Хорошие опытные управленцы всегда были в цене. Но Маша, в связи с последними событиями в жизни, стала сильно перегибать палку. Заводилась с пол оборота, до хрипоты, не стесняясь в выражениях, орала на подчинённых, даже кидалась в них тем, что попадалось под руку. Пришлось сменить две работы из-за полного отсутствия взаимопонимания с коллективом. Потом один знакомый пригласил её управляющей в новую гостиницу. Испытывая острую нехватку денег, Маша сказала себе, что это временно и согласилась. 

Гостиница оказалась второразрядной и контингент — соответствующим. Поборов брезгливость, Маша засучила рукава и принялась наводить порядки. Здесь никто её не одёргивал, когда она начинала рвать и метать, даже напротив, увидев её при случае за работой, учредитель подошёл и уважительно сказал: «Мария Борисовна, Вы прекрасно понимаете, как обращаться с людьми. Я очень рад, что Вы у нас работаете!». 

Вскоре ей подняли зарплату. Кроме того, была возможность зарабатывать деньги мимо кассы, например, брать комиссионные с проституток. Через год Маша пообвыклась, чувство неприязни к окружающей обстановке ушло. Персонал был подчинён железной дисциплине, постоянные клиенты звали исключительно по имени-отчеству, все Машины нововведения учредитель принимал, как необходимость. Его попытки сделать отношения более близкими Маша решительно отклонила, от чего уважение к ней лишь стало сильней. А «временная работа» затянулась на целых пятнадцать лет. 

На момент устройства в гостиницу Маше было тридцать шесть, и она оставалась красивой женщиной. Кой-какие изменения, конечно, наметились, потому она стала регулярно посещать тренажёрный зал. Вокруг, как и прежде было немало мужчин, которым она нравилась, но они либо были женаты, либо ничего собой не представляли, либо были очень молоды. Маша остановилась на третьем варианте, чувствуя себя в таких отношениях вполне органично. Она беспрепятственно распоряжалась, её носили на руках. С влюблённым в неё по уши парнем Маша встречалась раз в неделю, чаще было просто незачем и скучно. В ответ на предложение выйти замуж она не смогла сдержать смеха. Чтобы было не так обидно, она погладила молодого человека по голове и сказала: «Давай оставим как есть». Когда, спустя три года, они расстались, Маша испытала лишь лёгкую грусть, которая быстро прошла. Потом появился новый парень. 

В девятнадцать лет любимая дочь вышла замуж за богатого успешного бизнесмена и уехала с ним жить в Москву. Звонила редко, у неё всё было хорошо. Маша стала выпивать. Она заметно постарела, мужчины перестали обращать на неё внимание. Отпраздновав пятидесятилетие, ушла из гостиницы, найдя работу поспокойнее. По вечерам или садилась в машину и бесцельно каталась по улицам города, или сидела дома с бутылкой мартини, смотря какой-нибудь фильм. Умерла мама. Маша взяла отпуск поехала в родной город. На кладбище она была одна. Когда похоронная бригада уехала, Маша присела на чью-то оградку и погрузилась в размышления. Нужно было что-то менять. Куда-то уехать. К морю — решила Маша. 

От «сказано» к «сделано» прошло полтора года, в течение которых Маша оформила на себя квартиру родителей, продала её, свою квартиру и машину, нашла работу в одном из приморских городов и переехала. Новая работа была снова связана с гостиничным бизнесом – должность управляющей в небольшом отеле на берегу Чёрного моря. Хозяина звали Олег, он оказался старше Маши на пять лет – крепкий седой мужчина с моложавым лицом и внимательными чёрными глазами. Показав Маше отель и остановившись перед её будущей комнатой, Олег сказал: «В моём отеле есть всё, не хватает только хозяйки. Надеюсь, Вы приехали, чтобы ей стать». 

Вечером выпили вина за знакомство, разговорились. Маша помолодела, раскраснелась, каждый раз, когда хозяин прикасался к ней, чтобы подчеркнуть какую-то мысль, по её телу пробегали мурашки. Перед тем, что произошло потом, меркло даже то, что она испытывала когда-то с Колей. Это было гораздо больше, чем секс – Олег мягко и властно забрал Машу из привычной действительности, а когда, через долгое время вернул обратно, Маша была уже другой женщиной. Потрясённая, она лежала, закрыв глаза, и вдруг так ярко вспомнилось: когда она была маленькой, отец поднимал её на руки и говорил «Машенька, я тебя очень люблю, дочка!». «Я тоже тебя люблю, папочка!»- отвечала Маша. 

