Полигон для сумасшедших. (Хроники Артлиба). Книги 1,2,3

/ / Проза Жанровая проза (фантастика, драматургия, пьесы и т.д.) Без указания жанра
Читать аннотацию к публикации ↓

 

Книга первая.

 

Часть-1, главы с 1 по 25.

Глава – 1.
Сова-тихушница, прикинулась пушистиком, мохнатиком, невинным поросёночком. А дело всё в том: всех мышей в своём леску переловила и слопала.

Сова сидит на ветке, шевелит крыльями и квохчет, голодненькая, косится на соседний дремучий лесок, где сидит на пне мохнатый, большой Крыс-Даюша.

Даюша, скалит клыки и поджидает Совушку. Сова об этом догадывается, потому что старая и мудрая.


Глава – 2.
Время идет. Сова сучит ножками, грызет кору, поглядывает голодными глазищами в тёмный лесок, чувствует, что в том леску дадут ей по соску.

Мохнатый, задорный, очень умный Крыс-Даюша, знает: голод не тетка. Крыс щерит узкие, маленькие глазки, шевелит гривастой гривкой, время от времени скалит зубки и клацкает здоровенными клыками.


Глава – 3.
Чувства от голодной жизни и несъедобной коры притупились. Посмотрев в сторону тёмного леса, Сова пустила слезу и упала с ветки. Шлеп — шлёпнулась. Шлёпнулась на кучку обглоданных косточек невинных мышек. Дыхание перехватило, лапки тряслись, крылья не работали. Перевернувшись на тощее брюшко, Сова почувствовала острую боль. Сотни косточек невинно убиенных мышат впились в её бока. В глазищах у Совы потемнело, потом побелело, фосфоресцирующий взгляд потух. В маленькой, безмозглой совьей головке произошло видение: сотни маленьких, убиенных ею сереньких мышат попискивали и просили пощады: «Пыск-пыск-пыск…» — у Совушки потухли фары.


Глава – 4.
Безутешный Вал-Перевал-Маркоз-Паша стоял на коленях, слабо всхлипывал и оглаживал перышки остывающей Совы.

Совья, маленькая тушка, покрытая редкими перышками, еле заметно колыхалась в потоках воздуха, приходящих со стороны Чёрного леса.

Безутешный Вал-Завал боязливо поглядывал в сторону страшного леса. Ему чудился мохнатый и злобный Крыс.

Вал-Перевал поднял убитое тельце Совы, злобно в последний раз глянул в сторону Чёрного леса, сморщил в гримасе своё и без того морщинистое лицо и побрел в сторону городка Артлиб.

Ворота в Артлиб открыл Жемчужников-Жоржик — Ж.Ж. Увидев столь печальное зрелище, всхлипнул, пустил слезу, погрозил неизвестно кому кулаком, …не выдержал, — слезы ручьем полились по его рыжим впалым щёчкам.

В городке со странным названием Артлиб, давно не ели. Ворота захлопнулись!


Глава – 5.
Городок Артлиб, — прозванный в народе Сухостой, был грязен и завшивлен. Зинаида Степанова, вечно немытая, истеричная и резвая, стирала в сточной канаве пеленки своему трехголовому сынишке. Папа-Ёжик примостился тут же, рядышком, он выводил рулады на деревянной свиристелке. Профессорша Мона, страдавшая рейтузным ожирением, прыгала в «Классиках». Она тяжело дышала и представляла себя пятиклассницей, счастливой и радостной.

Была Весна! Цвели дрова. Деревянная Кукушка билась головой о сухостоину. Вокруг девочки Моны стал собираться народ.
Толпа была похожа на конкретных бездельников и проходимцев. В основном все были грязны и ободраны. Жемчужников-Ж-Ж-Жорж-Удальцов принялся командовать и всех учить, как надо работать по «грильяжу». Сам он, этот Жорж, был одет, как девчонка; в трузеля, на голове шлём в виде кондома, на груди медаль «За заслуги перед Артлибом», на лбу надпись, крупно «Мастер», ниже мелко «Ломастер».

Ж-Ж-Жорж время от времени всех строил, на всех кричал, но никто не обращал на него внимания. Все смотрели на девочку Мону.

В следующей серии на сцене появляется персонаж: Девушка-Росси. Эта старая, крючконосая еврейка, когда-то несомненно была красавицей, но слегка помешалась в Сухостое и забыла, что она столетняя старуха.


Глава – 6.
Ловкий и смелый Крыс-Даюша незаметно подкрался к изгороди Сухостоя. Прорыв крепкими лапками под железобетонной, восьмиметровой стеной лаз, Крыс высунул вострую мордочку. Даюша понюхал воздух и огляделся… Всё было спокойно. Мона подпрыгивала в такт считалке. Толпа оборванцев считала хором; раз, два… шестьдесят, … сто двадцать пять… Жорж бегал вокруг толпы, махал руками и кричал, чтобы все попробовали, как он, по «грильяжу». Молоденький Мальчик-Пелисов+Пелисов бегал за ним и хватал его за трузеля.
«Интересно, — подумал Крыс, — что он этим хочет сказать?» Крыс-Даюша был очень догадлив, но не догадался.
Зинка-Резинка сидела около лужи, отмачивала грязные, год не мытые пятки, держала на коленках трехголового Ёжика, изредка его целовала и сплетничала с Суэтиной.
«Видимо, Суэтина, — подумал Крыс, — рассказывает Зинке, какой был большой член у Дали». Зинаида с пеной у рта доказывает, что, у её Ёжика больше.  Крыса-Даюшу это не волновало, Крыс — настоящий мужчина и его не интересуют органы своего, мужеского пола. Он взглянул искоса на рейтузное ожирение девочки Моны, прищелкнул зубцами и подумал: „Это подождет“.
Посмотрел на двух сплетниц: „С этих начнем...“.

Крыс-Даюша принюхался, пахло резиной, посмотрел на Зинаиду. „Зинка далеко“, — почесал гривастую гривку, поднял крошечные глазёнки кверху и остолбенел!

Много лет прожил наш смелый Крыс, многое видел и пережил, но такое увидел впервые. Вверху, на стене, стояли двое мужчин в противогазах и целовались. Умён и сметлив был Крыс, но он опять ничего не понял.

