Сибирь охватила настоящая золотая лихорадка.  Организованные и подготовленные артели «Бугровщиков» уходили на грабёж курганов ежегодно, как на пушной промысел. Местные Сибирские воеводы жили столь далеко от столицы, что стали без контрольными царьками и сами отправляли отряды бугровщиков в степь. С вольных старателей они брали, как минимум, десятую часть от найденного добра. Зима для Матвея Слободкова тянулась мучительно долго. Говаривал он своему другу Макару:
  -Вот же, Макарка, ни как зиму переживём, а весной  по первому санному пути отправимся в путь, то-то зима нас с тобой колком выгонит из избы.
   Макар Ладков, со всклоченными волосами и бородой, в синей изорванной рубахе и таких же портках, угрюмо посмотрел на Матвея и ответил:
  -Так-то оно так, да уж больно она, зараза, долго тянет кота за яйца. Матвей от таких слов Макара рассмеялся звонким смехом.
  -Вот, Матвейка, проняла тебя смехахуся — махнув рукой в сторону товарища, пробурчал Макар.
   Два друга, сидя на корточках возле  печи, покуривали табачок и рассуждали о будущем поиске бугров. Зимой особо делать было не чего и мужики в основном занимались заготовкой дров, готовили на весну свой не хитрый инструмент для раскрытия мары (могильный курган). Макар, бросив в топку печи окурок, угрюмо пробурчал:
  -А ты, Матвей, помнишь на медни Игнат Чубатый сказывал байку? Матвей кивнул головой — что дескать помнит, помнил да не всё  и попросил Макара напомнить о чём толковал им Чубатый. Чубатый, это было прозвище  за вихрявый чуб, Игнат был из казаков, любил баять всякие разные сказки. Макар потянулся, выпрямляя затёкшую спину, начал рассказывать ту байку:
  -Было это  давно. В одном доме была женщина в загоне, не любимая всеми, ей не позволяли даже участвовать в общем деревенском веселье и играх, и потому она больше сидела дома. Как только останется она одна, вдруг завоет в трубе ветер и послышится голос:- «упаду-расшибусь». Когда она рассказала о том родным, те подняли её на смех и обругали её. Страх одолел несчастную женщину и она рассказала о том своей соседке, которая поучала её как пособить горю." Ты возьми -говорит-белую скатерть, расстели возле печки, поставь хлеба-соли и как только заговорит в трубе голос, ты скажи :" Упади, расшибись на хлеб да на соль да на добрые годы". Принесла всё это молодуха сидит одна одинешенька по прежнему, а клад не является, перестал совсем голосить в трубе, так  она о нём и забывать стала. Сидит она однажды вечером задумавшись, вдруг завыло в трубе сильнее прежнего:-«Упаду- расшибусь». Сначала молодушка оробела, потом оправилась и тот час разостлала скатерть и проговорила не мудрые слова. Клад рассыпался из трубы серебром прямо на скатерть.
  -Вот как оно ещё бывает. У меня в трубе тоже бывает воет, да токма голоса не слышно. Вот бы тоже так серебро из трубы высыпалось. Задумчиво произнёс Матвей.
  -Байка хороша, да токма нам не из труб серебро валит, а из земли прёт — ответил Макар.
  -Ой как прёт, аж всю избу завалило. В том-то годе так ни чегошеньки и не нарыли, одно гнилое отрепье да железо.
   Жена Матвея, Нюрка, разошлась не на шутку, подбоченившись, она выговорила всё, что накипело. Мужики не осмеивались ей перечить, а то невесь что у бабы на уме, может и приложить к головушке чем- то тяжёлым. Нюрка всё не унималась:
  — Прошлындать весну, лето и осень и ничегошеньки не найти -как вас барин-то терпит? Столь рыли, а толку мало.
  Тут Матвей не выдержал такого наговора на их артель бугровщиков:
  -Вот что ты мелешь, дура-баба? Это, по-твоему, мы зря свои силушки тратим? А той же осенью крынку серебра да посуды серебреной сколько подняли… Что-то ты об этом умолчала. На то и зиму зимуем, на серебряные денежки. Мало помалу,  клады открываем.
  -Тьфу на вас хухри, одно слово хвастуны — Нюрка плюнула на пол, резко развернулась и пошла прочь от мужиков.
  Матвей кивнул головой в сторону уходящей жены и шепотом  проговорил:
  -Того баба не разумеет, что не положено ей знать о наших делах-от того и бесится.
  После сказанных слов, Матвей перевёл свой взгляд на Макара, ожидая от него ответа.
  -Да   бабы что мешок, что положишь то и несёт — оветил Макар с улыбкой.
  -Это точно — согласился с ним Матвей.
Нюра из-за перегородки окликнула Матвея: -" Матвейка, можеть вам тарасунки по чарочке налить?" Ведь знала злыдень, что мужики не пьют, а подколоть надо было.
  Не пили они от того, что уговор был в их артели бугровщиков — не пить, а то во хмелю всяк может проболтаться. Злые да завистливые люди всегда найдутся. Так мужики и отвыкли от хмельного зелья. Трудновато было пересилить русскую натуру, но как-то справились.
  -Вот ты, Нюра, неугомонная, знаешь, что не пьём, а всё с подковыркой — Матвей без всякой злобы высказал своей жене .
  — Пора, как говорится, и честь знать — в гостях хорошо, а дома лучше. Макар попрощался с хозяевами и не забыл поблагодарить Нюру за предложенное угощение тарсунки.
  -Благодарствую, Нюра, за угощение. Всего вам доброго, низко откланиваюсь.
  Настя лишь махнула рукой и так же вежливо попрощалась с Макарам.
  -Ангела тебе в дорогу.
  А дорога была не весь как далека, перейти одну избу. Пожав Матвею руку, Макар отправился к себе домой.
Зима пролетела, за домашней работой ни так уж и долго, как казалось Матвею. За зиму он изготовил пару санок, дров заготовил в достаток  и так по мелочи всяк деревянных изделий смастерил. Наконец-то наступила долгожданная весна, которую так с нетерпением ждала вся артель копателей. С первыми проталинами собралась вся артель в усадьбе купца Егора Кузьмича Соколовского. Бугровщиков было десять душ, Егор Кузьмич не считал нужным набирать много народу, а и те кто были — проверенные годами люди. Крестьяне из деревне Тебедне, что рядом с рекой Ишим, уважали купца. От того почитай всё мужское население деревушки и занималось кладоискательством. Егор Кузьмич приветствовал свою артель добрыми словами.
  — Я рад, что мы сегодня собрались все вместе. Прошлый наш сезон прошёл неплохо, мы преодолели не мало трудностей, надеюсь что и в этом сезоне нам будет сопутствовать удача.С Божьей помощью и молитвой мы отыщем сокровище. Ныне нас ждёт не лёгкий путь, да каждый наш поход труден, но этот будет, как я полагаю, еще трудней и опасней. Я после оглашу место, куда мы будем держать свой путь, а пока что отпразднуем нашу встречу. Сегодня я вас угощаю, прошу отведать что Бог послал.
     Артель благодарила хозяина за гостеприимство, все уверяли, что не подведут Егора Кузьмича и выдержат все испытания. Стол был богат всякими яствами, гости от души набили себе животы вкусной едой. Егор Кузьмич дал каждому из артельщиков денег для их семей, которые остаются одни без кормильцев, так, чтобы то время когда их мужей не будет дома, прожить без нужды. После обеда все ещё долго общались меж собой, обсуждали дальнейший поход — да и так было много разговоров, хотя все и живут в одной деревне, а за зиму виделись редко — у каждого были свой дела.
    Купец Егор Кузьмич был уже не молод — лет этак 60, но выглядел молодцевато. Он сам ходил с артельщиками в поход за кладами и не гнушался разных работ, от того, наверное, и был порядок у бугровщиков. Егор Кузьмич, попрощавшись, пошел к себе в усадьбу. Бугровщики начали разбредаться по избам.
Рано утром следующего дня вся артель была в сборе — обоз из трёх гружённых телег и всадники на лошадях. Егор Кузьмич поприветствовал свою артель, те ответили взаимным  приветствием.
 Усевшись в седло, ударив коня шпорами по бокам, Егор Кузьмич махнул рукой, дав тем самым знак«Поехали!».
  -Ну что, братцы, в путь! С Богом!.. Ангела хранителя нам в дорогу!.   Лошадка  Егора Кузьмича медленно шла  по дороге, что огибала деревню, за ней шёл обоз и замыкали его остальные всадники.
  На тыне, что отгораживал деревню, повисла ребятня, возле их стояли женщины, провожая своих мужиков в дальний путь к ещё ни поднятым богатствам. Дорога была глинистая, вперемешку с камнем. Телеги еле пробирались через месиво. Спереду обоза ехал Игнат Чубатый, а за ним Егор Кузьмич, а далее шёл обоз.
    -Неужто, Егор Кузьмич, вся дорога такой будет? Ежели так, то намаемся, кони устанут, а путь-то только начался-                               повернув голову в сторону купца высказался Игнат.
   -Я, Игнат, не думаю что так и далее будет. Вот за тем леском пойдёт дорога получше — Егор Кузьмич указал рукой на впереди стоявшие деревья, от которых начиналось мелколесье.
  -Вот сколько по этому пути ходим, а всё по разному. Видимо Богу так угодно нас грешных наказывать — Игнат, задрав в верх голову,  глянул на небо — то ли хотел там увидеть Бога то ли облака разглядывал.
  — Бог на нас обижен это верно, но он же сказал ни брата ни врага в беде не брошу — высказался купец.
  -Что так  и сказал? — Игнат ни когда такого не слышел, от чего и удивился.
  -Да может и не так, а по другому тут, Игнат, не Бог правит, а матушка природа.
     Егор Кузьмич оглянулся назад? посмотрев как продвигается обоз. Люди спешились подталкивая телеги.Так они продвигались с версту, после дорога пошла получше. Люди сели на своих лошадей, а кучеры запрыгнули на телеги.
  -Вот же твою мать дорожка выпала, месиво какое то — возмутился Матвей, подёргивая вожжами и при этом покрикивая на лошадку.
   -Ну, родимая, пошла, вывози из этой грязи. При этом он слегка хлестал вожжой лошадку, та было начинала дёргаться, прибавляя шаг, но вскоре снова переходила на размеренный шаг.
   Глину и камни сменила более или менее нормальная дорога. Местами ещё торчали  бугорки серого с проталиной снега. Покрыта дорога мелкой каменистой галькой, с примесью весенней грязи. Так обоз артели прошёл вёрст пять по хорошему пути. Ни кому было не известно кто вымостил эту дорогу галькой.Все кто был в артели хаживали по этой дороге ещё с детства, она так и не меняется — ни дожди ни ветра не портят её. Егор Кузьмич окликнул Матвея:
   -Матвейка, а ну-ка давай  передай всем из уст в уста, что скоро привал. Матвей, привстав на полусогнутых, держась крепко за вожжи, повернулся назад громко крикнул:
   -Эй, братцы, привал вскоре, передай другому.
    Многоголосие разнеслось по лесу.Последним замыкающим обоз ехал Захар Серебряков и, обернувшись на зад гаркнул  -" Передай прив..." — но тут же на полуслове осёкся, видя что ни кого позади его нет. Люди, повернувшись в его сторону, громко, как лошади, заржали- знали, что позади Егорки ни кого нет.
  -Ты, Егорка, весть сию наверное лешакам передал, что за нами плетутся — кто-то выкрикнул из артельщиков и снова раздался смех.
   Егор Кузьмич подумал: -" Хорошо путь начинается — с веселья, а то плелись как на похороны".