«Почему ты плачешь, Машенька?» — спросил Олег, и тогда Маша разрыдалась по-настоящему. 
Где-то, в забытом чулане памяти пятьдесят лет стоял закупоренный сосуд полный тьмы. Может быть, этот мужчина рядом — случайно задел полку и сосуд упал на каменный пол, а может быть за долгое время прогнила сама полка. Но теперь это случилось, и Маша увидела то, что было в сосуде. Стало так больно, горько и стыдно, что она скорчилась на смятых простынях, трясясь от сдавленных рыданий. Самое плохое, самое ужасное ещё не пришло, но оно уже поднималось изнутри, уже пыталось стать словом и когда это слово появилось, Маша закричала, сжав зубами край одеяла. «Непоправимо» — вот что это было за слово. 

Когда Маша, совершенно опустошённая, замерла, Олег заварил кофе. Усадил Машу на кровати, подложив под спину подушки, укрыл пледом и вложил в ладони горячую чашку: «Пей». Маша послушно хлебнула кофе, смешанный с бренди. «Я была папиной дочкой» — сказала она. «Мама папу не любила. Постоянно к нему придиралась, высмеивала и делала виноватым. Он пытался ей угодить, но это было невозможно. Она… она его сломала. И заставила меня поверить в то, что отец никчемный и жалкий. Я стала его презирать, тогда казалось, что у меня открылись глаза, а сейчас знаю, что в тот момент они закрылись. Он меня так любил, а я его предала из-за этой твари»… «Разве мама тебя не любила?» — спросил Олег. Маша запнулась и прикрыла глаза, всматриваясь в прошлое. «Любила! — прошептала она – Прости меня, мамочка за мои слова!» И слёзы снова закапали на плед, хотя минуту назад и казалось, что это уже невозможно.


Олег стал первым и единственным мужчиной, которого Маша даже не пыталась переделать. Было очевидно, что это невозможно, он излучал такую солнечную мощь, что всё, чего хотелось Маше в его присутствии – это радостно подчиниться его воле. В душе ей снова было двадцать лет, она легко порхала по дому и делала тысячу дел по хозяйству, напевая под нос популярные беззаботные песенки. Она больше не выглядела на свои пятьдесят пять. Олег не ошибся с выбором – с приходом Маши отель не только стал уютней. Обладая ясным и предприимчивым умом, новая хозяйка предложила несколько изменений, которые были приняты и послужили причиной притока клиентов. Номера в отеле были заняты всегда, а не только в сезон. Олег переключился на организацию туризма. 


Вскоре Маше стало ясно, что Олег не пропускает мимо ни одной юбки. Он и не думал это скрывать, а в ответ на Машин вопрос развёл руками и улыбнулся: «Машенька, я люблю женщин, это так!». «Да, но я…» — начала Маша, только голос дрогнул и она замолчала. Олег подошёл и обнял её (как же Маша любила, когда он её обнимал!). «Машенька – сказал Олег – пусть тебя это не тревожит. У меня тут только одна хозяйка – это ты. Я принял решение и теперь мы будем соучредителями – пятьдесят на пятьдесят». Маша прижалась щекой к его груди. «Как ты не понимаешь – прошептала она – мне не нужен отель…». «Это не обсуждается! – ласково возразил Олег – А теперь сними платье». 

Жизнь Маши стала столь же радостной, сколь и грустной. К собственному удивлению она почти не ревновала, грусть имела другую причину. Маша была впервые счастлива и при этом чувствовала, что не в её силах это счастье удержать. Часто она уходила на берег и подолгу сидела, глядя на море, ни о чём не думая, просто переживая свою внутреннюю полноту, так бабочка-однодневка сев на цветок, впитывает солнечное тепло. «Ты – моё Солнце — сказала она однажды Олегу – как жить, если ты перестанешь мне светить?». Олег покачал головой. «Я не твоё Солнце. Твоё Солнце находится внутри тебя, но ещё не взошло». 

Как- то раз вечером, когда Маша уже закончила все дела и прилегла отдохнуть в своей комнате, зашёл Олег и загадочно улыбаясь, сказал «Собирайся. Мы отправляемся в морское путешествие». «Но ведь собирается шторм»– удивлённо сказала Маша, на что Олег кивнул и ответил «Одевайся потеплее. У тебя десять минут». Вскоре они уже шли по направлению к катеру. Дул изрядный ветер, волны с силой налетали на причал и скатывались по камням обратно. Маша поёжилась и вопросительно посмотрела на Олега. Олег в ответ улыбнулся: всё в порядке. Но, ступив на палубу судёнышка, которое то поднималось, то опускалось, Маша подумала что нет, всё не в порядке. Они ещё не отплыли, а уже очень захотелось вернуться на берег. Олег завёл мотор. 

