Стихи 2001-2012 годов 11 часть

/ / Поэзия Философская лирика


Свет ноября...

Отражённый стеною скучающих дней
И пропитанный дрожью иных измерений,
Горний свет ноября – ты, как память, во мне
Сфокусирован зеркалом ярких мгновений.

Угасанье твоё – не прошедшего тьма
И не сумрак грядущего времени злого.
Просто скоро на окнах узором зима...
Просто кем-то забыто заветное слово...

На устах тишина, и на сердце – вина.
Золотая обитель давно опустела.
Бесконечность, и та – бесконечно одна.
Для другой – декабри расставляют пределы.












Один из путей


Тихое кружение звёздных пространств
Быстро убаюкало злую судьбу...
Кто-то мне нашёптывал: всё позабудь:
Знания, традиции, творческий дар,
Счастье, вожделение, злобу и страсть...
Направляй наитием в небо радар!

Мысленно исполнил я просьбы его.
Память окружила вдруг… синяя мгла!
Сквозь укоры совести страсть истекла
Чёрными потоками. В ком-то другом
Стала безысходностью, после чего
Некто опечаленный стал мне врагом.

Вирус одиночества умер во мне.
Так ли это значимо – с кем я теперь?..
Главное – бездушие больше терпеть
Надобно, ненужно ли – мне всё равно.
Снова в том, что было я? или вовне?
Или бытие во мне?.. очень темно!

К высшим измерениям путь недалёк.
Надо же, а думалось – так далеко!
Кем-то подгоняемый, тайной влеком,
Скукою ускоренный, быстро бреду.
Вижу – ожидание, как мотылёк,
Мечется неистово, словно в бреду.

Двигаясь по лестнице скользких времён,
Вскоре я приблизился к энным мирам,
Где от напряжения дух замирал.
Связи меж событьями рушились там.
Мира многомерного общий закон
Мультиголограммою ярко блистал.













О любви  
(подражание Ф. Сологубу)

Я приду к тебе лесной дорогою,
Оглушаем ночью злыми лунями,
На кресте рукой венок потрогаю,
Набирая силы в полнолуние…

И луна скорбит тоской высокою,
И молчат печально ели старые.
И огнём болотным над осокою
К небесам летит душа усталая.

Мы с тобой томились в заточении
На Земле, одним пороком связаны,
Но познал я грешное учение,
И слова заклятий были сказаны.

Загорелась ты печалью жгучею
И, ко мне влекома злою силою,
Похотливой жаждою измучена,
Успокоена была могилою.

Я стою на этом старом кладбище
И припоминаю наше прошлое,
Как с тобою собирали ландыши
И берёзовой гуляли рощею.








 


 


 


 


 



Ты не такая...

В гробу ледовых стылых дней зима заснула.
И блик весны дрожал на ней, на снежных скулах.

Тепла не чувствуя, она во сне искала
Страну, где стынь и белизна, где льды и скалы.

И на лице застыл декабрь, едва заметной
Улыбкой, чопорной слегка – бесстрастья меткой.

А слишком ярый – в сотни жал – январский холод
На остриях ресниц лежал, на них наколот.

И – вспышек магния белей – блестели кудри
Морозной дымкой февралей – искристой пудрой.

Весна! Хмельная теплота! Глоток токая!
Ты всё равно не та, не та...

Ты — не такая...












 


 




Ты проснулась...

Ты проснулась… Улыбалось
Солнце лучиком в окне.
Сна рассеянного малость
Приютилась в тишине.

Искупалось и остыло
Солнце в локонах твоих...
Где любимый? Где твой милый?
Счастье – где для Вас двоих.

Как бывало? – на неделю
Страсть… на две недели… три...
Те, кто были – надоели.
Их из памяти сотри...

Принимаешь с пеной ванну,
На балкон выходишь ты,
Окунув в дымы «Гаваны»
Все домашние цветы.

И стоишь ты на балконе,
Руки трепетно сомкнув,
Для одних – сама Мадонна,
Для других – кокотка «Буфф»!

День хрустальной вазой блещет,
И пьянящее Аи
Золотистым солнцем плещет
На запястия твои.













 



… А никто ничего и не ждал!

… А никто ничего и не ждал!
И зима очень долгой казалась!
Много сложного – всё, как всегда.
А простого – ничтожная малость:

Беспокойная стайка берёз,
В небе крыльями тихо махая,
Отгоняла упрямый мороз
От небесной обители мая.

Май пока ещё в небе, пока
Не спустился на Землю, однако –
Он лучами играл в облаках...
А в лесу, невзирая на слякоть,

Суетился апрель под сосной,
Растопляя снега и, конечно,
Огонёк появился лесной –
Улыбнулся кому-то подснежник.