    Для привала выбрали сухую полянку.Расположившись, накормили лошадей, сами отдохнули да скромной еды отведали. На привале Егор Кузьмич поведал бугровщикам о том месте, куда они едут копать.
     -Путь наш не близок, от нашей деревни к реке Саргуска, после до озера Саргуска, от озера ещё вёрст 20, а может и поболее. Там в заросшем лесом месте и находятся мары скифские.
(Егор Кузьмич предполагал, что не он один за этими сокровищами может охотиться, желающих до кладов развелось много и встреча с ними опасна).
   -Для этого мы и взяли с собой оружие — так оно  безопасней, хотя бы будет чем защититься от разбойного люда, что по лесам шастает.
   -Дозволь, Егор Кузьмич, слово молвить.
   
  -  Молви, Игнат — Егор Кузьмич был весь во внимании выслушать Игната.
    -Я вот чё подумал, ежели кто-то наперед нас там окажется, то что делать-то будем?
  — Правильно спросил и по делу. Будем надеяться, что мы будем там одни, а коли кто-то супротив нас пойдёт, то отпор дадим. Место то, почитай, ни кому не знакомо, а мне, по случаю, досталась карта и сказывал о нём один старец-отшельник. Так что братцы нам ли удалым бугровщикам бояться?...
   Бугровщики хором возгласили:- «Не посрамим себя, дадим отпор злодеям». Взяв в руки топоры да остры сабли и ножи, замахали ими над своими головами.
  -Да буде вам, братцы, ишь как раздухарились — унимал Егор Кузьмич пыл своих бугровщиков.  Отдохнув, бугровщики снова собрались в путь.

  Так они и пробирались до места — то не проезжая дорога вставала на их пути и всем миром приходилась чуть ли не на руках перетаскивать телеги.Но бугровщики не унывали — на привалах байки сказывали о кладоискателях, кто-кто, а Чубатый за всё мог поднять настроение мужикам.  Шли они ни много ни мало, а почитай неделю.Подойдя к  заросшей возвышенности, Егор Кузьмич всматриваясь в карту и обводя взором местность, понял — они пришли на место.
    Проглядывался бугор, заросший кустарником и мелкими деревьями. Егор Кузьмич с облегчение вздохнул — сбылась его давняя мечта. Сколько было потрачено сил и денег что бы дойти до этого места. Радовало ещё то, что  не встретились им на пути лихие люди, а то кто его знает чем бы закончился их путь к кладу.Этой находке кургана Егор Кузьмич был обязан Костромскому попу, Григорию Елисееву, и чудеснику, Леонтию Андрееву — хотя обе личности сомнительные и пользовались дурной славой, но именно они указали это место. Егор Кузьмич поверил попу Григорию от того, что он был тесно связан с  царевной Екатериной, которая, как известно, отличалась особой страстью к кладоискательству. Она держала при себе баб -ворожей, которые по её приказу, якобы видели сны про клады. На эти места посылались люди для взятия кладов — вот и Костромской поп Григорий Елисеев указывал места по особой тетради, что имелась у него. Много раз указанные им места были с положенным кладом, но заговор баб-ворожей против попа чуть не стоил ему жизни. Обвинили они его в связи с нечистой силой, а так как Екатерина была набожна, то хотела она его заточить в подвалы монастырcкие.  Пришлось попу Григорию бежать и скрываться от царевны Екатерины, но встретился на его пути Егор Кузьмич — так поп Григорий и прибился к их артели бугровщиков.
   Мужики выбрали сухую поляну для стана  не далече от бугра. Начали обустраивать место — жить придётся долго. Строили навесы и раскладывали шатры. Лошади неподалёку ходили маленьким табуном кормились овсом. Бугровщики доставали инструмент, кто-то разжигал костёр для сугреву и приготовления пищи. Все занимались чётко своим делом, которое у них было отлажено годами. К Егору Кузьмичу подошёл чудесник Леонтий Ануфриев и завел с ним беседу.
   -Егор Кузьмич, как ты намерен  ход-то в мару найти? — удивил сей вопрос Егора Кузьмича не думал он о том, что надо ход искать в мару.
   -Да я, Леонтий, как-то об этом и не думал мы просто разрывали мару, а там как удача улыбнётся.
   -Сей курган не просто насыпь, он полый из внутри. Пока вы все суетились с обустройством стана, я да поп Григорий с монахом Кириллом обошли мару.Каждыи из нас проверил своим способом, но редко случается чтоб все пришли к одному решению — мы поняли, что  мара полая и неё есть вход.Ход мы ищем и, как его обнаружим, известим тебя.
   Леонтий понимал, что ошарашит этим Егора Кузьмича и ждал как ко всему этому отнесётся сам купец.
   -Да, Леонтий, ты меня удивил.Ни как в толк не возьму — как это вам удалось? Не зря я вас к себе взял, буду с нетерпением ждать когда вы найдёте вход.
   -Рано нас не почитай, может мы и не оправдаем той надежды, коли тот вход не сыщем. Нам пора за дело своё браться.
   -Вот же, Леонтий, пусть вас благословит поп Григорий. Бога я просить не буду поскольку богохульничать мы собрались — Егор Кузьмич лишь мог пожелать удачи, а сам направился к мужикам. Подойдя  к уже разожжённому костру и осмотревшись вокруг, поискал кого-то взглядом, присел на лежащее поваленное дерево. Взглядом он отыскал Макара, который подкладывал дров в костёр, рядом с ним стоял Николка Молчанов с большим котелком в руках  и хотел приладить его над костром. Егор Кузьмич, глядя на Николку, попросил его:
    -Вот что, Николка, созывай народ — совет нужен.
    Николка чуть ли не выронил из рук котелок -  то ли торопился то ли это было для него неожиданно. Макарка подхватив из рук Николки котелок строго сказал:
   -Да иди уж, я тут сам котелок поставлю.
  Николка по началу побежал, но опосля одумался:- «Чего это я бегом- то побежал коль крикнуть можно» — и закричал:
   -Эй, мужики, Егор Кузьмич кличут слово имеют сказать.
    Те, кто услышал, пошли к костру, только поп Григорий с монахом Кириллом да чудесником Леонтием пропустили тот зов мимо ушей -  им было не до этого — переди их ждал поиск входа в мару.
  Собравшись, артельщики поинтересовались у Егора Кузьмича:
  — Егор Кузьмич, что хотел нам сказывать -  мы слушаем.
  — Да вот, братцы, наш чудесник со своими друзьями кое-что обнаружили, дескать мара та оказывается изнутри полая, вот и хотят они в неё вход найти. Так ли им надо поступать или мы по нашему по старому туда входить будем? Что скажите? — Егор Кузьмич ожидал от своих артельщиков бугровщиков совета, так ли надо делать или по другому.
  -Так я разумею, что хорошее дело они затеяли. Вот только ни как не разумею — как им удалось распознать что мара полая? Чудеса да и только — Игнат Чубатый имел такое своё мнение.
   -Я думаю, братцы, чего тут думать-то. Пусть ищут ход, а коли не найдут, то не беда, как всегда в землю вгрызаться будем.
   Собравшиеся товарищи поддержали сказ Чубатого. Егор Кузьмич, привстав с брёвнышка и кинув всех взглядом, промолвил:
    -Так тому  и быть, подождём денёчка два, а коли они ни чего не найдут, будем копать — нам каждый день дорог. Люди стали расходится по своим местам. Егор Кузьмич пошёл в свой шатёр.
  -И всё же ни как не разумею, как они узнали, что там полое место в маре?
   Тем временем друзья-чудесники приступили к поиску входа в мару.
   Чудесники разбрелись по кургану и каждый своим способом искал вход в мару. У каждого из них имелась в мешочке на груди Петров-крест (плакун трава) как средство при помощи которого можно прогнать бесов и добыть клад, спрятанный в земле кем-то.  Поп Григорий отыскивал клад так — отслужил молебен св. Иоанну Новгородскому, затем на месте спрятанного клада достал девятичиновную просфору и прежде чем отыскать место или взять клад он окурил то место ладаном и опрыскал святой богоявленской водой. Не забывал поп Григорий и Вызывную книгу, содержащую в себе заклинательные молитвы. После поп Григорий с крестом обходил местность, тщательно водя крестом над поверхностью земли. При этом он что-то нашептывал. Вот рука его замерла под небольшой кривой берёзой рядом с которой лежал валун пудов на десять али пятнадцать. Это место и определил входом поп Григорий.Чудесник Леонтий  почти ползая на коленях разгребая руками пожухлую траву да мох искал  место входа. Не на то он был способен, а способ его был в том, чтоб обманывать кладоискателей гремучим серебром, так он выдавал чудесное действие разрывом железа, как бы разрыв травой. Так он обманом продавал ту траву малограмотным крестьянам. Ползая, он руками разгрёб небольшую ложбинку на вершине кургана, по всему  бы вход не должен был находиться на вершине, но Леонтию показалось что это то самое место входа. Лишь монах Кирилл праздно ходил возле кургана, сломив еловую веточку, воткнул её на место, определив его местом входа. На этом поиск входа чудесники прекратили. Чья была правда судить артели и Егору Кузьмичу, а выбрать из трёх мест одно — не просто. На утро второго дня чудесники сказывали свой выбор Егору Кузьмичу, тот собрал бугровщиков и пошли они к выбранным местам.
   Егор Кузьмич с бугровщиками подошли к месту, где указал Леонтий. Карабкаться на вершину кургана было сложно, мешал густо растущий кустарник, всё же им удалось пробиться к ложбине, где, по словам Леонтия, находился вход в мару. Матвей, Игнат и Павел начали раскапывать это место -  песок с мхом — казалась бы благодать капать.Но не тут-то было — корни не давали шанса копать лопатой, лишь топор мог помочь, разрубая сплетение корневищ. Егор махая топором, матерился, как он считал, мат придаёт силы.
    -Вот же сука завьючная, все руки бля отбил. Ни как раздолбатся не может — далее сыпался мат-перемат....
   Пашка махал киркой после того, как Егор обрубил корни. Матвею оставалось отгребать лопатой где-то на локоть.Пашкина кирка ударилась о камень.
      -Вот ещё напасть, видать камнем свод заложен. Помучает он нас, помнится как то такой разбирали, так сколько пота с нас тогда согнало. Пашка глянул в сторону Егора Кузьмича, который наблюдал за работой бугровщиков.
    -Да, Пашка, помнится было так. Вы пока ройте туточки, а я остальных рапределю по другим местам.
Егор Кузьмич разбил всех на тройки и определил их на другие места раскапывать наиденные входы. Захар, Владимир и Николка пошли раскапывать место монаха Кирилла. Место попа Григория пошли раскапывать сам поп Григорий, Егор Кузьмич и Макар. Место монаха оказалась не столь заросшим и копалась не так сложно, но всё же приходилась помохать киркой.Углубились почитай на полтора метра, по сторонам взяли по метру, но ни чего не было похожего на то, что тут должен был вход. Захар глядя на Кирилла зло выкрикнул ему.
      — Что зенки выпучил, нать бери лопату да рой, коли ход здесь увидел -  Егорка, вылезая из ямы, швырнул лопату к ногам монаха. Тот, немного потупившись, взял лопату залез в яму. Владимир и Николка стояли по краям ямы, они менялись, по очереди  копая землю.  Кирилл взялся было рьяно копать, но вскоре пыл его угас. Ещё углубились и расширились, но в яме  ни чего не было. Егорка дал команду прекратить копать за зря.
    -Бросайте, братцы, это дело, монах не то место выбрал, тока зря времечко теряем. Айда до других, может там что-то нашли. А ты рой, монах, да молись, может с молитвой что-то и нароешь.