Как оказалось, после знаменитой битвы при „Сухостое“, это были Мясников по кличке «Мясо», и Девушка-Росси, пор кличке «Кобылица д, Росси».


Глава – 7.
Долго смотрел удивленный Крыс на инопланетян в странных головных уборах. Шея у Крыса затекла, шёрстка на загривке смялась. Опустив крохотные глазки, Крыс во второй раз, за ближайшие пол часа, раскрыл от удивления рот: девчонки у общественной лужи, только что мирно сплетничавшие, дрались чем попало.

Зинка-Резинка лупила по голове Тетку-Суэтину трехголовым сынишкой, как палицей. Суэтина лягалась, словно стоялая кобылица. Она отбивалась от Зинаиды членом Дали.
Народ бросил прыгающую, вислозадую, утомленную пятиклассницу Мону, выделывающую из последних сил замысловатые кульбиты и окружил дерущихся сплетниц-подружек.

 

Дамы барахтались в грязной луже, визжали, царапались и кусались. Толпа подбадривала и улюлюкала.
Вдруг прибежал Жорж-Жемчужников Ж.Ж., почему-то совершенно голый. За ним на четвереньках Мальчик-Пелисов+Пелисов… Мальчик держа в зубах трузеля. Он потерся о волосатую, рыжую ногу Жоржика, посмотрел ему в глаза преданным взглядом и тявкнул: «Тяв!» Все посмотрели на сладкую парочку. Девчонки бросили друг дружку лупить, и тоже посмотрели, и сказали: „Да-а-а-аааа!!!“

Ваш-Наш-Джованни подошел к Мальчику-Собачке-Пелису+Пелису, погладил его по голове, и стал уговаривать, долго уговаривал, очень-очень долго, …невероятно долго уговаривал, — всем стало скучно.

 

Мальчик-Пелисов поскуливал и облизывал руки Вашему-Нашему-Джованни. Жемчужников Ж.Ж. прикрывал своё хозяйство ладошками, — стыдливый наш. Пятиклассница Мона лежала в пыльных классиках без чувств.

Красное Солнце склонилось, скользнув тяжёлыми свинцово-жёлтыми лучами по верхушкам красных сосен. Тени удлинились. Из леса вышел худой человек, его длинная прерывистая тень пересекла стойбище. Все замерли, мелкая дрожь пробежала по их давно не мытым, истощенным лицам.

Крыс-Даюша подумал: „Какие странные эти люди, художники“.

На сцене появляются новые персонажи: Друг всех друзей Неподонский-Товарищ-Мидав-Удав, Задрипанный-Министр-Недомерок, двуличный администратор одноимённого виртуального художественного сайта «Артлиб» Олег Новосельцев и парочка подлецов модераторов худ. сайта «Артлиб».

Все заплакали...


Глава – 8.
В стойбище городка Артлиб, прозванного в народе Сухостой, произошла темнота. Наступила её величество Ночь! А ночи, я вам скажу, в Сухостое разбойные, — прячьтесь, кто куда может, кто не успел, я не виноват!
Крыс осмотрелся. Зрение Крыса никогда не подводило. Скажем прямо, отличное было у Крыса зрение.

Через восьмиметровую, железобетонную стену перебиралась банда Фашистки-Националистки Наталии-Марусовой.

»Ни чего себе!» — смекнул смекалистый, сообразительный Крыс, — ночью будет весело".

Чёрная Ночь. Ш-ш-шшшшшшш. Тихо… Света в городке Сухостой не было отродясь.
Хочется добавить: разбойница Марусова присылала гонца в Чёрный лес, с предложением для Крыса, вступить в её банду. Банда называется: «Мочи жидов, чтобы русские боялись!»
Крыс-Даюша не такой, он сам по себе, никого не мочит, только ест!

Ночь была дождлива и темна. Крыс занимался делом — рыл, рыл и рыл. Он был трудолюбивым Крысом. За ночь он нарыл несколько километров тоннелей. Изредка делал выходы наверх. Высовывал зубастую мордочку, нюхал воздух: было тихо и темно, накрапывал дождик, ничего не происходило. Он был сметлив и знал, что в Сухостое намечается пьянка, … точнее — похороны. Хоронить будут убиенную Сову.


Примечание автора:
На сцену выводим ряд персонажей из деревеньки с названием Артнау; Грёзы, Елену Захарову, Вергуна, Никаса Сафронова, Маринку Астапчук с Даль-Валь-Востока, Шарикова Полиграфа Полиграфыча, сделанного профессором Преображенским, Веника-Венского, Веню-Носа и ряд других ячейничков. Думаю, будет весело. Господа! Весна всё же! Посмеёмся над собой, очистимся, станем лучше, не будем завидовать, лгать и красть в живописи. Бог оценит, и даст вам, славных и светлых ощущений. Впереди Лето, пленэры! Лето у нас, в России так коротко. Продолжаем!!!!


Глава – 9.
День похорон. Утро. Восход вздрючил Сухостой. Белое Солнце полыхнуло нежно-розовым, превратив макушки красных сосен в красную ртуть.

Похороны!
Похороны — славный день! Славный день для врагов!
Обычно дремотный, спящий городок зашевелился, забулькал, захрюкал, народец повылазил из лачуг, ветхих и худых. Сегодня день Варения! Праздник! День слез, день радости, день смеха! Сухостойнички скалились и щурились на солнышко. Девчонки наводили тени, красили губы в яркий красно-мухоморный цвет. С утра никто не мылся. В Сухостое не было второй год воды.


Глава – 10.
Всем распоряжался Мидав-Удав.
Мидав, со скорбным лицом, в глазах слезы, в голосовых связках сталь, на лбу надпись: «Это же ПОДОНСТВО!» Он был в курсе, что в листвяке с красными шапками листвы спряталась банда Фашистки-Националистки Марусовой «Бей жидов — так, чтобы русские боялись». Он ничего никому не сказал. У него был свой интерес.

«Ну и дела», — подумал Крыс-Даюша. Он тоже никому ничего не сказал. Ночью не спал и знал больше всех. Он знал, что кое-кто скоро, очень скоро, будет плакать кровавыми слезами.


Глава — 11
Полдень. Трясясь ржавчиной, пыхтя ношеной резиной, снятой со старого мэрса в ворота Сухостоя въехал автобус.

