира решила оставить машину подальше, чтобы не привлекать лишнего внимания. Подходя к двухэтажному дому серого кирпича, она была неприятно удивлена — здесь действительно были похороны. На трёх облезлых табуретах стоял красный гроб. А в нём, укрытая тюлевой занавеской, лежала абсолютно незнакомая Кире, выболевшая женщина. Возраст женщины определить было невозможно, но, скорее всего, она была достаточно молодой, потому что у гроба, среди малочисленных зевак, стояли мальчик и девочка. Было совершенно ясно, что это дети покойницы.
         Девочка была постарше, на вид лет десяти-одинадцати. Она по-взрослому не плакала, а смотрела, практически не мигая, сухими глазами на восковое лицо. Маленький мальчик, которого она крепко держала за руку, наоборот, хныкал и, пытаясь вырваться, тянулся к гробу.
         Кира подошла к ближайшей старушке, держащей в руках букет цветов, и даже не успев задать вопрос, получила ответ:
         — Отмаялась горемычная. Детишков жалко. Папаня их пил горькую, да и сгинул по энтому делу. А она на трёх работах – поднимать робят-то надо, вот и надорвалась сердешная.
         — Бабушка, а куда же теперь детей-то?
         — Да куда, куда… Я ж соседка ихняя, какое-то время Анютка с Павликом у меня жили, но маманька долго в больничке была, вот и забрали их в приют. Сказали, что не положено дитям без присмотру-то. Я хоть и старуха, а что им плохо со мною было? И накормленные и обстиранные ходили! Родни у них нету никакой. Была сеструха Валюшкина в городе где-то, да не роднились они. Почитай годков пятнадцать, как не объявлялась. Вона видишь, дама стоит, директор детского дома. Сразу после похорон детишков и заберёть. У нас тута все друг друга знають, без волокиты обошлось.
         Дама и вправду возвышалась прямо за детьми. На голове у неё была накручена представительная хала, а мощная грудь старательно упакована в тёмный шарфик.
         Подошло время, и красные от натуги мужички, подняв гроб, медленно двинулись в сторону катафалка. Кирина собеседница засеменила перед ними, разбрасывая цветы. Дети побрели за скорбной процессией, за ними потянулись и остальные.
         Несколько деморализованная неприятным сюрпризом, Кира постаралась успокоиться. Пообещав себе обязательно посетить детский дом и помочь детям неизвестной Валентины, она поехала в офис филиала своей фирмы.
         Дела у филиала шли, как ни странно, неплохо. Всё постепенно приходило в норму — Кирин заместитель, отвечающий за эту часть работы, был человеком опытным. Когда она освободилась, дождь почти закончился, и спокойное осеннее солнце пыталось хоть как-то высушить землю. Вспомнив о своих планах и узнав дорогу, Кира поехала в детский дом.
         Поднимаясь по разбитым ступеням, она чувствовала дрожь в коленях. Никакими карьерными успехами не лечилась эта болезнь – страх маленькой, никому не нужной девочки,  накрывавший Киру с головой, стоило даже только  проехать мимо приюта. Она старательно объезжала это страшное место в своём родном городе, но здесь встречи избежать не получилось. Так на негнущихся ногах она и дошла до кабинета директора. Хозяйка кабинета, уже без шарфика, поднялась навстречу Кире.
         — Добрый день! А я вас узнала, вы были на похоронах. Вы, наверное, сестра Валентины Ивановны? А мы не знали, как с вами связаться. – Директриса частила, и растерявшаяся Кира не могла вставить ни слова. – Вы подождите в кабинете, я предупрежу нянечек, чтобы привели детей.
         С легкостью, которую никак нельзя было и ожидать, директриса выскользнула за дверь. Делать было нечего и Кира, сев на стул, погрузилась в невесёлые думы. Ожидание было недолгим. Дверь открылась, и в комнату вошли Валины дети. Кира даже опомниться не успела, как мальчик сорвался с места и, подбежав к ней с   криком: «Тётеська плиехала!», зарылся головою в её колени. Девочка, напротив, стояла и смотрела на Киру, не мигая, так же, как смотрела на свою мёртвую маму.