     Кирилл продолжал копать, а сам выжидал когда Захар с товарищами скроются из виду. Как только их не стало видно, монах в сердцах вышвырнул лопату в сторону и со злобой поклялся всем им припомнить за то, что они его так оскорбили. Месть монаха будет ещё впереди, а пока что у Игната с товарищами откопалось что-то похожее на свод из камней. Это их сильно обрадывало-  знать они точно на том самом кургане и как бы там не было, вход всё равно пробьют.
    Егор Кузьмич с попом Григорием да Макарам начали было окапывать  булыжник, что бы потом сдвинуть его, но никак тот камень не поддавался, сил не хватало сдвинуть его с места. Хорошо что вовремя подошли к ним Захар с товарищами. Макар хотел было идти за подмогой, а подмога пришла сама и вовремя.
    -Братцы, как вы вовремя, словно предчувствовали, что нам нужна помощь. Егор Кузьмич обрадовался приходу своих людей.
   -У монаха  ни чего — зарылись в глубь, а толку ни какого.
    Захар искоса, с недоверием глянул на монаха. Что-то не внушал доверия Захару  монах Кирилл, к тому же он был пришлый — что у него за душой было, не ведомо.
    -Не стоит на монаха серчать — с кем не бывает. Всяк ошибиться может, давайте-ка лучше камень попробуем сдвинуть. Поп Григорий нас уверяет что под ним вход в мару.
    -Вот и посмотрим так ли оно будет.
   Все вместе ещё поглубже подрыли камень и вагами начали двигать его, но камень что-то не хотел двигаться. Поп Григорий обошёл камень, что-то нашептывая, после чего залез под камень, пошарил там рукой и с уверенностью сказал:
   -Камень пойдёт, двигайте по-тихому.
   И правда, не прилагая больших усилий, камень с первых толчков начал заваливаться, а после ещё с нескольких рывков вовсе покатился в низ.
   Взору открылась чёрная дыра лаза в мару. От такой неожиданности у Егора Кузьмича да и у других, стоявших возле лаза, перехватило дух.
     -Вот же воистину чудеса творишь Отче. Помнится и тогда годом ранее ты тоже нам нашёл место клада. Благодарствуем от всех бугровщиков, а то глядь нам бы весь курган пришлось перерыть.
   -Да что, Егор Кузьмич, не стоит, я же  с Божьей помощью да чудесными тетрадями тот вход нашёл. Поп Григорий всего-то вынул камушек, который не давал скатиться большому камню.
   Народ начал собираться возле входа  в мару. Отложив свои раскопки, Игнат с Лаврентием поспешили к месту входа.Пашка с Матвеем отошли к стану присмотреть за лошадьми да разжечь костёр.  Почитай все собрались, тоже благодарили попа Григория и меж собой обсуждали это событие. Не забыли и Лаврентия поздравить, он тоже проявил смекалку и с помощью своих чудес нашёл само место.Про монаха Кирилла все позабыли, еще больше накатила на него злоба на всю артель.
   Чубатый, подойдя ближе к входу, который зиял на него чёрной мглой, сунул туда голову, всматриваясь и  пытаясь что-то разглядеть во  мгле. Его за рукав одёрнул поп Григорий:
   -Ты  какого рожна лезешь без молитвы  — навлечь беду на нас хочешь. С молитвой входить надо, а то бесов растревожишь.
  -Так я, ежели что, первым могу войти в сей вход.
   Чубатый хотя и был бравым казаком, но побаивался той не ведомой чёрной мглы.
   — Не спеши, Игнат, в пасть дьяволу лезть. Всему своё время. Вот отслужу молебен, да прочтём молитву, тогда  можно будет заглянуть туда. Поп Григорий предполагал чего можно ожидать от этого места, курганы таят в себе много ловушек от не прошенных гостей.
   -Так, Отче, может молитву да и проверим это место — не унимался Чубатый.
   -Да что ты рвёшься, Чубатый, надо как-то подготовиться. Отче прав, спешить нельзя, обмозговать надо. Да и дело это добровольное туда лезть.
   Егор Кузьмич отвёл в сторонку Чубатого и шепнул ему на ухо, так, чтобы другим было не приметно:
   -Ты, Игнат, не спеши лезть в ту дыру, пока что ты и на верху сгодишься.
    Чубатый кивнул головой, что всё понял. И как же теперь быть -  рвался первым лезть в мару, а теперича на попятную пошёл — что товарищи о нём подумают… Игнат надеялся, что у Егора Кузьмича есть то, что может его отвести от места того и в глазах товарищей трусом не выглядеть.
   -Артель, а  теперича все к стану — отдыхать будем, уже смеркает да вон и дождик заморосил, а завтра раненько будем готовиться пролезть в ход мары.
     Бугровщики расположились кругом возле костра, отведав кушанье да попив чайку, вели меж собой беседы. Языки пламени высвечивали в темноте их лица. На лицах гримасой отображалась думка о кладе — всем хотелось побольше злата да серебра. Думы да не частые разговоры артельщиков меж собой нарушил голос Чубатого:
   -Вот, братцы, хочу я вам поведать одну байку-предание.
   Народ навострил уши, слушая Чубатого. Всем не терпелось услышать от него новую байку. Чубатый поворошив палкой угли в костре, начал свой сказ:
    -Одному дьякону привиделся мужик. Мужик явно наделенный  невидимой силой. Появится-убежит в сарай и пропадёт и всё на одном и том же месте. Смекнул дьякон в чём дело и стал рыть в том месте землю. Вырыл яму в сажень глубиной и наткнулся на пивной котёл прикрытый сковородой, хотел было его вытаскивать да вдруг услышал чей то голос: — «А что ты тут, добрый человек, делаешь?»
-«Тебе- то какого чёрта нужно?» -  ответил дьякон. И тот час услышал как в руках его дрыгнул котёл и затем медленно и тяжело начал погружаться в землю. Догодайся дьякон позвать того человека на помощь и стал бы богатым.Вот таков мой сказ.
   После этой байки почему-то все перевели свой взор на попа Григория.
   -Скажи, Отче, правда ли в байке сей сказано? — спросил Владимир попа Григория.
    Поп Григорий исподлобья глянул на Владимира после перевёл взгляд на монаха Кирилла и изрёк из уст своих таковы слова:
   -Правда, сын мой Владимир, в том предании сказано. А ещё так говорится — Что клад да талан не на всякого живёт, а убытка да беды не минет....
      Не всяк понял смысл сего  сказа. Артельщики промолчали, лишь одобрительно кивнули головами, дескать всё они поняли, лишь мрачно сидевший на поваленном дереве монах, со злобой глядя на попа, произнёс:
   -Вы что, братцы, не ведаете, что поп вас в тяжкие грехи заводит? В сих словах его сказано -а убытка да беды не минует.А коли так, пущай сам первым в тот курган спустится. Посмотрим как его загробная жизнь встретит — на лице монаха появилась ехидная улыбка.
Люди заволновались — те слова монаха были  к попу Григорию не приемные. Захар, встав с места, хотел было подойти  к монаху и дать ему в лоб, но товарищи остановили его.Захар лишь выкрикнул монаху Кириллу:
    -Вот ты первым и пойдёшь в мару, тока тем ты очистишь свою гнилую душонку.
    -Гнать его надо из артели, чует моё сердце что беду он нам накличет — высказал своё мнения чудесник Леонтий. К словам которого прислушивались все и Егор Кузьмич.
    -А что ежели и взаправду монах зло надумал -  Егора Кузьмича обуяли сомнения и он решил пока до входа в мару ни кого не прогневить.
   -Ладно, дружи, успокойтесь, не надобно нам гневаться. А ты, Кирилл, придержи язык и не гневи народ, я на их стороне. Не надо гневить попа Григория. Не забывай это он открыл нам  место входа. И мы встанем на его защиту, ежели кто его обидит.
    -Ваша воля, Егор Кузьмич, я и сам хотел от вас уйти -  так что прощевайте.
   Монах, откланявшись, растворился в темноте леса, не собрав с собой скромного скарба -  просто взял и ушёл.
    Это насторожило артельщиков.Кто-то было хотел погнаться за монахом, но Егор Кузьмич остановил прыткого артельщика — ни к чему им было затевать переполох, надо было беречь силы и нервы для входа в курган. До утра оставалось не столь много времени, но как-то было теперича не до сна, да ещё этот случай с монахом, который стал опасен для бугровщиков. Но сон сам собой сморил  людей, проснулись от того, что кто-то будит каждого из бугровщиков. Им оказался Матвей, который подходя к каждому спящему, будил его. Не выспавшиеся люди, протирая глаза, не хотя вылезали из своих навесов, подходили к костру согреться да испить чаю. После чего все отправились к кургану. Возле входа уже стояли Егор Кузьмич, поп Григорий и Чубатый. Люди встали кругом возле входа, ожидая что скажет Егор Кузьмич. Ждать долго не пришлось, Егор Кузьмич начал говорить оглядывая пристальным взором каждого артельщика.
     -Вот наконец- то мы начнём копать этот курган. Но прежде надо в него войти и я на это благое дело вызываю добровольцев. Признаю, что вход может быть опасен. Что скажите и кто согласен войти в мару?
    -Постой, Егор Кузьмич, не торопи людей. Я нашёл это место я и пойду — поп Григорий знал, что только он может войти в мару.
   -Мне надо будет ещё двоих. Сразу предупреждаю — могут быть ловушки, тщательно скрытые от глаза. Так что кто пойдёт держаться надо друг к другу и идти след в след.
    Егор Кузьмич нервничал — ему не хотелось рисковать жизнью попа Григория, тот ещё пригодится, так как много чего знает и в случае может отвести беду.
     -Ты, Отче, не поспешал бы рваться вперёд, может как-то без тебя обойдёмся.
   -Да нет, Егор Кузьмич, не обойдётесь. Раз я сказал, так тому и быть. Ну что, есть отчаянные, кто со мной пойдёт? — Григорий ждал кто выйдет к нему.
    Ждать долго не пришлось, вызвались с ним идти Леонтий и Матвей. Леонтию само собой дано было идти в курган, поскольку он знал всяк приметы и мог как-то распознать место, где может встретить их беда, но скифы хитры и так просто свои богатства не отдадут. Нравы и культура их была крестьянам не известна, лишь поп Григорий да Егор Кузьмич предполагали сколько богатства может таить могильный курган(мара).
   -Вот и хорошо, братцы, только не пропадите и выйдете к нам живы и здоровы. Ангела вам в путь, хотя Бог видит куда мы лезем и не одобрит сие деяние — Егор Кузьмич, подойдя к своим бугровщикам, дружески похлопал их по плечу.
   -Может ещё кого возьмёшь? — предложил Егор Кузьмич Григорию.
   -Да нет, мы не копать идём, а осмотреться — ответил поп Григорий.
   -Ну ежели так, то в путь — Егору Кузьмичу было как-то не по себе. Что ни говори, а страх всегда присутствует, когда вскрываешь могильный курган, да и поп Григорий уже как ни поп, а просто у которого есть особая тетрадь — он-то и находит всё добро, скрытое в матушке земле. Да ещё Лаврентий своим чудесным даром помогает искать сокровище.
  -Пора спускаться — произнёс Григорий — Но прежде чем войти в мару, я совершу молебен.
   Поп Григорий троекратно окропил вход в мару святою водою «не питою»и проговорил три раза Иисусову молитву. Как он, так и все находящиеся с ним, должны произнести заклинание дьявола.