Стойбище сделало стойку.
Дверь со скрипом отворилась, в проёме показался Никуля-Никас-Софронов-Софа-Дае-Мадае-Китае! Мидав подскочил на полусогнутых, встал на карачки, сделал пригласительный жест.
Холёный, но испитый Никуля, чем-то напоминавший Даюшу, хозяина Черного Леса, поставил ножку на услужливую спинку Правильного-Неподонского-Мидава и хлопнул в ладошки, при этом он успел прихватить за задницу Мону.
Крыс-Даюша приревновал, щёлкнул вострыми клыками, и подумал: «Когда будет «Великая Битва», я ентому наглецу отгрызу его шаловливые ручонки».
Никуля был великим, русским живописцем с темным, неясным прошлым. Кое-кто об этом подумал, но всё равно прослезился от счастья лицезреть великого. Софа ещё раз хлопнул в ладошки и опять умудрился хлопнуть Мону по вислой заднице...
Крыс удивился: «Как это у него получается…?”
Никуля крикнул: „Секонд-Хэнд приехал!!!“ Все закричали: „Ура!!!“ Все забыли, что сегодня похороны.


Глава – 12.
Приехал Секонд-Хэнд.
Зинка-Резинка вырывала у Тетки-Суэтины голубую кофточку. У обеих были тени под глазами. Мальчик-Пелисов подбирал Жорджику труселя. Попал килт в полоску и клетку. Жоржик выбрал в полоску, потому что на нём были полосатые гольфики и туфельки с пряшечками, а ещё голландский красный берет с помпушечкой, как у «Сиамского матросика», кистей художника Кандинского-ДАЕ.

»Ох, уж этот ДАЕ...", — подумалось вдруг художнику Жемчужникову, настоящему Мастеру-Ломастеру. Он пустил слюну… Мальчик-Пелисов подтер. Все уже привыкли к сладкой парочке.
Однажды, как-то на сходке старейшин стойбища даже ставили вопрос об изгнании сладкой парочки в Пустынь, за забор. Но ныне покойная, а тогда ещё живая Сова сказала: «Будем перестраиваться, как на Западе, и терпимей относиться к аномальным явлениям», — при этом, Сова загадочно посмотрела на красные стрелообразные верхушки елей.
Совет дружно проголосовал: изгнать! /Вал-Перевал-Маркоз-Паша-Оглы-Задэ воздержался от голосования, он всё время поглядывал на Мальчика… /.
Однако почему-то один голос Совы, при одном голосе воздержавшегося, перевесил все голоса старейшин общины, что само по себе выглядело очень странно.
Крыс почесал загривок. Он опять ничего не понял, и сплюнул.

Хотя все были «за» и хотели изгнать сладкую парочку за ворота на верную смерть, сейчас были рады, что Сова их предостерегла от необдуманного поступка. Парочка Пелис+Пелис+Жорж выглядела счастливой.

Крыс-Даюша высунул вострую мордочку из норки, почесал гривку, оглядел толстозадую девочку Мону, копошащуюся, как червь, в европейском тряпье, щелкнул челюстью и воскликнул: «Да! Вот это да!» …не выдержал и крикнул вслух: «Ну, надо же!»
Все оглянулись...


Глава – 13.
Все оглянулись! Никого не было. Крыс-Даюша был скоростной — юркнул в норку.

Веник-Венский сошел на святую землю Сухостоя. Поправил на голове огромный, крестообразный нимб и раскудрявил чёрную бородку. На поводке Венский держал похожего на него матершиника и похабника Суннэ. Суннэ был наказан за мат и подвержен епитимии. На нем были свинцовые вериги, борода, некогда ухоженная, волочилась по земле. Суннэ плакал и стенал под тяжестью, и бренностью Мира, ему хотелось фэнтешек.

Крыс знал, что Суннэ будущий его зять. Крыс подумал: « Если Суннэ выдержит 5 лет епитимии, наложенные на него Папой-101, то он, Крыс, непременно выдаст за него, Суннэ, свою любимую внучку Дрёму. Но это вряд ли, — Крыс тут же обрадовался, — пять лет?! О-го-го!!!»

Следующей парой была чета Вергун. Они вышли чинно под ручку. Вергун и стяжательница Елена Захарова с широко оскаленными зубами. Непонятно, для кого она постоянно щерится.
У Вергуна из правого кармана торчал холстик «Пробуждение», из левого кармана, маленький резной комод. Все знали, она глупа, как пробка, а он — дурак полный!

Следующим из автобуса выпрыгнул Шариков Полиграф Полиграфович. Шариков когда-то был сделанный профессором Преображенским Филипп Филиппычем.

Филипыч насилу сдерживал этого беса на поводке. Полиграфыч с ходу вцепился в колено Правильного-Мидава, и оттащил его от Никаса-Васька-Дае-Китае.
Никуля поднял палец кверху, и многозначительно произнёс: «Охрана! Личная охрана!»

Крыс с досады сплюнул.

Автобус был набит битком, все потихоньку выбирались.

Похороны начались...


Глава – 14.
Похороны, славный день, день Варения, день радость, день горя. Враги исподтишка, посмеиваясь внутри себя, нежно тешат давно родившуюся ненависть, чувствуют себя уютно и тепло. Не враги, родственники, не очень любившие покойную, светлели лицами. Они стеснительно прятали улыбки в надежде получить какую-нибудь маломальскую штучку, без разницы какую, главное — получить, но лучше — хорошую. И лишь малая толика присутствующих по-настоящему скорбела над усопшей.
Крыс погладил гривку и решил, пожалуй, только один преданный и несчастный, горячо любящий Сову Вал-Перевал-Маркоз-Наркоз-Паша. Он вообще был влюбчивый, этот Вал-Завал.

Неподонский-Мидав, несколько размягченный присутствием важной персоны Софы-Никаса-Васька-Дае-Китае, академика всех академиков Вселенной, полного и круглого медалиста, почетного из почетнейших художников Мира, не очень сильно бегал и кричал. Он прихрамывал на обе ноги (одна — покусанная собакой Шариковым, другая — от уважения и усердия к Великому) Мидав-Удав строил всех в колонну по одному.

