Честная история

/ / Проза Современная проза (вне жанров)
 

Большие, немного выпуклые, глаза. Зеленые. Недоверчивый взгляд. Где-то на самом дне глазниц притаилась ожесточенность.

Кроме глаз на этом лице трудно заметить что-то еще. Так выглядят только очень честные люди. Не важно — добрые или злые. Грубые или воспитанные. Умные или не очень. Честные.

И вот я гляжу на нее, на эту честную Виноградову. Она курит, привалившись полным плечом кстене. Выпускает дым в казенную форточку. В мою сторону не смотрит. Она меня, оказывается, «дико не любит» и «всегда презирала». На первой части слушанья дела сказала прокурору об этом раз десять. В красочной форме. Выбирая эпитеты. Поэтесса! Хотя, говорила не в рифму. Прозой крыла.

Виноградова давит окурок в жестяной пепельнице. Гордо проходит по коридору. Садится напротив. Она смотрит перед собой. Но умудряется меня не замечать. А как еще? Ведь наконец-то я узнала правду. Об отношении к себе самой Виноградовой. Очень честно с ее стороны. Смело. Открыто. Но только зачем?!

Я даже там вякнула, на суде. Мол, Виноградова. Факт этот не важен ни для истории, ни для дела, ни для чего. Кому интересно — что в твоей мятущейся душе творится, относительно меня. Я вообще тебя, мол, третий раз в жизни вижу. А слышу — вообще — в первый. Но судья попросил не перебивать свидетеля. Потому что важны любые показания.

На самом деле, мы, обе, пришли сюда по поводу Пети Корабликова. Она — его коллега по работе. Я — бывшая недолгая любовница.
А Корабликов напился и украл дешевое колье в торговом центре. Поймали сразу. Колье он успел скинуть. Но неудачно. Под ноги полицейским. Теперь сидит и все отрицает.

Мы с Виноградовой проходим как подозреваемые в «латентной соучастности». Кому-то из нас Петя это колье собирался подарить — так считает прокурор.
А Виноградова на суд со своим адвокатом пришла. И он вступил с прокурором в дебаты. Адвокат предложил присяжным, ну, и всем присутствующим, внимательно рассмотреть Виноградову. Чтобы реально оценить ситуацию. Мог Корабликов хотеть подарить ей колье или не мог. Я вместе со всеми стала ее рассматривать. Ноги короткие. Грудь плоская. Серая юбка в немодную складочку и бесцветная «бабушкина» кофта. Колье тут будет лишним. Даже самое дешевое.
— А теперь обратите внимание на Дьячко! — адвокат кивает в мою сторону.
Сотня глаз втыкается в меня, как пучок стрел Амура. Вместо того, чтобы последовать примеру Виноградовой и притвориться плохой мишенью для мужских подарков, я зачем-то улыбаюсь. Кокетливо. Кончиками губ. Стройную ножку в плотном чулке в сторону отвожу. Спину прогибаю, чтобы грудь смотрелась выгоднее. Застываю. Ну не могу я по-другому, когда на меня все смотрят! Рефлекс.
— А теперь, скажите мне, кому это колье потенциально предназначалось? М? — адвокат подается в сторону прокурора.
— Да никому ничего потенциально! Не! Предназначалось, нах! — голосит из зарешеченной кабинки Корабликов. — Я бы даже если бы и украл! Но я не крал! А даже если бы и украл! Эти две! Особенно вон, она!..
Тут его вежливо просят заткнуться. А потом суд удаляется на совещание.