«Заклинаем дьявола Люцефера, тьмы князя града ада гиенского. И всех с тобою злых нечистых дьявольских духов. Живым своим истинным Богом, господом Исусом Христом, сыном Божьим и сыном Марьиным.Аллою и амегаю от сего часа и минуты, да изыди от сего места и со всеми своими нечистыми духами. Не видимо нами рабами Божьими на сух лес, на желтые пески, на сине море- океана. Аминь аминь аминь.»Затем все следовали в мару за попом Григорием и за чудесником Лаврентием, без робости и сомнения они скрылись в черной мгле входа в мару.
  Лишь мерцание пламени от их факелов давало знать, что люди удалялись всё глубже и глубже в чрево могильника.
   Войти в мару оказалось ни так просто — лаз был узок и пришлось буквально втискиваться, держа перед собой факел. Первым полз Григорий, за ним Матвей и позади их полз Леонтий. Они буквально ползли по каменистой земле. Торчащие острые края камней скребли их тела разрывая одежду, словно кто-то специально уложил те камни остриём по ходу лаза. Григорий, вглядываясь  сквозь мерцающий огонь факела, разглядел что-то вроде большого пространства. Он не ошибся — лаз вывел их в более просторное место. Было то место выложено сводом из камня высотой аршина два и ширины в три или четыре аршина. Вылезая из лаза за Григорием, товарищи вздохнули облегчённо.
     -Наконец-то выползли — Григорий, оглянувшись и освещая пред собой факелом, смотрел как один за другим из лаза выползают Матвей с Лаврентием.
   -Да вроде ни чего, тока вот одежонку попортили да руки поцарапали — ответил Матвей, выползая на четвереньках из лаза. За ним выполз и Леонтий.
     -Да, братцы, местечко страшновато, будьте внимательны.
    -Эка как они камень к камню уложили, знать богата мара.      Григорий водил из стороны в сторону факелом, рассматривая местность. Камни были уложены сводом, внутри мары можно было передвигаться чуть пригнув голову. Матвей оглядевшись шёпотом спросил Григория:
      -Да, богато должно быть здесь. Что ни копаю, а такое впервые вижу.
    -Так что тут видеть, камни же кругом, ежели б злато взору предстало, вот тогда бы и радость — Леонтий усмехнулся на слова Матвея.
   -Ты, чудотворец, зубы то не скаль, не любит мара смехохусей, в ней надо молча ходить да с мрачной рожей.
    Кому было этого не знать, как Матвею, который с товарищами не один курган раскопал.
Леонтий всего-то с ними первый сезон ходит, да и поп Григорий тоже не так давно к ним прибился. Заменили они двух их товарищей, погибших под завалом.
    -Ладно, братцы, не будем рассусоливать, а лучше будем гробницу искать, но помните, что на каждом шагу опасность подстерегает.
   -Да как не помнить, столь раз талдычишь одно и тоже — не выдержал Матвей. Ему как-то все эти нравоучения стали досаждать. Поп Григорий, который предостерегал товарище, не стал выражать свою обиду на слова Матвея.
    Подземелье не было столь длинным. Люди скоро упёрлись в стену из камней.
   -Вот те на, что это? Не уж то это и всё где же тогда погребальное место? — попу Григорию было не понятно как устроена система ходов кургана (мары).
  -Да, что то тут не так — слишком спокойно и без происшествий мы прошли это место.
  Лаврентий начал руками ощупывать камни. В одном месте руки его что-то нащупали, то, по словам Лаврентия, было замурованным ходом в другое помещения.
   -Как же ты, Лаврентий, так находишь? Одно слово — чудесник. Матвею было в диковинку все причуды Лаврентия.
   -А вы, Матвей, до меня как искали места кладов?
  -Как искали — так и искали — по приметам да щупом землю протыкали, а то ежели камни, то простукивали ища пустоты.Ну так это не важно, важно теперича, что точно ли ты место указываешь. Надо вскрывать, вы в сторонке постойте дозвольте это сделаю я.
   Лаврентий ещё раз указал Матвею место, где надо вскрывать, а сам с Григорием отошли в сторонку, не мешая работать Матвею. Как бывалый копальщик, Матвей достал из кожаного мешочка инструмент и принялся за разбор камней.Аккуратно выскребал из швов между камней раствор -смешанные глина с известью. Узким, крючковатым, кованным прутом ему с трудом удавалось что-то выскрести.
    -Ты только глянь, Леонтий, что за чудо раствор — ни чего его не берёт, сто потов согнал, а тока на пядь продвинулся. Матвей обращался к Леонтию, как бы хотел от него получить какой-нибудь совет.
   — Да как же вы ранее камни отрывали ни уж то так и маялись? Леонтию было и впрямь невдомёк — как можно прутиком разобрать кладку из камней.
   -Так по всякому приходилось, то молотом с ломом разбирали, то  вот и так швы выскребали, ежели боялись обрушения. Сегодня как раз тот самый случай, боюсь как бы от шума нас не привалило.
    Матвей так и не получил от Леонтия совета. Присев на корточки, думу стал думать как бы по другому разобрать это место. Стояла тишина, как будто все думали об одном и том же.
   Леонтий знал как вскрыть то место и у него было чем это сделать, но, как Матвей уже заметил, боязнь обрушения не давала ему пойти на это. Боялся он и за жизнь своих товарищей. Поп Григорий лишь молился Господу, хотя молитвы навряд ли доносились до Бога.
     — А ежели рискнуть да молотом с ломиком поработать? Вы бы куда по дальше отошли, а я бы помахал молотом. Матвей был в отчаянии  от того что не получается у него разворотить эти булыжники.
    -Не спеши, Матвейка, есть у меня одно чудо-средство, коим мы можем разворотить камни, только вам придётся, как ты предложил, где то укрыться.
   Делать было не чего, другого всё равно не надумали и товарищи согласились с предложением Леонтия. Отойдя в безопасное место, как им казалось, Григорий с Матвеем стали наблюдать что будет делать Леонтий. Но ни чего не было видно Леонтий стоял к ним спиной и лишь тусклый свет от факела не много освещал его фигуру.
Леонтий достал из мешочка несколько пузыречков в одном был какой то порошок серебристого цвета  в другом  желтоватая жидкость.Посыпав вещество из пузырёчка на железный прутик, заложенный в шов камня, началась реакция — соприкоснувшись вещество запенилось и словно вскипело. Леонтий успел укрыться — в тот же  момент прогремел взрыв. Внутри кургана всё содрогнулось, со свода, что был над ними, посыпалась земля. Товарищи, пригнувшись и обхватив головы руками, пали коленями на земляной пол. Кто  что думал в тот момент — осталась тайной. Но свод был выложен прочно и выдержал удар. Когда стало ясно, что беда прошла их стороной, товарищи встали с земляного пола, стряхнули с себя грязь да пыль и поспешили взглянуть что же стало с тем местом, которое они  пробить не могли. Наконец- то их ожидала радость, пред их взором открылась зияющая дыра, а рядом с ней валялись обломки камней. Все с облегчением вздохнули.
   -Наконец-то, братцы, нам удалось разобрать этот вход.
    Леонтий и сам ни как не ожидал такого. Видимо не зря он в расщелину шва запихал железо, только так могло подействовать его «Гремучее серебро». Не зря он столько лет ставил всякие опыты в кузне, вот как оно бывает — пригодилось в трудную минуту. Все радовались и благодарили Леонтия.
Их радость омрачилась первой ловушкой, поставленной в том месте, где лежала гробница. Матвей с Леонтием начали пробираться к ней сквозь ещё не осевшую пыль, перешагивая через лежащие булыжники. Поп Григорий остался в стороне подсвечивать факелами помещение. В тот момент как Леонтий с Матвеем приблизились к гробнице, раздался скрежет железа, доносившийся от куда то сверху. Тяжёлая решетчатая клетка рухнула с верху на них. Григорий и глазом не успел моргнуть, как его товарищи оказались в западне. Удерживая в одной руке факела, боясь что бы они не погасли, а другой протирая глаза от пыли, он прокричал товарищам:
     -Братцы, живы ли вы? Вот же, предостерегал я вас об опасности и на тебе, она прям нам на голову свалилась.
 Где то в полутьме послышался шорох и чуть лёгкое постанывание.
    -Вас кого-то видать покалечило, вон какие стоны слышатся. Григорий перепугался за жизнь товарищей. Голосов их так и не было слышно. Но спустя некоторое время всё же чей то голос дал о себе знать. Отозвался Матвей:
    -Да вроде живы, чуток плечо моё задела эта зараза. Леонтию ногу придавило, щас могать вдвоём приподымем клетку.
   -Теперича я тебе, Григорий, поверил — не зря ты нас об опасности предостерегал.
Пробравшись к товарищам, Григорий с Матвеем пытались приподнять клеть, но их усилия были тщетны. Клеть так и не могли приподнять.
Оставшись в не клети, Григорий принял решения выйти на поверхность за другими бугрувщиками. Коим показать место да помочь поднять клеть. Леонтий стойко переносил боль, но с легка постанывал, видимо клетью раздробило ему ступню. Матвей и Леонтий остались в заточении в железной клети.
     -Ты уж, Григорий, поскорей возвращайся, а то что-то жутковато становится. Матвей, прижавшись к железным кованным прутьям решетки, присел возле Леонтия, стараясь как-то подбодрить товарища добрым словом.
     -Да уж постараюсь, Матвей, поскорее выбраться на свет божий. Коли какая-нибудь напасть мне на пути не встретится.
    Напасть на пути Григория не встретилась. Путь обратно был не так прост, приходилась где-то на ощупь идти, поскольку факел начинал догорать, но всё же ему удалось выбраться на свет божий. На верху мары были сумерки и Григорию было невдомёк сколько времени они находились в маре. Его встретили Егор Кузьмич и ещё трое  остальные находились в  стане.
Егор Кузьмич первым заметил что из входа в мару кто-то пытается вылезти. Он и  трое бугровщиков в миг сорвались с места от костра, подбегая к входу. Пред Егором Кузьмичом предстал поп Григорий.
    -Вот те на, наконец-то  — мы уж не чаяли вас дождаться не знали на что и думать.
    Егор Кузьмич по-братски обнял Григория. Ему и другим бугровщикам не терпелось услышать добрую весть от попа.
     -Ну что, Григорий, нашли клад? Где Матвейка с Леонтием?
   На вопрос Егора Кузьмича поп Григорий не сразу ответил, лишь трясся от холода, который настиг его на поверхности. Он, шевеля онемевшими губами, пытался ответить. Собравшись духом, он всё же ответил ему:
    -Клад нашли, да только вот беда с товарищами приключилась. Угодили они в ловушку, клеть железная на них пала, теперича сидят они там в затворе.У Леонтия нога придавлена клетью, так что поспешайте им на помощь, да поскорей.
   Весть о кладе всех обрадовала, но огорчило то, что их друзья в беде.
      Егор Кузьмич распорядился чтоб Чубатый созывал всех людей. Чубатый, сноровисто подхватившись, горлопаня, бежал созывать бугровщиков. Николай Молчанов накинул на плечи Григория тулуп, дабы тот смог как-то согреться. Григорий одобрительно кивнул головой Николаю, в знак благодарности. Перекрестившись, что-то пробурчав про себя, Григорий попросил испить чаю. На что ему тут же кто-то из бугровщиков протянули кружку с горячим чаем и жирный кусок мяса. Григорию хотелось  есть и мясо было как раз к стати. Горячий чай да тулуп начали согревать Григория. Подкрепившись мясом он был готов проводить всех в мару. В стане остались Павел с Владимиром. Остальные начали спуск в мару. Первым, уставшим, но не подававшим вида на усталость, шёл Григорий, за ним Егор Кузьмич, а далее остальные. Вроде и путь короток, но всем он показался долгим и в прям было такое ощущения, что их кто-то преследует и вот что-то не доброе должно случится. Дошли до места благополучно и все опасения были напрасны. Попа Григория всё же терзали не добрые мысли и предчувствие ещё какой-то беды его сильно пугало. Матвейка и Леонтий были рады своим товарищам, которым с большим трудом удалось освободить их. Нога у Леонтия оказалась зашибленной. Клеть удалось подвинуть от мест захоронения, бугровщики начали вскрывать могильник. На костях скелета погребённого и рядом с ним лежало много золота и серебра. И всяких других вещей. Знать человек был богат и знатный, так подумали бугровщики, не скрывая своей радости от найденного клада.