Каждый художник, обязан был когда-то, ещё при жизни хозяйки Сухостоя, написать портрет Совы, сейчас же нёс сей шедевр, как флаг, высоко подняв его над головой.
При её, Совьей жизни от этого портрета зависела его, художника, пайка.


Глава – 15.
Все построились. Маленькое тельце Совы лежало в красном гробике.
Подошёл Грёзы и радостно спросил:
— Кого хороним!?
Не очень Подонский-Мидав скосил глаза на тушку:
— Поганец, злодей Даюшка Совушку-кормилицу удавил, редиска. Сейчас без сереньких мышат весь Сухостой ноги протянет.
Грёзы:
— Как удавил? А разве крысы летают?
Мидав, задумчиво:
— Этот летает, да ещё как летает, полёт называется — Аля-улю-гони-гусей.

Неизвестный Иванушка-Интэрнейшел пел сладеньким голоском:
— Аллилуйя-аллилуйя-аллилуйя, многие века-а-а-а-а.
Грёзы ткнул его в бок и скосил глазки на гробик, подмигнул Неподонскому-Мидаву.
Мидавушка затянул заупокойную. Сова приоткрыла фару, строго посмотрела на Грёзы. Еле заметно вздохнула.

Лия Феофилова заканчивала глиняную скульптуру Совы.


Глава – 16.
Вера Васильевна Хилько-Донская, автор десяти метрового холста «Русс-Аля-Порношик», принцесса русского порно, высоко подняла обнаженную, без перьев, в полный рост, Сову…

Крыс сказал вслух: «Да! — и подумал, — всё равно никто не слышит».

Модератор-Педератор-Онлайна-Вгарде держал между ног Пангаузиса, администратора Сережку-Грачёва. Двуличный-Олежка-Новосельцев, администратор городка Артлиб, держал руки глубоко в карманах и не хотел ничего нести.

Крыс знал, Олежка держит в карманах задрипанного, потертого министра, и время от времени его перебирает.

Грянул оркестр, зазвенели литавры!!! Мидав высморкался и встал.


Глава – 17.
Неподонский-Мидав встал на четвереньки.
Никас-Софа-Дае-Китай уселся верхом. На поводке он держал собаку Полиграфа. На голове у Шарикова был берет в виде конуры, поводок от конуры — в руках профессора Преображенского.
Процессия двинулась.

Крыс-Даюша жестко взъерошил гривку и воскликнул: «Да!». Он был смелый, ловкий и выдержанный, но тут не выдержал и ещё раз воскликнул: «Да!» Никто не оглянулся.
Гремели литавры, дудели дудки, били барабаны. Картина ещё та, — полный дурдом!!! Крыс почесал брюшко, зевнул и юркнул в норку, пришло самое время вздремнуть, скоро Битва.
Ему снилось; печка, Чёрный, родной лес, толстожопая Монуля, сладкая парочка Пелис+Пелис+Жоржик+Жемчужников+Мухоморы и прочие персонажи Сухостоя. Крыс похрапывал, изредка прищёлкивая вострыми зубцами. Сны были цветными.


Глава – 18.
Крыс-Даюша потянулся, крепко щелкнул клыками и проснулся. «О-го-го! – скоро Битва!” Крыс юркнул в тоннель. Он был смекалист и умен, шустр и нахален, ему было всё нипочем, он не боялся умереть. “Ну, это уже слишком» – прошептал Даюша и высунул из тоннеля вострую, зубастую мордочку, прислушался: в могиле было тихо — как в могиле. Тянуло сыростью, пахло Совой.


Глава – 19.
В могиле было сыро и темно, а главное — скучно. Сова повернулась на бочок, подставила когтистую ладошку под клювик и размечталась: как они в Сухостое заживут, когда уделают этого вреднючего крысёныша, — Сова вздрогнула… Ей померещился мохнатый, гривастый Крыс. «Тьфу, надо же такому померещиться». Сова мечтала о Чёрном Лесе, а там сотни, тысячи серых, сочных мышат, писклявых и беспомощных. Сова подергивала крылышками от предвкушения: «Скоро Битва!» Сова сладко зевнула и провалилась в сон.

Крыс: «Интересно, а я думал — Совы не спят, а если спят, то почему у них глаза открыты? Необходимо пойти в библиотеку, изучить лучше совиный род. Дедушка говорил, врага нужно знать хорошо, как свою жену, даже лучше».
Крыс последний раз глянул на похрапывающую тощезадую Сову, скривился, вспомнил толстозадую девочку Мону, приоткрыл пасть, чтобы прищелкнуть по привычке клыками, но передумал. Крыс-Даюша был осторожной крысой, пятясь, влез в потаенный тоннель, вырытый накануне, и отправился в библиотеку.


Глава – 20.
Родовая библиотека, большая и просторная, находилась в Чёрном Лесу.
Полистав про зверей, Крыс наткнулся на сноски на полях. Рука дедули… Очёрский пруд. Мона-Щука. Сказка-басня про то, как в Очёрском пруду Щука хотела Карася словить и слопать, но напоролась на ершистого Ерша. Там ещё Ёрш ту Щуку под пень загнал и месяц держал, и Щучка та даже плакала щучьими слезами. Дедуля часто на ночь ту сказку Крысу сказывал.
Крыс-Даюша вдруг всё вспомнил… «А-а-аааа», — протянул Крыс. Никогда отважный Крыс не произносил таких сентиментальных, глупых буквосочетаний. Он всегда был строг к себе, собран и целеустремлен. «Дедушшка-а-аааа...»… Ёрш, плут и хулиган Дёма-Ёрш… рука невольно потянулась к ершистому, гривастому затылку: «Вот от кого мне достался загривок!»
Взгляд скользнул по стене библиотеки, остановился, — холст дедули: «Целлулоидный бриг». Бабушка рассказывала, чем они занимались с Дедулей в этом проржавевшем насквозь, розовом кораблике. Прошло добрых сто лет. Была Третья Мировая, самая страшная Атомная Война. Воспоминания нахлынули, взор смелого Крыса затуманился,… подошел к столу, полистал дедовы записки, но читать не стал: «После Битвы прочту, если жив останусь.»