И, когда работяга апрель
Гнал ручьи по снегам, по оврагам,
Над землёю рубином горел
Льдистый воздух…

                            Туманная брага
Растворялась в мерцающих днях
И роняла в проталины капли...
И леса лепетали звеня,
И деревья стояли, как цапли,



В полыхающей талой воде,
Все пиликали, перекликались...
И плескался сияющий день
В бирюзовом небесном бокале.

А потом, усмехаясь грозой,
Май вошёл в эти пьяные рощи,
Кучерявый, весёлый, босой...
Вот и всё!
             … а бывает ли проще?













Стуча колёсами...

Стуча колёсами на стыках передряг,
Сквозь серый сумрак опустелой стылой жизни,
Пронёсся скорый, сокрушая всё подряд:
Надежду, веру – то, чем жил, чему был рад,
И светом фар мне на прощанье в душу брызнул.

И восставали из подвалов, тайников
Моей души – толпою дикой – злые гномы,
Гремя цепями заржавевшими оков,
Пугая стайки белокрылых мотыльков,
И нарушая мерный цокот метронома.

Но я бездействовал, а поезд вдалеке
Ещё насвистывал прерывистым фальцетом,
Желая будто указать на то мне, кем
Я смог бы стать… струился холод по руке…
И доктор вату подносил ко мне пинцетом.

Что было после? – Открывали в ночь окно.
Иглою рдяной прошивали горизонты.
Загнали карликов души моей на дно.
Едва посвистывал ушедший поезд, но:
Проснись
сказали – это просто видел сон ты.












 


 



Рассветное


Обожги меня туманом,
Земляничная заря!
Поцелуй меня прохладой
Голубого октября.

Напои меня покоем
Ты, малиновый рассвет!
Окуни в зеленоватый
Бархатисто — льдистый свет.

Дремлют сонные поляны
В серебристой тишине.
Я иду, унылый странник,
Тихо и спокойно мне.

Позабытое былое
Замелькало впереди.
Услаждаюсь я покоем
На неведомом пути.

Я иду, унылый странник,
Удивляясь чудесам. –
Почему тоска и счастье
Вместе – я не знаю сам.


 


 


 


 


 


 


 


 


 


 


 


 


Солнечный мёд


 


В еловой весне новый день воскрес.
Он рос. Небеса тяжелели.
И треснуло в полдень стекло небес.
Осколки упали на ели.

На блики рассыпался небосвод,
Лиловые тени пригладив.
И солнечный лился на землю мёд,
Густея в хрустальной прохладе,

Потом растекался по хрусталю,
Янтарный, сияющий, тёплый,
Леса осветляя, как крик «люблю» –
Бесчувствия мутные стёкла.

Струился по мху, пробираясь там,
Где вечная тьма приютилась,
В забытые сказкой навек места,
И слизывал зимнюю стылость.

Но в блюдце коралловой тишины
Во снах растворился под вечер,
И ночь расплескала цветные сны
На хрупкий покой человечий.


 


 


 


 


 


 


 


 


 


 


 


 


Двое…


 


Я помню старый тёмный дом,
Ступени лестницы, и третий
Этаж, где жили мы вдвоём,
И – никого на целом свете.

Где по ночам встречал его –
Пусты отныне коридоры.
К нему почувствовал родство,
Не заводя с ним разговоры.

По разным комнатам к утру –
Я помню – мы с ним расходились.
Шептал он: «Скоро я умру»,
И утопал в потоках пыли.

«Мой друг, пребудешь ты один,
Но не скучай, к чему печали?
Ведь ты же знаешь – впереди –
О чём мы долго так молчали…»

Потом был день – тяжёлый день,
А за окном сияло небо.
Цвела герань, и было лень
Идти на улицу, за хлебом.

И я ложился на диван
И ждал, когда лучи заката
Исчезнут вместе с сотней ран,
Которыми душа объята…


 


 


 


 


 


 




 


 


© Борычев Алексей Леонтьевич


 


 

  • Оценка: +0
  • 0
  • 2968

Уважаемый читатель! На нашем сайте действует система добровольного вознаграждения авторов. Вы можете поблагодарить и поддержать создателя этой публикации, перечислив ему любую сумму в качестве гонорара.

Сумма (руб): Учтите, что некоторая часть средств уйдут на оплату услуг платежных систем и услуги вывода/обналичивания.