Рулевая рубка была, конечно, закрыта от непогоды, но глядя на огромные чёрные волны, на которые кораблик взбирался, высоко задрав нос, чтобы после этого опуститься вниз (и сердце Маши тоже падало), не проходило ощущение хрупкости и ненадёжности — только стекло находилось между Машей и огромным могучим морем. Она села в прикрученное к полу кресло, Олег медленно вёл катер прямо на волны. «Олег, куда мы плывём?» — спросила Маша. В ответ только шум волн, неровная дробь капель по крыше и гул дизеля. Начинался дождь и совсем стемнело. Маше сделалось жутко. «Олег!» — позвала она ещё раз. В темноте силуэт Олега поднял раскрытую ладонь на уровень головы, будто приветствовал кого-то впереди. А потом ответил голосом её отца: «Я не Олег». 

И поползли вязкие длинные секунды тягостного кошмара. Силуэт опустил руку. «Папа?» — наконец спросила Маша беззвучно, одними губами. Силуэт кивнул и вздохнул. Дождь усилился, дворник на лобовом стекле еле справлялся со своей задачей обеспечивать хоть какую-то видимость. «Куда мы плывём?» — Маша взялась ледяными руками за голову. «Там дальше есть остров – ответил отец – но пока мы идём прямо на волны, то уходим левее. Кроме того в такую погоду причалить и не разбиться — маловероятно». Помолчав, добавил, как бы через силу: «Горючего тоже мало. Так что всё это может кончится трагически». 

После минутного молчания Маша отняла ладони от головы и положила на колени. «Папа, ведь ты умер» — сказала она. Силуэт у штурвала пожал плечами – типичный отцовский жест, когда он хотел сказать «А что я могу поделать?». «Я не приехала с тобой попрощаться – прости меня, пожалуйста! — снова заговорила Маша — И прости за то, что я была такой неблагодарной! Мне очень-очень жалко, папочка, что нельзя вернуться в прошлое и прожить жизнь сначала, по-другому!..». Отец ссутулился, поднёс руку к лицу. Маша поднялась, полная любовью и страхом, сделала три шага вперёд, обняла его сзади, вдыхая такой родной запах табака и отцовского одеколона. Отец не поворачивался, и Маша не пыталась заглянуть ему в лицо – этого, чувствовала она, делать не надо. «Я люблю тебя, Машенька!» — тихо сказал отец. «Я тоже тебя люблю, папочка!» — прошептала Маша. 


К утру шторм утих и дождь прекратился. Машу, спящую в кресле, разбудил улыбающийся и немного растерянный Олег. «Прибыли!» — объявил он и, указывая на стол, добавил – «Но, сначала кофе с бутербродами!». Маша умылась под умывальником и съела целых четыре бутерброда с двумя стаканами кофе со сливками. Олег даже удивлённо поднял брови, на что Маша ответила искренней широкой улыбкой. 

После завтрака они отправились на прогулку по острову, который оказался необитаемым. Олег рассказывал про местную флору, выяснилось, что здесь растут какие-то редкие растения. В южной оконечности острова находилась гора, путь на которую занял полтора часа. Там, наверху, они остановились. Распогодилось. По синему небу плыли безмятежные белые облака, море было светло-зелёным и спокойным. 

«Олег – спросила Маша, не отрывая глаз от пейзажа – А что вот там, дальше?». «Турция». «А там?» «Греция. А там, за Турцией – Египет». «Я бы хотела там побывать. И ещё много где. Мне же полагается отпуск?». «Безусловно — серьёзно ответил Олег – И незачем откладывать. Ты могла бы гулять по Стамбулу уже послезавтра». «Хорошо!» — сказала Маша. 

Они присели на большой тёплый камень.«Почему-то плохо помню эту ночь» — сказал Олег. Маша закрыла глаза и снова увидела шторм и тёмный ссутулившийся силуэт у штурвала. Потом обернулась и посмотрела на Олега. «Знаешь – сказала она – я здорово перепугалась. Но потом увидела, как мастерски ты управляешься с кораблём – настоящий морской волк! И бояться перестала!». Они встретились глазами и одновременно рассмеялись. «Вот лиса!» — улыбаясь, покачал головой Олег. Вскоре они поднялись и зашагали в сторону катера.

  • Теги:
  • нет
  • Оценка: +0
  • 0
  • 68

Уважаемый читатель! На нашем сайте действует система добровольного вознаграждения авторов. Вы можете поблагодарить и поддержать создателя этой публикации, перечислив ему любую сумму в качестве гонорара.

Сумма (руб): Учтите, что некоторая часть средств уйдут на оплату услуг платежных систем и услуги вывода/обналичивания.

0 комментариев

Оставить комментарий

Комментировать при помощи:
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.