Глава – 21.
Битва-тренировка.
Место вблизи Чёрного Леса. Городок-сайт Артлиб, прозванный в народе Сухостой. Площадь…
Зинка-Резинка стукнула здоровенным даевским Мухомором Жемчужникова по голове. От грибного запаха Жоржик упал в глубокий обморок. Мальчик-Пелисов, вечно голодный и неудовлетворенный, сунул бесчувственному Жоржику-Ж.Ж. руку по самую лопатку в одно некрасивое место.
Зинка укусила Пелиса за пятку. Полиграфыч схватил ненасытного Мальчика-П+П за труселя. Никас бегал с поводком на шее и кричал: «Как это! Как это! Вы же охрана! Личная охрана!» Профессор Преображенский тянул за поводок, но конура не поддавалась. Доктор Броменталь схватил Шарикова за горло и орал: «Задушу собаку!!! Отпустите Зинаиду!!!».
Полиграфыч сказал: «Я больше не буду», но Зинкины и Пелисовские трусы из зубов не выпустил… «Вот собака!»- подумал Шариков.
Веник-Венский поправил здоровенный крестообразный нимб и принялся стегать плеткой матерщинника Садо-Мазо-Суннэ. Никуля был добрый и подумал, что свинцовых вериг матершиннику Суннэ маловато будет. Никос поднял палец вверх и громко крикнул: «Секонд-Хэнд!!!»
Не подействовало! Битва продолжалась! Резиновая Зина верхом на Тетке-Суэтине, Суэтина верхом на Сальвадоре Дали. Обе визжат, как резаные.

«Как они туда забрались, совершенно не понятно!» – мелькнула мысль у рассказчик Слодкоежкина.


Глава – 22.
Продолжение тренировки.
Никуля-Васёк-ДАЕ-Китае поставил ножку на барахтающегося в общественной луже Неочень-Подонского-Мидава и подумал: «Надо же, какой прохвост этот Неподонский, уже тройную фамилию заработал, скоро меня догонит, мерзавец!»
Грёзы залез на остроконечную Красную ель, раскрыл рот и приготовился ловить Даевские облака. Он видимо не знал, в Сухостое нет дождей уже 10 лет. Пелис+Пелис озверел от укусов и битья, и в наглую насиловал невменяемого Жоржика Ж.Ж. Вал-Перевал-Маркоз-Наркоз-Паша-Оглы-Задэ стоял на коленках и истово молился. Группа Медераторов-Педераторов дружно подбадривала бойцов, время от времени раздавая пинки, направо и налево.
Астопчук Марина из Питера, родом из Даль-Валь-Востка, строчила комментарии… -100-1002-5005-5009-300089….
Веня-Нос вообще обурел, драться не хотел и давил прыщи на носу.
«Когда он только управится?» – мелькнула законная мысль у рассказчика профессора Сладкоежкина.
Нос ни на кого не обращал внимания, он вообще не при делах и прибыл в Сухостой с одной целью: купить у Дремы, внучки Крыса, холст «Космос». На кармане он имел 1000 деревянных УЕ-единиц.
«Дурдом!» — подумал рассказчик.
…Феофилиху всё это здорово забавляло!


Глава – 23.
Тренировка, продолжение…
Феофилиха быстро, по мастерски, лепила зверинец. Натурой служила группа дерущихся сухостойничков-ячейничков с гостями. Заказ исполнялся для Чёрного Леса в галерею изящных искусств имени «Дёма-Ёрша».
«Никас, смените позу…», — попросила Лия. Никас-Китае-Галактае был главный персонаж этого зверинца. Космический директор всех художников. Зураб-Церетели держал главного администратора Галактик под ручку. Его маленькие глазки поблёскивали, он любил долго позировать.
Полиграфыч многозначительно поглядывал на труселя Церетели.
«Он, наверное, не знает, — трусы у Церетели чугунные», — мелькнула мысль у рассказчика Сладкоежкина.

Крыс вылез из норки, протер глазки и остолбенел в который уже раз от удивления. Сухостойцы дрались с гостями. Крыс был догадлив, он догадался: «Наверное, тренировка!»


Глава – 24.
Тренировка продолжалась…
Ваш-Наш-Джованни-Пирасмани ходил угрюмый с опущенным, здоровенным грузинским носом и бормотал: «Лудэ-лудэ, лудэ-лудэ, какой бзобразий».
Парочка Оно в противогазах стояла с брандспойтами наизготовку и смотрела на вздернутую руку Олежки Новосельцева. Ни противогазнички, ни Олежка не знали, что ночью Крыс перегрыз водосток из Чёрного Леса, тем самым прекратив подачу воды в Сухостой. Сухостой задолжал ему, то есть Крысу, за пятьдесят лет.

«Так, — сказал Крыс, — мяса нема, воды нема, — кирдык Сухостойным! Полный Секон-Хенд!»

Крыс-Даюша, смелый, ловкий и отважный, очень-очень сообразительный, он знал буквально всё, что происходило в округе на добрых пятьсот миль, в любую сторону от Чёрного Леса. Не знал только одного, того, что птица Сова, сверх хитрое существо, — надо же, спряталась от Крыса в могиле.
— «Говорил Дёма-Ёрщ, внуку Крысу: читай, внучек, книжки", — сказал про себя и подумал вслух рассказчик Сладкоежкин.

Сова всем приготовила сюрприз — СЮРПРАЙЗ!!!


Глава – 25.
Продолжим, господа.
Прошло десять лет. Утро. Свинцовые тучи стояли, не шевелясь, над поселением Сухостой. Все уже забыли, что Артлиб когда-то гордо называли «городок».

Мальчик-Пелис+Пелис жил в диогеновой бочке, у него был Плюмпэр (сверхчувствительный ВИЧ). Мальчиком уже никто не восхищался. Мальчик был одинок и глубоко несчастен. Раз в год приезжали доктора и брали у Мальчика анализы.
Грёзы сидел на остроконечной красной ели с открытым ртом. Временами Грёзы был похож на монумент.
Монуля умерла в «Классиках». Крыс был безутешен. Толстозадый трупик Моны Крыс похоронил в Чёрном Лесу. Крыс вот уже пять лет, исправно носит на могилку Моно-щуки красно-бордовые розы.
«Интересно, — подумал рассказчик, доктор всех докторов, профессор кафедры психологии ЕКнБе Сладкоежкин, — где этот прохвост Крыс-Даюшка берет в Чёрном Лесу красно-бордовые со свинцовым отливом розы?»
Зинка-Резинка, матрона огромного семейства Ёжиков, всё такая же грязная, резвая и склочная, увешанная парой сотен вислых оранжевых грудей, схоронила Мужа-Ёжика. «У нее даже на коленках по паре сисек!»- восхищался рассказчик Сладкоежкин.
Суэтина жила со статуей Сальвадора Дали.
Жемчужников Ж.Ж. умер. Последние пару лет его несчастной жизни его имели все и каждый, кому не лениво было.
Вергун схоронил Елену Прекрасную. Он уже третий год резал из основания красной Ели статую незабвенной супружницы. Статуя была похожа, на резной комод.