15 комментариев

avatar
Вот зарекался я всяко членов читать, потому что, как правило, наталкиваешься на неизобретательное рифмование («измерений — мгновений», «замирал — блистал», «сказаны — связаны», «чего — его», «блещет — плещет» и. т. д.), пыльные позапрошловековые словечки («горний», «уста», «наитие» и. т. д). Я, конечно, понимаю этих неугомонных тружеников пера, которым кровь из носа надо к концу квартала выдать с полсотни нетленок, чтобы из Союза как бы Писателей не попёрли, но полное отсутствие самобытных метафор и неповторимого авторского почерка удручает, а обилие всяко штампов вкупе с берёзками и елями просто бесит, поскольку я-то (дурак!) всегда наивно полагал, что творить — это создавать НОВОЕ, а производство «фантиков» к творчеству отношения не имеет. Наверно, я был не прав, а посему пойду утоплюсь нафик!
avatar
В этом разделе в основном стилизации. Но и архаичных рифм и речевых фигур никто не отменял. У Рубцова на этом вся поэтика построена. А если нравится сложное — так и читайте сложное, всякие словесные игры.

Меня интересует выразить новую мысль уже придуманными средствами, а не придумывать новые средства для изображения старых мыслей
Последний раз редактировалось
avatar
И где эти «новые мысли», Алексей? А вдруг я что-то упустил? Возьмём, к примеру, последнее произведение из этой подборки. Кто эти «двое», убейте меня не догоняю? Просветите, тупого, плиз!
avatar
Стихи не нуждаются в комментариях, Сергей, по определению! В последних частях — в основном обыгрывание символистских тем — «Я лесом шёл. Дремали ели...».

Стихотворения «Свет ноября», «Один из путей» — в этой (в значительной степени) стилизационной части — построены на осознании нового. Вы выбрали самую последнюю часть (кроме триолетов), поэтому здесь ранние стихотворения, но меня они вполне устраивают. Да и рифм грамматических (не говоря о глагольных) не так уж много, а то, что не новые — так новыми могут быть только рифмоиды. Количество рифм ограничено.

Вот в упомянутом Вами стихотворении «ДВОЕ» — рифмы:

дом — вдвоём
третий — свете
его — родство
коридоры — разговоры
утру — умру
расходились — пыли
один — впереди
печали — молчали
день — лень
день — лень
заката — объята
диван — ран

ни одной глагольной, морфологически разные почти все. — хорошие рифмы. А из десяти стихотворений — можно найти две — три слабые у кого угодно даже из любителей филологичесих игрищ,

правильно? :-))
Последний раз редактировалось
avatar
Ага, хитрый лис уходит от ответа? Вообще-то, я просил Вас поделиться сакральным смыслом вот этого произведения:

Двое…

Я помню старый тёмный дом,
Ступени лестницы, и третий
Этаж, где жили мы вдвоём,
И – никого на целом свете.

Где по ночам встречал его –
Пусты отныне коридоры.
К нему почувствовал родство,
Не заводя с ним разговоры.

По разным комнатам к утру –
Я помню – мы с ним расходились.
Шептал он: «Скоро я умру»,
И утопал в потоках пыли.

«Мой друг, пребудешь ты один,
Но не скучай, к чему печали?
Ведь ты же знаешь – впереди –
О чём мы долго так молчали…»

Потом был день – тяжёлый день,
А за окном сияло небо.
Цвела герань, и было лень
Идти на улицу, за хлебом.

И я ложился на диван
И ждал, когда лучи заката
Исчезнут вместе с сотней ран,
Которыми душа объята…

А поскольку Вы секретничаете, то рискну предложить свою версию прочитанного:

Некий ЛГ проживал в «старом тёмном доме» в окружении всякого быдла, которое и за людей не считал. Лишь к одному из соседей он питал невыразимую привязанность. К несчастью, сосед почил в бозе, утонув «в потоках пыли», поскольку, видимо, считал уборку помещения занятием суетным и недостойным. Перед смертью старик поделился с юношей некой тайной, в которую (впрочем и естественно!) читателя не посвятили. Лирический герой, несмотря на погожий денёк и цветущую на подоконнике герань, переживал случившееся, ленился и морил себя голодом, и лишь с последним лучом солнца его душа, «объятая сотней ран», получила наконец долгожданное исцеление из рук добряка Морфея.
Я всё правильно понял, Алексей? Если — да, то повторяю вопрос: где та «новая мысль, которую Вы тут „выразили уже придуманными средствами“?
avatar
Не совсем так… они жили вдвоём, никого не было… во всяком случае для них! Основной уровень, на котором решается стихотворение — новое сакральное осознание дружбы как метафизического акта между людьми.

ПЕРВАЯ СТРОФА

Я помню старый тёмный дом,
Ступени лестницы, и третий
Этаж, где жили мы вдвоём,
И – никого на целом свете.

создает атмосферу обособленности и аутичности людей, пребывающих в этом состоянии: Их привязанность друг к другу осуществляется на атманическом уровне. Поэтому они и забывают о других возможных персонажах: «и никого на целом свете...»

Это задает первая строфа!

Во второй строфе:

Где по ночам встречал его –
Пусты отныне коридоры.
К нему почувствовал родство,
Не заводя с ним разговоры.