Теперь мы с Виноградовой сидим в коридоре друг напротив друга. Как шахматисты на турнире. Только между нами не доска, а парадокс. Потому что я Виноградову вижу, а она меня — нет. Но при этом она меня «дико не любит», а мне все равно — есть ли она вообще в природе. Она и ее стихи. Кстати, а вот стихи… Вдруг я понимаю, что этот ракурс Виноградовой меня как раз очень даже интересует. Вот прямо тут интересует. Сейчас. В этом коридоре. И я незамедлительно взываю.
— Александра!
Виноградова, не отводя скучающих глаз от моего лица, наконец, начинает его видеть. Вопросительно вскидывает бровь.
— А почитайте мне свои стихи! Корабликов их хвалил.
— Корабликов? Да чтоб он понимал. Хвалил, тоже мне...
Она скашивает в сторону взгляд. Тщетно пытается скрыть волнение. Ее честное лицо выдает все и сразу. Безответную любовь к Корабликову. И бессонные одинокие ночи. И ревность ко мне. Информация дробью прошивает мозг. К тому моменту, когда Виноградова возвращает взгляд обратно, я уже знаю про нее все. И, пожалуй, уже не нужны стихи.
— Корабликов — идиот, — говорю я.
— Я знаю, — она кивает.
— Он украл колье, в этом нет сомнений, — продолжаю я. — Он же клептоман.
— Да? — удивляется она. — Как интересно… Клептоман. А откуда известно?
— Ну. Вы же знаете, что у нас… было...
Молчание. Я вижу, как в этот момент честно и открыто она меня ненавидит.
— У меня каждый день что-нибудь пропадало. Бывало, даже деньги, — продолжаю врать я.
— И что?
— А потом я нашла этот его… Тайник. Как, знаете, у всех клептоманов бывает такой.
— Это что же, он и деньги. Вот, у вас, брал?
— Не брал, а воровал. Если уж так… как называется, — вздыхаю я.
— Подумать только, — она смотрит в потолок. — Хм… А я его поддержать пришла.
Она встает, одергивает убогую юбку.
— Пойду, отзову адвоката, — бросает в пустоту. Делает несколько шагов, оборачивается, — А вы — редкая дрянь, я не ошиблась.
Быстро уходит.

Я иду к окну, у которого недавно курила она. Смотрю на осенний рваный пейзаж.
Да, я хочу вернуть Петю. Да, я его тоже люблю. Да, он не клептоман. Да, я дрянь!
Но кто-то же должен… К тому же, он Виноградовой и недостоин вовсе… Она — такая честная, а он...
Тут мне становится стыдно. Вина растворяется в глазах слезами. Удивляясь самой себе, я начинаю сотрясаться в рыданиях.
В этот момент в коридор выходит секретарша. Зовет всех в зал. Говорит, что суд идет...

А мне то что?! Я дрянь! Меня презирают! А главное — ведь есть за что!!! И уже не остановиться. И собственная никчемность чередой пробегает мимо внутреннего взора. Ясли. Я отнимаю у малыша желтый кубик… Второй класс. Наступаю на ногу отличнице. Дальше… Смотреть невозможно. Стыд и срам.

Выбегаю из здания суда. Идет дождь. Мокну насквозь. Переизбыток чувств сжимается и напалмом бьет в голову. Там, верно, в районе мозга, происходит что-то неуловимое, и я внезапно произношу под нос:
— На осеннем сером полустанке
Плакала, печалилась шарманка.
Не от нот и всякого всего.
А от механизма своего.

… Проходит полгода с того дня. Говорят, Виноградова навещает Корабликова в тюрьме. Представляется его женой. Неудачница.
Но мне сейчас не до этого. Я готовлю к печати свой первый сборник. Редактирую. Отсекаю лишнее. Меняю рифмы. Стихи, на мой взгляд, слишком откровенны. Есть перебор с жестокостью. Максимализма многовато...
Ну и что. Зато — все честно.
  • Теги:
  • нет
  • Оценка: +10
  • 1
  • 2102

Уважаемый читатель! На нашем сайте действует система добровольного вознаграждения авторов. Вы можете поблагодарить и поддержать создателя этой публикации, перечислив ему любую сумму в качестве гонорара.

Сумма (руб): Учтите, что некоторая часть средств уйдут на оплату услуг платежных систем и услуги вывода/обналичивания.

0 комментариев

Оставить комментарий

Комментировать при помощи:
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.