     -Братцы вот так нам бугорок-золотырь достался. Ныне нам что-то везёт — так скоро в наши руки злато да серебро не давалось.
     Егор Кузьмич взглянул на радостные лица своих бугровщиков -золотырей, но что-то на сердце свербило, думы не хорошие лезли в голову. Было ощущение беды, вроде бы надо радоваться такому везению, но радость была только внешне показана, внутри не так было радостно.
     -Вы помогите Леонтию, берегите его — без него да попа Григория не видать бы нам богатства.
    Давая наказ товарищам, Егор Кузьмич водил из стороны в сторону факелом, оглядывая свод и стены бугра. Ему казалось что от куда-то от туда ждать беды. Рассматривая невиданные изделия из золота и серебра, бугровщики дивились таким чудесам.
    -Как же это им сподобилось такую красоту отлить? Мастера же были эти скифы! — разглядывая одну из фигурок, размышлял в слух кузнец Захар Серебряков.
    -Да, Захар, диво так диво — огласился с Захаром Николай Молчанов.     Сложив все богатства в мешки, бугровщики начали выбираться из мары. Игнат помогал Леонтию передвигаться, пригодилась и рогатулина, взятая Игнатом для Леонтия. Опираясь на неё да на плечо товарища Леонтий мог идти. В мешки напихали всякую всячину — поделки из кости да меди, фигурки да посуда повседневного быта, было и оружие — кинжалы да мечи. С трудом, истекая потом и матерясь, всё же они тащили своё богатство к выходу. Егор Кузьмич с Григорием и Матвеем шли впереди они с Матвеем несли злато да серебро. Беда пришла неожиданно. бугровщики подошли уже к выходу, как со стороны из стен вылетели острые копья. Одно из них прошло задев руку Егору Кузьмичу, другие проткнули несколько бугровщиков, что шли позади. Начались стоны и крики, люди были в смятенье от случившегося ужаса.
       -Как же так, Григорий, вы же прошли до склепа — только клеть вас накрыла, а тут такой ужас… Что делать-то будем?
   Егор Кузьмич, не обращая внимания на рану руки, ожидал ответа от Григория, но тот не мог ни чего ответить, поскольку и сам ни чего не понимал. Люди, кто остался в живых, лежали на полу. Кто-то перевязывал раненых товарищей, истекающих кровью.
    -Одно могу сказать — живыми мы от сюда не выйдем. Разгневались их Боги на нас. Хитро продумали ловушки — впустить впустили, а не выпускают с награбленным. Как же это возможно?
     Григорий в слух рассуждал, но так и не мог понять тайну этих ловушек.
    Матвей перевязал рану Егору Кузьмичу." Вот что тревожило мою душу" — подумал Егор Кузьмич- «Видимо и впрямь есть защитники бугров, а то кто-то говорит что это всё напраслина...
    -Братцы, отзовитесь кто жив-то остался.
  Егор Кузьмич окликнул, ожидая от артельщиков ответа.  Отозвались Леонтий с Игнатом.
      -Мы тока живы.Макар с Захаром наповал, а Николка кровью исходит. Что теперича делать-то, Егор Кузьмич? — Игната одолевал страх так же, как и других.
    -Мы и сами не знаем, Игнат, что делать.
    Егор Кузьмич надеялся на Григория и Леонтия. Леонтию были известны такие случаи и он пытался сообразить как выпутаться из этой ловушки живыми. От того и молчал и ни кто его не тревожил так же, как Григория. Все понимали — их жизнь зависит от них.
    -Что скажешь, Леонтий — нарушил молчание поп Григорий.
   -Не простой случай, думаю случайно в те разы пропустили ловушку, а сейчас наступили на камень он и сбросил на нас копье.Берите мою палку и тщательно пробивайте ей путь — по полу и стенам — Леонтий швырнул в сторону Григория свою рогатину.
   -Что с погибшими делать? Николка тоже умер. Егор Кузьмич, скажи.
   -Братцы, дело такое, что и сам не могу понять что делать. Вы может сами подскажете. Тащить их за собой… самим бы выбраться....     Оставалось одно решение -  оставить товарищей в маре. Так Игнат и предложил Егору Кузьмичу, на что тот и другие с ним согласились. Теперича надо было как-то выбираться из этой мары. Григорий, подхватив брошенную  рогатулину, начал  простукивать впереди себя пол стены и свод, медленными шажками передвигаться вперёд, за ним, уже на карачках, передвигались и остальные. Палка была короткой, было страшно и опасно ожидать внезапного подвоха. Проделав вперёд путь примерно в сажень, палка в руках Григория, при ударе о булыжник на полу, отскочила в сторону и тут же раздался грохот падающих камней. Произошел завал, но на их счастье осталась в стороне маленькая лазейка, через которую они с трудом смогли выбраться к выходу. В тот момент они не думали о богатстве, а каждый мечтал остаться живым. Выбравшись на поверхность их ожидала ещё одна неприятность. Одна беда сменила другую....
        Их взору предстала ужасная картина — неподалёку, под сухарой лежали окровавленные тела их товарищей, Павла и Владимира, им перерезали горло. Егор Кузьмич и другие бугровщикй поспешили к тому месту, но было очевидно, что помощь своим товарищам была  не нужна. От стана веяло дымом и гарью сгоревшей травы. Всем стало понятно какая судьба их ожидает. Не было ни у кого сомнения, что это всё проделал монах Кирилл, который жаждал мести. Лишились они всего — лошадей и другого имущества. Надо было думать как изловить монаха и расправиться с ним, а главное найти лошадей, без которых им будет трудно выбираться к дому. Тем временем монах Кирилл выслеживал своих бывших товарищей, не упуская их из вида… Прячась за деревья и камни, он шаг за шагом шёл за ними по пятам. Ему был важен тот момент, когда бугровщики от усталости лягут на отдых — тогда-то Кирилл сумеет их лишить жизни. Он думал, что с пятью сонными людьми он справиться и перережет им глотки — тогда все их драгоценности будут его.
        Бугровщики, схоронив своих товарищей, долго ещё бродили по пепелищу в надежде что-то отыскать из вещей. У них было из одежды только то что было одето на них, всё поглотил огонь — одежду, запасы продовольствия, больше всего было жаль лошадей. В таком прискорбном и унылом состоянии они искали место для ночлега, солнце уже садилась  за горизонт и приближались сумерки. Отыскав небольшую сухую полянку, они разожгли костерок, чтоб как- то обогреться. Егор Кузьмич обратился к бугровщикам:
     -Братцы, помянем наших братьев, пусть земля им будет пухом.
    Все, опустив головы, мысленно помянули товарищей. Поп Григорий прочитал молитву за упокой.
   -Ещё вот что я вам хочу сказать, коли такое дело, то монах нас всё равно будет преследовать. Для него теперича важно завладеть тем, что мы подняли из мары.Надобно по очереди стоять в дозоре, пока все спят.
    Бугровщики согласились с его предложением.
    -Я вот что удумал, Егор Кузьмич, -начал свой разговор Матвей -
что ежели нам как-то ухитриться и подловить монаха. Сделать вид что мы все спим и дозор не выставлять, а  драгоценности на видное место положить.Монах захочет от нас сонных избавиться да кладом завладеть. Не бось за нами наблюдает из за кустов, вот тут-то мы его и повяжем.
      -А что, дело говорит Матвей -  Игнат поддержал товарища — Но надо нам  уснуть убедительно, чтоб и сомнений у монаха не было.
   Егор Кузьмич, почесав затылок и оглядев стоявших пред ним бугровщиков, ответил Матвею с Игнатом:
   -Так то оно так — да не так. Кирилл не так уж и прост, ежели не увидит дозора сразу сообразит, что его хотят изловить.
    Егор Кузьмич посмотрел в сторону попа Григория и Леонтия как бы ждал от них одобрения своих слов. Первым откликнулся Леонтий, сидевший на пенёчке, поскольку не мог стоять — нога сильно болела.
    -Егор Кузьмич прав — надо сделать так, как он сказал. Только схитрить надо — как бы наш страж задремал. Вот тогда-то монах и начнёт свой блуд искушать.
       Кирилл так и этак крутился возле стана, высматривая и выбирая подходящий момент для нападение на бывших своих товарищей. Погода стояла тёплая и день становился длиннее от того и по ночам было светлее. Охранять стан от монаха вызвался Чубатый. Остальной люд расположившись на ночлег только делали вид что спят. Да и Чубатый сидя у костра вороша палочкой угольки в костре зорко всматривался в сумерки, озирая близ лежащую окрестность. Тот клад  что подняли с мары они положили про меж себя посчитали — так будет надёжней.
Кирилл ползком, аккуратно убирая каждую лежащую веточку, чтоб не хрустнула под ним, подползал к костру. Он догадывался о том, что бугровщики тоже что-то затеяли против его, но жадность к кладу порой усыпляла его разум и он надеялся на авось… -»Авось они так утомились, что сон сморил их. А уж с Чубатым как то справлюсь. Хотя  ни так просто будет одолеть Игната" — так размышлял монах. Нож в его руке всё крепче сжимался от злобной ярости. Кирилл без шума подполз к самому костру. Полз промеж кустарника и валунов, от куда его появления, как он считал, не ожидали. Впереди виднелся силуэт Чубатого, огонь костра освещал его, сидевшего на брёвнышке опустившим в низ голову. Кирилл смекнул — наверное задремал… Чубатый так не шевелясь и сидит склонив голову. Кирилл ещё какое то время выжидал, глядя на Чубатого, но тот так и продолжал сидеть в одной позе без изменений.
     Как ни старался Кирилл подползти к костру без шума, но видимо ему этого не удалось. Чубатый услышал шорох в кустах. Догадавшись что к нему подбирается монах, он сделал вид как будто задремал. Чубатый был готов встретить монаха от того и схитрил — перевернул на оборот свой зипун и нахлобучил шапку на лицо.Так он сидел лицом к тому месту, откуда мог появиться монах. Кириллу это в глаза не бросалось — сумерки и блики костра не давали распознать хитрость Чубатого. Монах предположил что Чубатый заснул  надо было не медлить и нападать на него. Подобравшись к Чубатому Кирилл занёс над ним нож. -«Удар и нет Чубатого» — мелькнула у него в мыслях. Но неожиданно  руку его перехватила рука Чубатого. Крепко сжав кисть руки монаха, Чубатый с силой вывернул её. Нож выпал из сжатой ладони монаха, а сам он ничком припал к земле. Крепкие руки Чубатого пригнули к земле Кирилла, заломив на зад его руки. Чубатый хотел было окликнуть своих товарищей, но те сами подходили к нему, поскольку услышали шум борьбы. Так Кирилл оказался в руках своих бывших товарищей. Он понимал что в живых за его злодеяния не оставят. Ему хотелось жить и будь  проклят тот клад, за которым он охотился.
     Егор Кузьмич, подойдя к Кириллу, смачно плюнул ему в лицо, после с силой пнул ногой в живот монаха.