Хотелось бы сказать: все, кто приехал на похороны Совы, по непонятным причинам, остались в Сухостое. Видимо, им понравилось это славное местечко. Одним словом — Аномалия!

Один Никас-Софа-Дае-Мадае-Китае-Галактае смылся на дирижабле. Он прилетал раз в год, выводил на титановой цепочке Полиграфыча, ставил ножку на Неочень-Подонского-Мидава, хлопал в ладошки и кричал: «Секонд-Хэнд!» Реакция сухостойцев была нулевая. Жители поселения Сухостой уже давно ходили в деревянных костюмах. Никуля сплёвывал и убирался восвояси.

Ржавый, школьный, синий автобус сухостойцы съели, съели даже старую изношенную резину от мэрса.

Суннэ умер от епитимии, наложенной на него Папой-101. До снятия наказания ему оставалось 10 часов. Он испугался. Неожиданно перед его свинцовыми веригами выскочила мохнатая, здоровенная крыса. «А-а-а!!! Зятек!!!» — заорал Крыс…

Что же Сова? Где она, голубушка? Где же Крыс? Где ентот хулиган и придурок? Где наши главные герои? — это в следующих сериях.

 

___________ Продолжение следует, читал доктор Сладкоежкин



Хроники Артлиба, часть-2, главы с 1 по 8.

   Глава – 1.
   Вал-Перевал-Маркоз-Наркоз-Оглы-Заде-Паша-Эндокринолог очень любил Сову, любил той беззаветной любовью, которой могут любить только морально павшие, ущербные уродцы. Вал-Перевал, по-тихому от братства Сухостоя, ходил в Чёрный Лес. В нём, этом лесочке, Вал-Завал ставил капканы на серых мышек, — ворюга!!!

   Его трясло и бросало в мерзкий липучий страх, пот струился крупными каплями и стекал ручьём между лопатками, с носа капало. Но любовь толкала его вперед, в логово мохнатого Крыса.

   По-своему Вал-Завал был герой.
   Вал-Перевал собирал мышек и складывал их в заплечную торбочку. Сам не ел, всё для Совушки, для ненаглядной. Когда у Вала кружилась голова, он садился под ель и ел мухоморы.

   Вал-Перевал-Оглы знал, что за браконьерство в Чёрном Лесу полагается страшная казнь, изобретенная специально для художников. Название сему истязанию простое: забвение.

Любовь была сильнее! Ох, уж это, всё побеждающее и всё уничтожающее чувство.

   После наркотического синдрома оранжевые мухоморы помогали. Его рвало, становилось лучше. (Не вздумайте пробовать, придурки!!!)

   Вал тупо смотрел на блевоту. В ней, ему мерещились; солнечные пейзажи Арля, сочная, могучая живопись ДАЕ, легкие, воздушные пейзажи Сислея, витиеватая живопись Ренуара.

   — «Ох, уж эти цветовые аспекты Даюши!» — мрачно подумал Перевал.

   Крыс-Даюша стоял напротив, за елью: весь разноцветный, мерцающий в переливах теней.
   Вал встряхнул головенкой… звонко! Видение исчезло. Схватив мешочек, Наркоз резво побежал в Сухостой кормить вечно голодную Сову.

   — «Вот и Сова проявилась», — подумал вслух рассказчик, профессор Сладкоежкин.


Глава – 2.
Разноцветный Крыс юркнул в норку, отыскал нужный тоннель и рванул следом, ускоряя темп. Крыс чувствовал неладное. Через минуту он несся по извилистым артериям своего крысиного царства, как ночной экспресс.

Спустя полчаса, чуть запыхавшись, Крыс с размаху ткнулся в пушистые перья Совы. В чутком носу Крыса защекотало. Крыс чихнул. В Сове что-то вздрогнуло. Трупом не пахло, пахло серыми мышами, Совой и Маркозом-Наркозом.

Крыс рванул в родовую библиотеку. Свалился в люк с десятиметровой высоты на дедушкин пыльный письменный стол. Спрыгнул на земляной пол. По-звериному крутанулся, ощерил загривок, оскалил платиновые зубы, клыки заиграли в полумраке алмазными переливами.
Крысята обступили дедулю. Крыс-Даюша, взъерошившись стальными иголками, лихорадочно соображал. Крысята попискивали, дергали дедушку за усы, покусывали за щиколотки. Крыса не было 10 лет.

«Да-а…- подумал рассказчик. — Что делает с существами на планете Куськина-Мать Аномалия…» — была Атомная война, следом Атомная зима…
Крыс отмахнулся от крысят: „Беда! Беда! Беда грядёт!“
Крыс читал дедовы записки сто дней, сто ночей. Не ел, не пил, не спал. “Аномалия, Аномалия…” — повторял и повторял про себя, как заклинание Крыс.

Сова 10 лет прожила в могиле. Растолстела так, что заняла собой весь склеп.
Крыса трясло и колотило. Он рванул в Сухостой...


Глава – 3.
Крыс-Даюша-Экспо-Танк-Мобиле мчался аки бес со скоростью тысяча миль в секунду. Если бы не металлический люк в сухостойное царство-государство, Крыс влетел бы в него, как ракета «Сатана».
Шмякнувшись о чугунку крепко-крепко, Крыс плюхнулся на стальную задницу. Дыхание сперло, лапки тряслись, зубцы постукивали. Отдышавшись и придя в себя, модернизированный Крыс-Дёма-Ёрш тихонечко выглянул из норки. Норка была замаскирована под шапку-кепку-конуру.
В ней спал профессор Переделкин-Преображенский. Профессору снился Броменталь, стопка предобеденной водки, Зинаидины борщи, закуски, — и, конечно же, Полиграф Полиграфыч Шарикова. Профессор скучал по Шарикову. Во сне профессор жалел, что выгонял бедного пса с жилплощади, не давал ему щупать молодуху и науськивал на него своего ассистента доктора Броменталя. Во сне Филипп Филиппович всхлипывал.


