02.12.2011

22.00

© flamingo


Всё это было, было, было до меня… Всё было написано, подумано, пережито или сказано сотни тысяч, а может быть и миллионы раз кем-то, где-то, когда-то, кому-то… Но разве есть в мире что-то новое кроме научных открытий и изобретений ?...
Как так получилось, что, хотя прошло уже почти тридцать лет, я помню каждый день, каждый час, проведённый с тобой?

Девчонок в номере не было. Пришлось усесться на стул у окна и запастись терпением в ожидании их возвращения. А разве был иной выход?! У нас был один вариант семестровой работы и в разгар сессии тратить время и напрягать до кипения мозги в попытках сделать всё самой было бы непростительной глупостью. Лучше было дождаться девчонок...
Время шло. Ожидание как-то уж очень затянулось. Подошли два типа. Лица, вроде, знакомые. Напрягла память, вспомнила — из параллельной группы ребята. Усевшись на свободные стулья, поинтересовались, жду ли я тоже, когда откроется буфет  — оказывается, буфет здесь был! — или чего-то ещё и, если чего-то ещё, то чего.
Или кого. Ясно было — поболтать людям захотелось. Узнав, что я жду девчат из номера напротив буфета, они меня «успокоили» тем, что ждать не имеет смысла, девочки пошли на пляж с последующим выходом на поиски приключений. Но я не сдавалась, тем более, что нашлись собеседники. Один, рыжий и лысоватый, куда-то убежал, поручив второму непременно дождаться открытия буфета. При этом он торжественно вручил ему эмалированный кофейник жуткого коричневого цвета — ребятам нужен был кофе!
Так, неспешно, слово за слово, разговорились с оставленным на посту у буфета товарищем.
Как-то неудобно было в упор рассматривать человека, поэтому я даже и не разглядела его сначала. Через час, убедившись в тщетности ожидания, я, всё-таки, собралась домой, тем более, что вечером автобусы с речного вокзала уже толком не ходили. Попрощавшись, я шустренько спустилась по лестнице вниз и, перебежав небольшую привокзальную площадь, удачно заскочила в уже чихающий бензином автобус. Стоя на задней площадке, я глянула на окно, где маячил товарищ с кофейником, и подумала: «Вот дурак! И почему он не пошёл меня проводить!?»
А «товарищ с кофейником», глядя на удаляющийся автобус, подумал: «Вот дурак! И почему я не пошёл её проводить?!»
Этим человеком с кофейником был ты.

Мы никогда не говорили друг другу о любви: я, девушка кавказского воспитания, считала невозможным это, а ты, как потом оказалось, человек семейный, не считал себя в праве об этом говорить. Но нам и без слов было здорово вместе шататься по городу, сорвавшись с какой-нибудь лекции по какому-нибудь научному коммунизму.
Мы могли часами сидеть на диване в квартире моего брата — да здравствует брат в отпуске! — и ни о чём не говорить. Или говорить часами ни о чём. Между нами, в общем-то, ничего и не было — так, только несколько раз поцеловались, что при моём, упомянутом выше кавказском воспитании, уже было грехопадением. Как смешно сейчас вспоминать о тогдашней моей глупости!
На курсе, где  меня знали как облупленную, всем и всё сразу стало ясно: влюбилась! Ещё бы, как тут не понять, если я, такая занудно-добросовестная студентка-вечерне-заочница, не пропускавшая ни одной лекции, не говоря уже о практических занятиях, стала бессовестно сбегать прямо с середины занятий, выскальзывая в дверь сбоку от амфитеатра в лекционном зале!? Правда, никто никак не мог вычислить, кто, так сказать, объект воздыхания — конспирация соблюдалась почище, чем в подпольной организации и испарялись с лекций мы абсолютно автономно друг от друга.

Ты стал главным перекрёстком в моей жизни. Я поняла это только теперь и удивляюсь, почему только теперь, ведь вспоминаю о тебе невольно, как-то подсознательно, практически ежедневно.

Ярко светит закатное солнце — это ты: помнишь, ты провожал меня на речном вокзале, у тебя за спиной садилось солнце, я смотрела на тебя и солнце слепило мне глаза, а мне казалось, что это ты так светишься.

Падает пушистый снег — и это ты: мы сбежали с очередной лекции в зимнюю сессию и сквозь густой снегопад ты повёл меня смотреть «Чудовище» с Бельмондо — ты знал эту киношку уже почти наизусть, а я ещё не видела и ты получал удовольствие уже не от Бельмондо и его юмора, а от того, как хохочу над его шутками я.

Щекочут нос пузырьки шампанского — и это ты: помнишь, ты принёс полный «дипломат» бутылок с шампанским — и где только ты его достал во времена тотального дефицита? Мы пили шампанское и заедали его яичницей с помидорами — зря что ли я с Кавказа?!

Но нет, ты этого не помнишь. Не можешь помнить. Тебя нет уже почти десять лет. И сегодня тебе было бы пятьдесят девять.
Но для меня тебе всегда всего тридцать.



  • Теги:
  • нет
  • Оценка: +0
  • 0
  • 1039

Уважаемый читатель! На нашем сайте действует система добровольного вознаграждения авторов. Вы можете поблагодарить и поддержать создателя этой публикации, перечислив ему любую сумму в качестве гонорара.

Сумма (руб): Учтите, что некоторая часть средств уйдут на оплату услуг платежных систем и услуги вывода/обналичивания.

0 комментариев

Оставить комментарий

Комментировать при помощи:
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.