         Кира, не зная, что делать, подняла Павлика и посадила к себе на колени. Мальчик прижался к ней и, обняв худенькое тельце, Кира поцеловала светлую макушку. Волосы были мягкими и пахли сладким детским запахом, от которого у неё зашлось дыхание.
         — Анечка, иди ко мне. – Позвала Кира несмело, не понимая до конца, имеет ли на это право.
         Аня медленно подошла, и, протянула Кире на ладошке что-то в смятой розовой салфетке.
         — Что это? – Кира развернула салфетку – внутри лежали три маленьких печеньица, немного помятые крепкой детской ладошкой.
         — Это вам! Нам сегодня давали на полдник,  а я знала, что вы приедете, не съела и спрятала для вас.
         Подарок был бесценным и Кира это знала. Она сильнее обняла испуганно замершего Павлика.
         — Мама сказала, что вы обязательно придёте за нами, чтобы мы ждали.
         Она вспомнила, как тоже ждала. Ждала долго и мучительно. Только никто так и не пришёл.  Девочка потянулась к ней и Кира инстинктивно обняла её одной рукой. Что-то происходило сейчас. Незнакомые ощущения не давали дышать. Киру качало из стороны в сторону и два маленьких человечка держали её, словно два маленьких якорька. Баррикады, старательно выстроенные в душе, рушились, погребая под собою, всё, что раньше было таким важным для Киры. Ей казалось, что она глохнет от этого немыслимого грохота. Простое и единственно правильное решение, принятое неожиданно, в одну секунду, вдруг дало ей возможность спастись сейчас и выжить.
         — Анечка, простите меня. Я была очень занята на работе и никак не могла приехать раньше. Теперь всё будет по-другому. Обещаю.
         Дальше события полетели с немыслимой скоростью. Директриса, узнав, что Кира не приходится родственницей Анечке и Павлику, категорически отказалась помогать ей в осуществлении грандиозных планов. Но Кира брала и не такие крепости.  Через два часа изнурительных переговоров, общения по телефону побледневшей директрисы с вице-губернатором области, давшим Кире самые лучшие рекомендации,  передачи копий всех документов, имеющихся у Киры с собой, обещания привезти директрису с несколькими воспитателями домой и показать, как устроены дети, а также подписания договора о капитальном ремонте здания детского дома Кириной фирмой, дети уже сидели в машине. Всё время, выделенное Кире на оформление документов по опекунству, дети могли проживать с нею.
         Домой они  возвращались почти ночью. Во дворе никого не было и только ответственный дворник, пропустивший утреннюю уборку из-за дождя, старательно сгребал опавшую листву в кучи.
          Добрый вечер! – Кира приостановилась. Ей хотелось поделиться радостью со всем миром и дворник, такой замечательный дворник,  вполне для этого подходил.
         — Добрый! – Удивился дворник. Никогда он не видел, чтобы эта молодая женщина улыбалась. Обычно она пробегала мимо и даже не всегда здоровалась.
         — Всего вам хорошего! – Кира взяв за руки два своих сокровища, прошла в подъезд.
         — И вам не хворать!
         Пора было заканчивать уборку, но дворник, развернувшись, остолбенел. Под старой берёзой стояли две красивые, по-летнему одетые молодые женщины. Они держались за руки и улыбались.  Дворник второй раз за вечер безмерно удивился – так редко люди улыбались в промозглом осеннем городе. Не успел он подумать, что красавицы и одеты-то не по погоде, как они неожиданно исчезли, будто и не было их вовсе.  Только старая берёза сыпала и сыпала жёлтыми листьями, так похожими на сердечки-валентинки, именно те, которые дарят самым любимым…
  • Теги:
  • нет
  • Оценка: +0
  • 0
  • 1024

Уважаемый читатель! На нашем сайте действует система добровольного вознаграждения авторов. Вы можете поблагодарить и поддержать создателя этой публикации, перечислив ему любую сумму в качестве гонорара.

Сумма (руб): Учтите, что некоторая часть средств уйдут на оплату услуг платежных систем и услуги вывода/обналичивания.

0 комментариев

Оставить комментарий

Комментировать при помощи:
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.