Глава – 4.
Крыс…
Его гривастый загривок побелел, маленькие глазки недобро сверкали, он шевелил огромными усами, прищелкивал зубами, его клыки поблёскивали матово титаном. Он был, как всегда крепок, бодр и готов на подвиги. За десять лет упорного труда он прорыл сто тысяч километров тоннелей, он придумал сотни трансформативных-сублимативных извлечений, он открыл сверхчувствительный-коротковосприимчивый-плюмпэр, позволяющий трансформатировать и преодолевать любые пространства. Он знал всё! Не знал только одного!!!


Глава – 5.
В луже, по колено в грязи, стоял Красный Крысобой. На плече у него сидела Сова. Глазища Совы затянуло бельмом.

»Десять лет в могиле, ещё бы", — подумал рассказчик Сладкоежкин, он многозначительно поглядел на верхушку пирамидальной Красной-Сосны, — тихий УЖАС"…
«ДУРДОМ!» — сказал громко Крыс-Дёма-Ёрш.

Сова вся блестела, переливалась блестяшками и закорючками. Крысобой был из красного листвяка. На маленькой совиной головке росли перья. Он был страшен и коряв как смерть, чудовищен как Ад!

Схватив визжащую Зинку-Резинку, откусил её головенку. Дал напиться теплой, сладкой крови Матушке-Сове и бросил трупик бедной карикатуристки Зинаиды Степановой на площадь Сухостоя. Рявкнул: «ША! РОБЯТЫ!!! Я здеся ГЛАВНЫЙ!!!»

Сухостойнички принялись обгладывать трупик несчастной, многодетной, вечно кричащей Зинаиды.


Глава – 6.
Площадь! Сухостой! Крысобой! Сова! Толпа ползающих в грязи сухостойцев, доедающая бедную Зинаиду.
Веня-Нос не хотел есть и давил прыщи на своём здоровенном носу.
Крысобой глянул на него: «А ты?! Что?! Особое приглашение?!»
Веня встал на коленки и пополз на карачках, волоча по пыли здоровенный прыщавый нос. Подполз к Зинаиде, развёл руками и сказал: «А всё съели!»
Сова клюнула сынка в ушко… Крысобой поднял Веню-Носа за ногу, высоко над лужей и крепко потряс, — с Вени посыпались деревянные УЕ.
«ДЕРЕВО СДАТЬ!!! — рявкнул Крысобой. — Кто не сдаст — СЪЕМ!»


Глава – 7.
Все, сытые, расползлись по хибаркам доставать заначки.

«Ну, стервецы! — подумала Сова, провожая сайтничков-ячейничков невидящим, косящим взглядом, — вы у меня спляшете краковяк на собственных похоронах!»
Теперь за дело. Крысобой не знал, кто это — мерзкий Крыс, лишь знал одно, находясь в утробе Мамы-Совы. Мама ежеминутно, как заклинание повторяла: «Сдохни, Крыс, сдохни, Крыс, сдохни-сдохни-сдохни Крыс…».

Крыс в это время внимательно наблюдал за Красным Уродом. Его жесткая, белая грива стояла торчком и шевелилась, маленькие глазки неумолимо сверкали, зубы прищёлкивали, когти нетерпеливо скребли каменный грунт Сухостоя. Битва! Вот она битва, вот!!!


Глава – 8.
Сухостой, площадь, лужа, каждый сухостойный заползал на карачках в лужу, целовал Крысобоя в коленко, подавал Сове деревянные УЕ-единицы, и задом уползал прочь, прятался у себя под мольберт и молча, покорно ждал своей участи.
Мальчик-Пелис+Пелис был последним. Он подполз и по привычке облизал колено. Крысобой скосил глаза. «Что за хрень?» — подумал он. В маленькой совиной головке было пусто и звонко. Сова клюнула его в ушко: «СПИД!»
Красный Дьявол пнул Мальчика-Пелиса+Пелиса. Летел Мальчик не долго, каких-то полчаса. Спустя полчаса полёта он залетел в бочку Диогена. Пелис+Пелис уже не плакал, он привык. В уголке Диогеновой бочки примостился маленький святоша Иероним. Одет Иероним был в деревянную ряску, он истово молился и поглядывал в щелочку. Мальчику-Пелису было всё равно, кто в его бочке. Он привык и даже не обрадовался, и даже не удивился, что у незваного гостя собачья морда, а из-под рясы торчит хвост.

   «Аномалия, Аномалия», — прошептал вслух Сладкоежкин.

   Сладкоежкин — доктор-психолог.
   Аномалией звали Смерть. Она пришла на планету Кузькина-Мать после Атомной Зимы. По-Земному — Смерть, по Кузькиной-Матери — Аномалия.

 

______________ Продолжение следует, читал Сладкоежкин

 

 

 

 

Хроники Артлиба. Часть-3, главы с 1 по 11.

Предисловие: прямо скажем, грустное предисловие.


В ворота Сухостоя тихонечко постучали: тук-тук-тук… Привратник, еврей-старик выглянул в зарешеченное окошечко. Его одноглазому взору предстала чудная, странная картина. «Картина маслом», — подумал старый пройдоха еврей-привратник Маслов-Масленкин-Маргарин-Маргаринович.
Скелет был из Аш2О, — буль-буль-буль. Голова рыжая, чем-то напоминающая безвременно ушедшего от непосильного насилия Жоржика-Жемчужникого Ж.Ж. В области затылка скилета, где находилась сквозная дыра от чрезмерного количества совокуплений, наш рыжик, баловник этакий, держал мешочек с плотно набитыми и аккуратно свернутыми холстиками. И только одна картинка, опустив скромно глазки, потирала ладошки с намерением въехать затрещину Мастеру-Ломастеру. За вислое ушко этого придурошного недоноска держалась Мона, в простонародий Моно-Щука. На бумажной бечёвке у Моны попискивал Галюциноген-Вал-Перевал-Маркоз-Наркоз-Паша-Оглы-Задэ.
«Да-ааа…!»- воскликнул одноглазый еврей, — свои пришли!" и распахнул ворота.


