Рефлексии осеннего сердца

/ / Поэзия Стихи (вне жанров)
Вокзал

Вот садишься в автобус и тащишься на вокзал,
Сколько, Господи, раз на нем ты уже умирал,
Но потом ничего, поднимался, отряхивал стыд
И, стесняясь, прохожим гнусавил, что где-то простыл,

Сколько слез искромсал и брендовых вытер пальто,
Сколько чайно-кофейных возвел и снес городов,
Прободением язвы в ребрах застряло копье
Серых глаз в нимбе мокрой сирени блестящих ее,

И куда бы ни шел ты, везде твое сердце скрипит,
Как гнилая подошва, как невралгия, как керамзит,
Как отравленный посох, как мачта в сосновом бору,
Как голодная мышь, зуб точащая о конуру,

Ты зашил себе в темя и имя, и голос, и смех,
И длинноты ладоней, и башни ключиц, и проталины век,
И монгольских покатость застенчивых маленьких скул,
Только б ветер не вызнал лица, только б тельце не сдул

Прочь порывистым свистом, как крохотный нотный листок,
На котором мелодия нежности дышит в семь строк,
Ты садишься в автобус и тащишься на вокзал,
Сколько, Господи, раз на нем ты уже воскресал…

Малыш и Карлсон

Малыш Карлсону пишет:

«Я очень боюсь здесь спиться,
Тут полно собак, но так не хватает людей,
В хороводе теней попадаются самоубийцы
И больные саркомой, раком и спидом,
Это место все называют концлагерем Freedom,
Ты по карте быстро найдешь, прилетай поскорей».

Карлсон пишет в ответ:

«Растолстел. Заржавел пропеллер.
Да и бомж я давно, на крышах теперь не живут,
По ночам, как и прежде, будит северный ветер,
И летаю сомнамбулой лишь при полной луне,
Хоть нигде не прописан, жду тебя в гости ко мне,
Я сейчас на пустом корабле, в одной из кают».

Голубиная почта работает без выходных,
Чтоб прочлись все слова, что доверили карандашу,
А к Стокгольму, тенью шурша, подступил птичий грипп,
Малыш Карлсону пишет, а Карлсон ответ – Малышу.

Предсонье

Вот еще один день тихо входит в чью-то копилку
В лучшем случае серым затертым простым пятаком,
Когда хочется есть, то нетрудно обычную вилку
Разменять тонким острым и анемичным ножом

И, разрезав двенадцатый час на три четверти с лишним,
Накормить свою дрему вечерним омлетом с руки,
Чтобы все, что казалось до боли в висках делом личным,
Раскрошилось вдруг на несъедобные пустяки,

И отдать их голодным беспечно смеющимся птицам,
Ветку крепко обнявшим в мятежном проеме окна,
В своем вдовьем платке ночь устало смежает ресницы,
Время выключить мысли, которым всегда не до сна,

Отыскав нужный адрес в глубоких окопах подушки,
Растянуть тень от верхнего неба до кончиков стоп,
Пока старый фонарь, глаз сощурив, ненужность и нужность
Все меняет местами в своей колыбельной без слов.

***

Мы не станем лучше, не ждите, не станем лучше,
Мы не станем взрослей и гадать на кофейной гуще
Не научимся. След на столе от кофейной чашки
Будет вечно подковой лежать талисманом на счастье.

Не научимся поздно вставать и рано ложиться,
Полудумать и получувствовать, колесница
Времен года, часов, минут, приливов, восходов
Не коснется нас никогда, потому что природа

Увядания лиц и старения кожных покровов
Не от старости, а от глаза и слова дурного.
Мы не топчем поля, из копилки семян только сеем,
Мы – хранители ветра и тайны бумажного змея,

Мы – держатели акций огня, кислородных подушек
Для бездомных животных и пыльных разбитых игрушек,
Мы – кондитеры радуг, улыбок и лунного света,
Мы – янтарные дети дождей изумрудной планеты.
  • Оценка: +0
  • 0
  • 1852

Уважаемый читатель! На нашем сайте действует система добровольного вознаграждения авторов. Вы можете поблагодарить и поддержать создателя этой публикации, перечислив ему любую сумму в качестве гонорара.

Сумма (руб): Учтите, что некоторая часть средств уйдут на оплату услуг платежных систем и услуги вывода/обналичивания.

0 комментариев

Оставить комментарий

Комментировать при помощи:
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.