    -Что, сукин сын, богатства захотел. Даже  своих товарищей не пожалел — вечная им память.
  С этими словами Егор Кузьмич перекрестился.На земле от боли корчился Кирилл, сжимая руками живот. Стоны и слёзное прошение о помиловании только обозлило бугровщиков. Каждый подходя к монаху ударял его ногой и бил кулаками в лицо.
    -Не жди, что тебя можно простить и помиловать, ты обречён на адские муки — это тебе наша месть за наших товарищей.
  Григорий в своих словах ни разу не упомянул бога.
  — Давайте, братцы, его в мару замуруем. Пусть курган примет от нас жертву в замен на то, что мы взяли.
  На том и порешили — замуровать Кирилла в мару.
Подхватив его под руки, бугровщики поволокли монаха к входу в мару. Крича от бессилия, Кирилл извивался, как змея пытался вырваться, но все попытки его были напрасны… Бугровщики
запихали его в лаз мары и завалили вход булыжником.Распластавшись на сырой земле вперемешку с камнем, корчась, пытался Кирилл в кромешной тьме нащупать руками стены. Бугровщики смилостивившись, перед тем как замуровать монаха, освободили его руки от верёвок. Кирилл был в отчаяние от безнадёжности своей жизни. Он прополз несколько шагов ощупывая перед собой всё что встречалась на его пути.
      -Всё, вот я и попал в ад. Теперича мне живым от сюда не выбраться. Лучше бы они меня там на месте убили.
     При такой думе у Кирилла стекали по щеке слёзы. Жуть и страх  лишали его рассудка. Он громко начал смеяться, смех жутким эхом разносился внутри мары. Пошарив руками по сторонам он наткнулся на что-то округлое и железное торчащие  по видимому из стены. Похоже это было копьё что вылетело из стены на бугровщиков. Пошарив по всему копью Кирилл нащупал кончик острия. Мысль сразу промелькнула у него в голове.
    -Ни чем медленно подыхать так лучше самому напороться на остриё.
    Приподнявшись Кирилл подобрался телом к острию копья, сердцем прижался к нему и отклонившись назад с силой налёг на копьё. Мгновение и обмякшее тело Кирилла сползло на каменисто- земляной проход мары. Вот так от своей жадности и жестокости расплатился он жизнью. Курган на веки приютил жертву монаха в замен за своё добро.
     Словно с сердца камень упал, бугровщики с облегчением вздохнули, наказав выродка монаха. Надо было не терять времени и разыскивать угнанных Кириллом лошадей. Да и собираться в путь- дорогу до дома. Матвей, Игнат да Григорий отправились на поиски лошадей. Егор Кузьмич с Леонтием остались в стане. Было очевидно, что Кирилл не мог далеко угнать лошадей. Пришлось бугровщикам разделиться и прочёсывать местность врозь. Игнат направился вдоль пригорка, заросшего кустарником. Матвей направился через ельник к ручью — сердце подсказывало, что Кирилл именно туда мог отвести лошадей. Вода и возможно полянка как раз подходили для того, чтоб их там спрятать. Поп Григорий далеко не шёл, обходил вокруг стана считая что лошади где-то рядом. Вслушивались в тишину, стараясь сквозь её уловить лошадиное ржание или иные звуки. Поиск продолжался почти что до полудня, но ни Игнату ни Матвею так и не удалось разыскать лошадей. Только Григорий, обойдя вокруг стана, сквозь заросли орешника заметил лошадей, мирно пасущихся на полянке.
     -Вот, милые, наконец-то я вас нашёл — спасения вы наше.
     Григорий развязал стреноженных коней, взяв за уздечки, повёл их к стану. Уздечки были, видимо, заранее одеты на лошадей Кириллом.
    Григорий с лошадьми первым явился к стану, товарищей ещё не было видно. Его появлению да ещё с лошадьми были рады Леонтий и Егор Кузьмич.
      -Вот радость так радость, я уж думал, грешным делом, не сыскать нам лошадок и переться до дому пешим ходом, волоча на себе добычу.
    Егор Кузьмич, подойдя к лошадям, трепал их загривки.
      -Ладно что злодей телегу оставил, берёг для себя другую-то изломал. Дождёмся товарищей да и в путь отправимся. Вскоре подошли Игнат с Матвеем, лица их были унылые от того, что не удалось и сыскать лошадей. Но завидев  лошадок они взбодрились, на их лицах появилась улыбка. Игнат, подойдя к Григорию, поблагодарил того за то, что тому удалось сыскать лошадок.
     -Видать с Божьей помощью тебе, Григорий, удосужилось найти лошадок.
  Игнат добро похлопал Григория по плечу. Григорий ответил коротко но со смыслом.
      -Да нет, Игнат, Бог нам ныне не в помощь. Надо на себя надеяться.        Собрались в путь по-скорому, тщательно укрыв свои находки в телеге. Григорий с Леонтием пристроились в телеге рядом с Матвеем, тот дёрнул за вожжи, понукая лошадку.
   -Но, милая, трогай!
   Лошадка, нехотя дёрнув оглоблями, стронула с места телегу и побрела по заросшей мхом дорожке. Впереди, оседлав лошадок, ехали Егор Кузьмич с Игнатом.
   -Как-то горько на душе — жаль товарищей.
    Игнат, глядя в землю унылым взором, обращался к Егору Кузьмичу. Тому тоже было не до радости — впервые он терял людей, с которыми бывал во всяких передрягах и всегда они выходили из них живыми и здоровыми, а тут вон оно как вышло — забрала мара товарищей. Понимал Егор Кузьмич, что грех большой грабить могильники, а жить-то как-то надо и, не взирая на страх и грех, идут бугровщики на раскопки.
   -Да, Игнат, жаль товарищей, но мы не оставим их жён и детей сиротамиЮони получат долю их мужей и отцов.
    -И то верно, не бросим их в беде, вот только сказать-то как им об этом? Столько слёз будет, да ещё ежели как взвоют, так аж мурашки по коже.
   -Да придётся мне сею новость им известить. Проклинать они меня будут, лютой смерти желать за своих погибших родных — как нибудь переживу. По сути они правы будут — не уберёг я людей.  — от слов таких у Егора Кузьмича по щеке скатилась слеза.
   -Дай Бог чтоб земля на них лёгким пухом лежала. Хотя и прогневали Бога, но, авось, он простит и помилует их души.
    Телега вязла в весенней грязи, но лошадка пыталась вытягивать её, но и откуда ей сил взять, поскольку корма до сыта не было. Матвей понимал как ей тяжело, от того и не торопил её.
  Дорога была не близкой и не безопасной, от чего всё время надо было держать ухо остро и вглядываться в лесную чащобу. Сумерки приближались и было решено ночь переждать, а на утро отправиться дальше в путь. Выбрав недалече от дороги полянку, они расположились на ночлег. Разожгли костерок, перекусили тем, что сумели наскрести в своих мешках.
   -Сколько мы вёрст прошли кто-то знает? — спросил товарищей поп Григорий.
    -Да кто его знает, может пять аль десять — отозвался Матвей. Да толком и не понять сколь вёрст было пройдено. Всем хотелось поскорей добраться до дому.
   -Егор Кузьмич, я вот что хотел спросить — Леонтия беспокоило то как они буду делить клад — Как поделим клад? Вещи-то вроде такие -  неделимые поровну.
    Бугровщики ждали ответа от Егора Кузьмича — не только Леонтия это интересовало и остальные хотели знать об этом.
    -Отвечу вам так — и кого не обделю — всем поровну достанется, а те вещи из злата да серебра придётся, как всегда  бывало, в съезжую избу нести, воеводе кланяться, вручая подарок, чтоб и нас не забыл, насчитывая долю нашу. Деньгой получите свою долю, а иначе ни как не получиться.
   -Да всё оно так, только обидно то, что мы теряем много -  грустью в голосе сказал Леонтий, выслушав Егора Кузьмича.
   -Жаль конечно, но иначе, Леонтий, нельзя — таков уговор про меж нас бугровщиков был с воеводой и боярами. Нам и того хватит, что от клада поимеем.
    Их разговор нарушил треск ломающихся сучьев, что насторожило бугровщиков — не весть кого несёт — то ли зверь, а ещё хуже -разбойники. Достав топоры да ножи и притаившись за деревьями, стали поджидать не прошенного гостя. Треск сучьев всё  приближался к их костру — было странно то, что пришлый не таился и не шёл осторожно....
   -Кто же это? — шепотом проговорил Егор Кузьмич Матвею.
   -Сам того не ведаю -  ежели разбойник, то таился бы, столь шума не делал, но и на зверя не похож — безбоязно к огню идёт. Из чащобы показался силуэт человека, в отблесках костра высматривал кого-то из людей. Убедившись, что ни кого нет, человек начал приближаться к лошадям. Надо было не мешкать и напасть на не прошенного гостя. Игнат тихо подобрался сзади пришлого и с размаху ударил того палкой по голове — от чего тот ничком упал на землю.
   -Ёшь твою мать, ты его случаем не прибил? — оглядывая лежащее тело, проговорил Григорий.
   -Да вроде слегка приложил дубиной. Очухается .
  Игнат ногой пошевелил лежавшего на земле. Тот дёрнул ногой, видимо пришёл в сознание, после чего со стоном обхватя руками голову, стал медленно подниматься. Стоя на коленях, пытался всмотреться в лица окруживших его людей. Он старался что-то сказать, но голос его был слаб и речь была невнятной.
   -Братцы, я не разбойник. Заплутал я в лесу никак путь обратно до дому не найду. Трое нас было — вышли охотиться на зверя — еле проговорил он, выдавливая каждое слово.
   -Эка ты загнул, охотиться… На кого же вы охотились? Зверь-то ещё по норам сидит, а у остальных после зимы одни кости. Как не есть врёшь, поганец, поди что на людей охотитесь… Не бось другие-то в кустах схоронились и выжидают напасть на нас? — Игнат снова замахнулся палкой над головой пришлого. От чего тот ещё больше съёжился, обхватя крепче руками голову.
    -Уймись, Игнат, надо тут разобраться — кто он такой — остановил Игната Егор Кузьмич.
   -А ты, добр человек, правду нам поведай — кто ты и зачем по лесу шастаешь — Егор Кузьмич пытался добиться от пришлого правды — Мы вот тоже как бы плутаем, с охоты идём, так что выкладывай правду.
    Пришлый снова твердил одно и тоже до тех пор, пока Игнат не ударил его  палкой по спине. Пришлый понял, что может лишиться жизни, а вдруг эти люди разбойники. Пришлось от испуга быть битым, признаться кто он, а был он тоже из бугровщиков, да по случаю отбился от своих и крадется за ними аж версты три — след в след, думая о том, что они тоже бугровщики, раз идут в обратную сторону, знать с добычей. Хотел ограбить, да видать это было трудно сделать, вот и решил выйти с шумом, чтоб его приняли как заблудшего путника.
   -Да нет, не можем мы тебе верить, да ещё с собой взять… Шёл бы ты по добру по здорову от селе на все четыре стороны — ответил пришлому Егор Кузьмич.
     Пришлый человек взмолился, просил не гнать его прочь — иначе он один в тайге пропадёт. Бугровщики решили держать совет меж себой — что делать с пришлым человеком. Отойдя в сторонку, первым высказался поп Григорий.
    -Не просто, братцы, нам решить как поступить с этим пришлым. По- Божески простить бы его надо, пожалеть и взять с собой, а по людски наказать за то, что мысли и побуждения у него не добры. Ежели он хотел нас ограбить, то и ограбит, как только выберет подходящий момент.Да и гнать что толку, он всё равно за нами следом пойдёт. Я предлагаю избавиться от него. Хоть и грех придётся вновь на душу брать, а выхода иного нет.