Показана неустойчивость атманических состояний: он чувствуя родство, переходя на буддхиальный (интуитивный), а затем и на каузальный (уровень движений и действий) уровень, растрачивая дарованное свыше атманическое состояние.

Состояние взаимно, и другой, оказываясь в сопряжённой системе слабее, понимает, что обречён на переход в ещё более низкие состояния, вплоть до гибели. Поэтому он и говорит:

Шептал он: «Скоро я умру»,
И утопал в потоках пыли.

Пыль — образ хаоса, беспорядка, рассеяния — сопряженный с образом их ментальной обреченности. Поэтому я дал пыль!
Следующая строфа — середина: контрапункт:

Жертвуя собой, он говорит первому:

«Мой друг, пребудешь ты один,
Но не скучай, к чему печали?
Ведь ты же знаешь – впереди –
О чём мы долго так молчали…»

О ТОМ, что неизбежность тайны их атманического единения, родства и раскрывается через туннель этих переходов, через слова, лишения и гибель. Впереди — РАСКРЫТИЕ тайны их родства через одиночество после смерти одного.

Следующая строфа: оставшемуся тяжело. К нему приходят мысли о еде — о хлебе — как о попытке решить метафизическую проблему вербально. Хлеб — это осязаемое. Но запах герани — тлетворный запах зашедшего далеко разложения — отнимает силы, волю идти за пищей:

Потом был день – тяжёлый день,
А за окном сияло небо.
Цвела герань, и было лень
Идти на улицу, за хлебом.

Здесь работают контрасты.

Наконец, последняя строфа:

В ней ЛГ понимает, что солнце, символизирующее жизнь, радость, диссонирует с его состоянием душевного страдания (сотни ран, которыми душа объята) и понимает, что они исчезнут только с его заходом, когда всё будет закончено, и тайна их атманического родства раскрыта будет окончательно во тьме после смерти:

И я ложился на диван
И ждал, когда лучи заката
Исчезнут вместе с сотней ран,
Которыми душа объята…

PS: Стихотворение о динамике разрушения ментальных тел двух существ, сопрягаемых общностью атманических структур и о том, что (НОВАЯ МЫСЛЬ) познание общего (атманического в данном случае) даётся через обретение хаоса: лишения, безволие, гибель. Об этом в стихах не писал никто, по крайней мере, я не знаю такого решения означенной проблемы у кого-то ещё! ПОЭТОМУ — НОВОЕ естественно

Естественно, я взял однополых людей, чтобы не перепутали с обычной любовью.

Замечу, что я столь длинным повествованием, нарративом, передал основной план на котором маслом писалась эта картина. Поэтому полнота ощущений и общности потерялась естественно. Ноя думаю — сумел донести многое из того, что написано, детально поясняя смысл каждого символа в строфах.

Вы — поняли по-своему — что ничуть не противоречит моему толкованию… Теперь смысл ясен? Я ответил на ваш вопрос?
Последний раз редактировалось
avatar
Спасибо за исчерпывающий ответ, Алексей! Теперь я понимаю, в чём мы с Вами, как вегетарианец с мясоедом, никогда не сойдёмся: Вы предпочитаете выдуманные истории, которые с реальным миром практически не пересекаются, а я пляшу в обратном направлении от конкретного к абстрактному. Не стану настаивать на своей правоте и обязуюсь боле не беспокоить. Передавайте привет лесам и болотам!)
avatar
С этим я согласен. Но позволю себе заметить, что любой придуманный мир — одно из проявлений реального! И символизм — если и описывал реальные миры — то только через придуманные — как Вы сказали — совершенно верно — от абстрактного к конкретному.
avatar
И ещё… Сергей! У меня рифмуется «Замирал » не непосредственно через «блистал», но через «мирам», это меняет положение вещей.
у этого стихотворение сложное композиционное построение строф, хотя нет альтернанса, вот Вы и перепутали
avatar
Дадим на гора побольше леса! Союз писателей Москвы — самый союзный союз в мире! Ура!… тысячи тонн словесной руды?
avatar
Опять Вы? :-)))))

я подготовил один файл — решил загрузить. но пришлось разбить на несколько.
больше не будет.
Последний раз редактировалось
avatar
Здравствуйте, Алексей Леонтьевич. Всяких Вам творческих успехов.
avatar
Здравствуйте, Илья… и Вам того же
avatar
Илья, хорошо, что Лев Николаевич Толстой у нас не хочет публиковаться. Что плохого в том, что автор решил опубликовать сразу много? )))
avatar
А я разве говорил что-нибудь про плохое? Только про хорошее.
А вот то, что Лев Николаевич не заходит — вот это плохо. Я бы с ним с удовольствием пообщался, благо и темы есть :)

Оставить комментарий

Комментировать при помощи:
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.