   Выслушав попа Григория, бугровщики какое-то время молча стояли и смотрели в сторону пришлого. Не всем было по нраву губить человека, Егор Кузьмич этим был не доволен и первым ответил попу Григорию.
     -Ты, Григорий, наверное со злобы так говоришь. Оно и верно, нам теперича всего надо опасаться, да только, как я разумею, не стоит сразу так человека губить.Небось он от отчаяния хотел ограбить нас. После он же раскаялся в своих не добрых побуждениях. Что скажут другие — решать им. А я вот так разумею.
     Леонтий с Матвеем поддержали попа Григория, а вот Игнат, хотя и желал смерти пришлому человеку, но встал на сторону Егора Кузьмича. Игнат был с хитрецой и дальновиден, от чего и не решился идти супротив Егора Кузьмича.
    -Ты уж, Егор Кузьмич, слишком мягок и добр. Вот пожалеем мы того человека, а он нас ночью сонных и порешит — не сторожить же нам самих себя от него или что же привязывать его каждый раз к телеге.
   Матвею не по нраву пришёлся этот человек, какой-то он мутный. Да и глазёнки у него воровские.
   Сошлись на том — оставить пока что в живых этого пришлого, а ежели что, то немедля придать его смерти. Не стали и остальные перечить Егору Кузьмичу, поскольку от него зависит их судьба. Как не крути, своего решения на что либо ни у кого из бугровщиков нет, везде и у всех есть свой вожак, который решает за всех.
   -Да ладно, братцы, что тут рассусоливать, оно вот как получается — Григорий прав и Егор Кузьмич тоже в чём-то прав, а ежели так, то пущай этот пришлый поживёт.
   Леонтию с трудом пришлось высказать эти слова, сам же он был настроен на погибель пришлого, но понимал, тоже как и остальные, что не стоит идти  супротив Егора Кузьмича.
    -Что-то вы, братцы, никак меня напугались прогневить? Так я же свой сказ сказывал, а у вас должно быть своё решение.
   На слова Егора Кузьмича все промолчали, лишь поп Григорий, махнув рукой, с обидой пробурчал.
   -Как знаете, вам же этот тяжкий крест дальше нести. Только опосля не обессудьте.
    Григорий отошёл от остальных и подошёл к пришлому, ожидавшему своей участи.
   -Живи покуда, а ежели что-то не доброе задумал, то смерть она всегда по пятам за тобой ходить будет. Молись он за того человека -  Григорий указал на Егора Кузьмича.
   Пришлый как-то обмяк, у него затеплилась надежда на жизнь и он, перекрестившись, глядя в сторону Егора Кузьмича, пожелал ему добра и здравия.Собравшись возле костра, бугровщики слушали сказ пришлого, кто он есть таков человек.
   Пред тем, как поведать свою историю жизни никчёмной, пришлый человек трижды перекрестился и только тогда начал свой сказ.
   -Я, братцы, отроду прозван Кузьмой Грешновым. Роду крестьянского, дома своего не имею — ни родни ни семьи — так бобылём и живу. От вас таить ни чего не буду, как оно есть, так и поведаю о своей жизни.
    Кто-то из бугровщиков протянул цигарку, Кузьма с благодарностью принял её. Затянувшись, выпустив струйку дыма, продолжил сказ о себе.
  — Беглый я, бежал от супостата-боярина Федьки Брускова. Ох и изверг какого свет не видывал… Людей своих плетьми да подогами бил. Бежали от него люди, кого поймали да в земляную яму битыми бросали, а кому и удавалось скрыться от погони. Вот мне такой случай и представился. Долго я мотался по земле-матушке, в разных губерниях побывал, да вот в вашу сторону занесло с разбойными людишками, с коими судьба свела. Грабили мы кого ни попадя — крестьян, бояр да купцов — ни кого не жалели. Прослышали, что есть такие бугровщики, что курганы с золотом да серебром грабят.  Про вас кое-кто нам поведал, вот мы вас и выслеживали да, только заплутали и потеряли вас. Долго плутали, еды не было, а жрать всем хотелось. Мои товарищи решили меня на мясо забить, а только я их заговор услышал и, не задумываясь.порешил обоих. Не брезговал и отведал человечины, от того, как слишком был голоден. Вот вам моя правда. Теперь решайте что со мной делать....
   Сказ Кузьмы потряс бугровщиков, такого они не ожидали услышать. Игнат возмущённо  и с ненавистью глядя на Кузьму, высказал своё слово.
   -Даже если это такая мерзкая правда от сердца сказана, то тебе, Кузьма, не место на этом свете. Ты же чудовищнее того боярина, о коем нам поведал.Грабил таких же, как сам, бедных крестьян, а страшнее всего то, что ты  людоед. Так что смерть тебя ожидает.
      Игнату не терпелось пронзить ножом тело Кузьмы. Остальные были тоже за то, что бы убить Кузьму. Все ждали что скажет Егор Кузьмич. Тот всё это время стоял спиной к бугровщикам и не показывал своей злобы и отвращения к тому нелюдю, коим был пришлый человек Кузьма. Егор Кузьмич, так же не глядя в сторону своих товарищей, махнул рукой и сказал своё слово -«Смерть!»    Кузьма надеялся на помилование и в душе клял себя за то, что сказал правду. Думал он, что от правдивых слов его, бугровщики  простят. Только за признания в людоедстве и в убийстве крестьян его ждала смерть… Игнат тут же, не задумываясь, вынул  из -за голенища нож и пронзил им тело Кузьмы. Обмягшее тело опустилось на землю. Прижимая руками окровавленную рану, он едва слышно прошептал.
   -Простите за правду.
   -Нет тебе прощения ни на этом свете ни на том. Заройте его, а лучше зверю на корм оставим. А теперича, братцы.в путь и забудем навсегда этот случай — с таким словом обратился Егор Кузьмич к своим товарищам.
   Не мешкая собрались  бугровщики и отправились дальше в путь. Ехали молча, думали о встрече с семьями да о том, сколько им перепадёт при делёжке от добычи. Старались мало делать привалов, ежели только по какой-то надобности. На третий день пути показалась знакомая дорога, которая вела к их деревне, а до деревни было рукой подать.
    -Всё же, братцы, в толк никак не возьму — для чего тот пришлый человек поведал нам такую страшную правду о себе? Ниужто ему было невдомёк, что он обречён на смерть.
   — Думается мне, что он хотел своей погибели, от того и правду свою нам поведал.
    Леонтию от чего-то стало жаль пришлого. Он и сам не ведал кому сказывал эти слова.Бугровщики не хотели слушать о пришлом, от того ни кто не проронил ни слова в ответ на слова Леонтия. Всем было не до того, так как впереди  их поджидала встреча с родными.
Лееонтий, поёжившись от пробежавшего по телу озноба, кутался в тулуп, поджав под себя колени, прилёг в телеге на моховую подстилку.
   Обоз с бугровщиками перевалил через горку, за которой показалась их родная деревня.На их лицах появилась счастливая улыбка — наконец-то они дома, позади осталась мара с их погибшими товарищами. Всё плохое они оставляли позади себя, надеялись на дальнейшую счастливую жизнь. Лошадки, еле плетясь от усталости, с идущими рядом людьми, подходили к деревне. Словно что-то в сердце ёкнуло у Нюрки, жёнки Матвея. Она выбежала на крылечко, накинув на голову платок, ринулась  к деревенской изгороди на встречу бугровщикам.
   Обоз по узкой дорожке подъезжал к деревенской изгороди. Егор Чубатый выбежал вперёд обоза открыть засовы ворот.Выдёргивая жерди, он заметил бежавшую от деревни бабу. Присмотревшись, Егор узнал в той бабе Нюрку, женку Матвея.
    -Во, братцы, нас уже встречают. Глядь  как её несёт, аж подол до титек  ветром задирает.
  От слов Чубатого бугровщики звонко рассмеялись. Матвей, передав вожжи Леонтию, соскочил с телеги и  побежал навстречу своей жёнки. Пробегая мимо Чубатого, погрозил тому кулаком. Чубатый ещё пуще рассмеялся, наблюдая как Матвей, спотыкаясь и падая в намокшую траву, поднимаясь спешил поскорее обнять Нюрку.
   -Так-то оно любо посмотреть на такую картину встречи блудного мужа.
    Улыбаясь широкой улыбкой, произнёс Егор Кузьмич.
Нюрка звонким  голосом кричала на всю деревню, созывая людей для встречи своих родных.
   -Люди, выходите, наши вернулись! Встречайте!
   На зов Нюрки из домов начали выбегать люди, жёнки и дети бугровщиков. За ними плелись старики, опираясь на батожки.
Радость встречи переполняла всех. Бугровщики радовались, обнимая детей, жён и родителей. Наконец-то они дома, где можно будет вдоволь поесть, помыться в баньке( такое удовольствие было не у всех, мылись обычно в русских печах) да наконец-то поваляться с жёнками на мягких перинах. Все разбрелись по своим избам. Егор Кузьмич в сопровождений Леонтия и попа Григория отвезли ценный груз в его избу. Егора Кузьмича так же встречала вся родня. Леонтию с Григорием идти было не куда, да и не кому было их встречать. От того они и остались пожить у Егора Кузьмича, покуда всё не прояснится с  богатством, что они взяли в маре. Надо будет Егору Кузьмичу те драгоценности обменять на деньги.
Матвею так не хватало домашней еды и особо он скучал по Нюрке и детям.
    -Ох, Нюра, как я рад, что дома — Матвей сидел на лавке в окружении детей, обняв, целовал их, приговаривая:
   -Надеюсь, ребятушки, заживём мы хорошей жизнью.
   Нюрка хлопотала возле печи, готовя для мужа обед. Готовить надо было много, так как праздник в их избе для всех знатный. Брякая посудой, суетясь, она окликнула старшего сына Игната.
    -Игнатушка, покуда батька отдыхает, а я у печи мечусь, сходили бы водицы с пруда принесли, да аккуратней там — в воду не свалитесь. Дети мигом подхватились, оделись и побежали по воду.
   -А ты, Матрёнка, куда побежала? А ну-ка к батьке на колени. Ишь какая прыткая помощница — Нюра погрозила Матрёне пальцем. Та нахмурив брови взобралась папке на колени. Матвей, погладив по головке Матрёну, проговорил ей на ушко:
   -Не горюй, дочка, ещё и воды натаскаешься и у печи, как мамка, настоишься. Давай побегай по избе, поиграй.
  Матвей, подхватив дочурку под мышки, снял её со своих колен и поставил на пол. Матрёна подхватилась и в припрыжку  побежала по полу, после уселась в углу на лавочку и начала играть с соломенной куклой. Лишь иногда посматривала на родителей, которые  про меж себя вели беседу.
    -Я вот, Матвей, чего спросить тебя хочу — доля-то ныне твоя какова, как в прежние времена или по более будет? — Нюрка как-то боязно, с трепетом в голосе, спросила об этом Матвея, опасаясь с его стороны негодования. Не любил он когда его об этом спрашивают, поскольку он и сам не знал толком сколь ему перепадёт. На этот раз он ответил спокойно.
    -Да кабы я сам знал сколь мне перепадёт от общей доли. Как я разумею, то будет по более, чем в прежние года, только надо, Нюра, потерпеть малость, покуда Егор Кузьмич всё это не разгребёт. Сама посуди: надо всё куда-то кому-то продать, да с нами расплатиться.  Так что поморокуем об этом опосля.
   -Ой, Матвейка, я уж и не знаю, прям что-то на душе не спокойно. В последнее дни сны не хорошие видела, как бы я по полю ходила, а под ногами бы всё сорняк. Мяла я тот сорняк босыми ногами, а он бы мои ноги жёг да скрёб в кровь. Ходила я к знахарке, бабке Фёкле, так вот что она мне поведала о том сне.Видеть сорняк во сне — это сон-предупреждение, должна остерегаться окружающих тебя людей. Кто-то супротив вас злобу задумал. Это первый гость за ваш порог перешагнёт, тот знать и есть ваш завистник.Вот те слова бабки Фёклы мне покоя не дают.
  Нюрка продолжала копошиться возле печи при этом искоса поглядывала на Матвея — что тот ответит на её сказ про сон.
Матвей, встав со скамейки, начал ходить по избе туда-сюда. Он был встревожен тем, что Нюрка ему поведала. Как ни говори, а знахарку бабку Фёклу в округе почитали и к её словам прислушивались.
   -Да сон твой, Нюра, меня насторожил. Я хоть и не так верю всяким суевериям, но ежели бабка Фёкла поведала, знать оно тому так и быть.
   Матвей подошёл поближе к Нюре и  украдкой шепнул ей на ушко.
   -А ежели тот гость первый окажется из наших, что тогда делать-то, на него думать? За наших я ручаюсь… — Матвей призадумался и после паузы добавил.
   -Хотя нет. Как ни крути и среди нас была паршивая овца, тот же монах вон кем апосля оказался — грех на душу взял тоже из-за жадности. Хотя мы пред Богом и так грешны.
   Нюрка понимала то, что теперича Матвей вбил себе в голову этот её сказ про сон и останется  с этакой мыслью. Ка бы беды не натворил, теперича все у него под подозрением.
    -Вот дура ляпнула не подумавши, а теперича и сама не рада.
Чтобы как-то отвлечь Матвея от этой мысли, Нюрка предложила ему помочь ей принести дров да в хлев сходить, скотинку проверить. Матвей согласился с её предложением. Сняв с вбитого в стену крючка свой армяк, накинул его на плечи, нахлобучил на голову шапку, нырнул ногами в чоботы и отправился за поленьями.
У Нюрки как-то сразу отлегло от сердца. Мысленно она подумала, глядя в след уходящему Матвею:
   -Может сейчас отвлечётся.
   Почти всё было приготовлено, обед сварен, осталось накрыть стол. В печи оставались чугунки с горячей водой для бани. Нюра поджидала деток, которых послала  по воду. Появился в сенях с охапкой поленьев Матвей, с порога что-то брюзжал себе под нос. Нюрка едва расслышала его брюзжание.
   -Вот же в толк себе не взял — на кой ляд ей дрова понадобились, ежели печь давно протоплена. Вот гоняет меня по-пусту — злился Матвей на Нюрку, но завидев её, стоявшую пред ним с грозным видом, он сразу сменил свой гнев на милость.
   -Я вот, Нюра, полешек тебе принёс. Укажи куда их положить. Матвей осматривался вокруг куда бы сложить поленья.
   -Да скинь их рядышком с печью. Ты уж не серчай на меня, да не поноси бранным словом. Не понадабу мне дрова были, я это так, чтоб ты как-то отвлёкся от дум.
   Уложив поленья, Матвей в ответ на Нюркины слова, лишь махнул рукой, не сказав ни слова. А сам про себя подумал: -«Хлестать тебя вожжой надобно, а  не сюсюкаться. Все мужики своих баб стегают почём зря и ни чего, зато вон как шёлковые, а я что-то прям как ни мужик, бабе потакаю. Надо её как следует отхлестать по заднице».      Переведя взгляд на Нюрку, ему тут же стало её жаль, от чего и пыл его, наказать жёнку, угас.
    Вскоре вернулись  сыновья, с гордостью отчитались перед мамкой о том, что они натаскали воды аж две большие кадки.
После того, как дети вернулись в избу, вся семья села за стол обедать. Матвей посматривал на двери, ожидая первого гостя, но гость так и не пришёл, ни в этот день и ни на следующие дни. Сразу у Матвея отлегло, словно камень с сердца упал. -«Вот  верь не верь, этот сон, видимо, был не пророческий ». После обеда Матвей с Нюркой начали готовить баньку в печи. Подстелив соломки, Матвей залез в печь. Вымывшись в печи, смыв с себя все невзгоды, вылез из печи, как заново родившись. А тем временем далеко от деревни Егор Кузьмич проворачивал дело по сбыту и продаже драгоценностей из мары, о чём Матвей и не догадывался.
    Егору Кузьмичу пришлось не мало приложить усилий, чтоб сбагрить все драгоценности. Ему казалась, что всё пройдёт быстро и гладко, как в прошлые разы, да только вот товар оказался настолько драгоценный, что в съезжей избе воевода да другой боярский люд задумались — и себе надо и в царские палаты самое ценное отправлять… Делили товар аж три дня, торговались с Егором Кузьмичём, а так  как он занимал должность подьячего и имел право подписи в приказах, ему шли на уступки. Егор Кузьмич лишь на пятый день смог получить все денежки за проданный товар. Он знал, что его люди беспокоятся -  так он долго с ними не делится денежкой и даже не соизволил встретиться с бугровщиками, на что те каждый в себе таил на него обиду. -«Да по что было тревожить людей, коли не было что им сказать» — так про себя решил тогда Егор Кузьмич — " Вот теперича есть что им предложить".
   С такой мыслью он направлялся в деревню от воеводы. Сумма при нём была не малая, от того он взял с собой попа Григория и Игната Чубатого, а то мала ли что — по лесам и дорогам шастают разбойники.  Что греха таить и себя Егор Кузьмич не обделил — с этого кургана он поимел много драгоценных золотых изделий.Теперича надо будет всем раздать поровну, ни кого не обделить.
    Дорога из города пролегала по лесистой местности. Непроглядные замшелые ели, стоявшие вдоль дороги, наводили страх, то и дело думалось путникам, что за этими деревьями прячутся разбойники. Игнат, подёргивая то и дело вожжи, оглядывался по сторонам.
   -Ну и местечко, словно у лешего в гостях.Ни как в толк не возьму, от чего это место такое жуткое… Вот же через версту другой вид откроется взору приятный, а здесь жуть да и только.
 Игнат обернулся назад посмотреть слушает ли кто его, но, по видимому, ни кто его ни слушал.Егор Кузьмич дремал, поп Григорий отрешённо смотрел на мелькавшую грязь под колёсами телеги. Свесив ноги с телеги, он думал о своём — на что потратит свои деньги. Дум было много, но ни одна его не устраивала. Так он, не слушая Игната, и продолжал.болтая ногами.думать о своём.
   -Надо же как они спокойны, даже меня ни слышат… Да Бог с ними, лишь бы путь без оказий пройти — так про себя подумал Игнат. А пути до деревни оставалось вёрст десять, кто его знает, что там ещё впереди их поджидает.
Погода стояла отменная, лето наступало не жаркое и не дождливое, было свежо ехать по лесной дороге.В кронах деревьев была слышна птичья разноголосица.  Смеркалось, хотя ночи были по светлее, Егор Кузьмич решил  не надолго сделать привал, дабы и лошадке надо отдохнуть да и им на костерке сварить себе еду. Лишь поп Григорий от чего-то засомневался в затее с костром. Виделось ему, что эта затея может привлечь бродячий и разбойный люд, но Егор Кузьмич с Игнатом попа успокоили — это же не на всю ночь, да и кто сразу нападать на них станет, сперва не проверив кто такие и сколько есть людей в стане. Поп Григорий, нехотя, но согласился с ними. Так они и поступили, как и решили. После скромного ужина из каши да хлеба, испив брусничного чаю, малость отдохнув, отправились снова в путь. То ли место оказалось не лакомым для разбойников — взять с этого пути было нечего, поскольку тракт лесной  не был связан с купцами. Проходили по нему редко, только крестьянские повозки. Так без всяких приключений Егор Кузьмич с казной и товарищами добрались до деревни.
    Первым разнёс добрую весть Леонтий. Ещё на подъезде к деревне он за приметил лошаденку, тащившую телегу с уставшими людьми. Леонтий словно предчувствовал, что надо выходить за околицу деревни встречать Егора Кузьмича с товарищами. Когда лошадка с товарищами поравнялась с ним, он окликнул их.
   -Братцы, есть надежда для радости.
Егор Кузьмич радостно ответил Леонтию:
   -Леонтий, радостную весть сообщи людям. Завтра что бы все у меня были — Егор Кузьмич, в знак доказательства, приподнял над своей головой кожаную сумку с деньгами. Похлопывая ладошкой по сумке.
   -Вот они, Леонтий, наши денежки.
  Леонтий тут же подхватился идти к людям, прихрамывая, опираясь на палку, он спешно ходил от избы к избе, палочкой стуча в окна и двери, с радостью извещал.
   -Люди добрые, завтра приходите к Егору Кузьмичу. Наконец-то дождались своих денежек.
   Первым радостную весть от Леонтия узнал Матвей. Его встревожил и даже напугал громкий стук в стекло окна. Матвей от этого стука вздрогнул, но после услышал знакомый голос Леонтия.
    -Матвейка-лежебока, вставай, завтра к Егору Кузьмичу за денежкой поспешай!
   Матвей, вскочив с лавки, сломя голову помчался на улицу к Леонтию, но тот уже был далеко от избы Матвея.
   -Как на колёсах идет, вот так прыть у хромого — подумал Матвей, глядя на спешащего к другой избе Леонтия.
   -Чего так ломишься? Чуть меня под себя не подмял — недоуменно глядя на Матвея, спросила Нюрка.
Матвей и не заметил, что чуть-чуть не столкнулся лоб в лоб с женой.
   -Да я это от радости.Денежки Егор Кузьмич привёз, завтра велено к нему придти.
    Нюрка как-то вся взбодрилась, засуетилась, не зная за что взяться. Матвей заметил суету жены и успокоил её.
   -Да не суетись ты так. Успокойся, пошли-ка в избу — отдохнём да дух переведём. Утро вечера мудренее.
    На утро, с первыми петухами, к дому Егора Кузьмича стали подтягиваться бугровщики и вдовые жёнки с детками. Егор Кузьмич в столь ранний час уже был на ногах, знал, что люди ночь не спали, ожидая утра.И ему не спалось, быстрее бы рассчитаться с людьми да и гора с плеч.Нужно сохранить доброе своё имя, ещё с этими людьми ему придется много курганов копать. Егор Кузьмич всех бугровщиков и их семьи поблагодарил за их нелёгкую и опасную работу. Скорбно почтил память о погибших бугровщиках, выразил соболезнование их семьям. После всех сказанных слов, Егор Кузьмич всем выдал, их честно заработанные потом и кровью, деньги. Он ни кого не оставил без внимания. Как и обещал — все получили поровну. Люди благодарили Егора Кузьмича за то, что он им дал такую возможность заработать  денежку. Деревня пять дней гуляла на радостях. Егор Кузьмич с бугровщиками, после отдыха, отправятся на новую мару.  Поп Григорий построит в деревне небольшую церковь, в коей и будет служить. Леонтий будет ходить с товарищами на раскопки бугров «мар»....

  • Оценка: +0
  • 0
  • 46

Уважаемый читатель! На нашем сайте действует система добровольного вознаграждения авторов. Вы можете поблагодарить и поддержать создателя этой публикации, перечислив ему любую сумму в качестве гонорара.

Сумма (руб): Учтите, что некоторая часть средств уйдут на оплату услуг платежных систем и услуги вывода/обналичивания.

0 комментариев

Оставить комментарий

Комментировать при помощи:
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.