Глава – 1.
Прошло 100 лет. Галактика Екарный-Бабай, планета Кузькина-Мать, поселение Сухостой. Площадь! Жара! Крысобой сидит в центре грязной зловонной лужи. Красный и страшный. Парачка Могильщиков-Некрафилов, Мясников по кличке «Мясо» и крючконосая девочка Росси, по кличке «Шланга» из брандспойта поливают Владыку, гаранта ебнократии. Полив осуществлялся нечистотами из Чёрного Леса. Славный запашок. Красный дьяволюха нюха не имел. Он деревянный, ему лишь бы было мокро.
Сидя на берёзовом, голубом троне Владыка смотрел местную развлекуху.
Местные детишки футболили футбол. Вместо меча им служила черепушка недавно съеденной тетки Суэтиной. Сова уютно примостилась на широченном плечике сынули и время от времени нежно поклевывала деревянное ушко. Особо ей импонировали мохнатые перышки. Как-никак родственник, кровинушка. Сова была сентиментальной птицей.
Крысобой рявкал: «Лежать! Стоять! Бежать! Ать-два! Ать-два! Смирно! Падлы! Руки вверх! Хэндэ-Хок! …»
Маме-Сове было весело.
Крысобой рявкал: «Мухи отдельно, котлеты отдельно, — посмотрел нежно на Маму-Сову, — котлетки мамуле, мухи вам, быдло!!!»
«Да-уж-жжж…», — задумчиво протянул рассказчик: «Сей товарищ напоминает мне Путина из деревеньки Путино, что приютилась в лесах вблизи славного града Очёр. Был он старый вояка, вечно трезвый, со светлыми, честными, голубыми, арийскими глазами.


Глава – 2.
Сухостойнички-ячейнички стояли плотным многомиллионным кольцом вокруг зловонной лужи. Все ждали, когда Властелин откусит какому-нибудь бедолаге головенку. Всем хотелось кушать.
Не кушали три дня...
Неожиданно вкатилась, вковылялась, вхромалась, можно сказать, вломилась в эту идиллию и уравновешенность, сложившуюся десятилетиями, наглая троица: Жемчужников Ж.Ж., вислозадая, склизкая, замшелая, зеленая Моно-Щука и их поводырь на бумажной бечёвке, Галлюциноген-Вал-Перевал-Наркоз-Маркоз-Паша.
Вал передвигался странно, задом наперед, из-за его левого плеча выглядывала торбочка, набитая ворованными в Чёрном Лесу мухоморами.
»Ну, воровайка! — подумал Крыс, выглядывая из норки, — доберусь я до твоих шаловливых ручек. Отгрызу пакли по самые лопатки".
Замшелая, зелёная Моно-Щука двигалась бочком, шаловливо подергивая плавниками.
Головенка Жоржа Ж.Ж. плыла в жарких миазматических потоках Сухостоя. Его дырчатый плюмпэризированный организм излучал спидонозно-сифилистическо-гонококково-хламидийново-грибково-флюскирбинидное свечение.
Вся миллионная толпа подумала: «Нам бы такое!»
Джордж подумал: «Хрен вам! Вначале по „Грильяжу“ трахните, а там поглядим, какие вы Мастера-Ламастера».


Глава – 3.
Крысобой: «Эти КТО?»
Сова клюнула сынишку в ушко, и указав бельмом на Вал-Перевала, произнесла: «Свои!» Мона-Щука, радостно: «Мы свои, мы свои, я умею пятки щекотать!» И резво юркнула в лужу...
Крысобой принюхался. Его пустая головенка звенела пустотой, и лишь где-то в желудке, у самых пяток, промелькнуло блёкло, украдкой, воспоминание: могила, серые мышки, теплое, уютное нутро Матушки-Совы и запах этого уродца. Крысобой поднял Вала-Перевала высоко над толпой, глянул в его лупоглазые, вечно голодные, промухоморенные глазки.

Вал обрадовался такому вниманию и поцеловал взасос Красный Чурбан.
Крысобой опешил, вздрогнул. За сто лет его деревянной жизни никто ему так не делал. Удивленный и смущенный вдруг нахлынувшей сыновней нежностью, Крысобой аккуратненько поставил Вала-Перевала-Наркоз-Маркоз-Пашу в лужу. Вал поцеловал протянутый пальчик и уселся возле щиколотки Властелина. Из лужи торчала лишь его голова. Деревянная капля упала на затылок Маркоз-Паши. Мона-Щука шекотала пятки. Стало весело и приятно.
Сова нежно клюнула сынульку в ушко и подумала: «Это ничего, это пройдет. Веселее, сынок, сейчас народ трамбовать будем!!!»


Глава – 4.
Рассказчик: «Что же произошло за эти долгие сто лет? По-земному — долго, по Кузькиной-Матери не очень, всего каких-то пять лет.
Иеросифилитик-Куча-Кучинский бегал по Сухостою, аки бес, чёрный, весь в шерсти с собачьей мордой. Он вечно крутился около тетки Суэтиной, выпрашивая подачку. Суэтина работала уборщицей. Эта, некогда, принцесса-королевна, с деревенским фэйсом и одной короткой ногой, убирала дерьмецо за Совой-Матушкой и её сынком остолопом.
Кучинский-собака, вечно голодный и злой, как сволочь, любил то дерьмецо. Суэтина жалась, давала мало, у неё и без гавкальщика было кого кормить. Все ёжики после трагической смерти Зинки-Резинки достались ей, и она, как крёстная, была обязана за ними присматривать, заботиться о них.
«Да...», — подумал рассказчик. — Трудненько ей приходится, а ведь у некоторых отпрысков человекоежей по пять голов".

Бедный Ваш-Наш-Джованни отказался есть человечину. Он был гордый горец. Был хорошо воспитан и поэтому в диком Сухостое оказался не у дел. Джованни был всеми покинут и позабыт. Кушать было нечего. Он пробовал печь лепешки из перетёртой коры красных сосен, но это плохо помогало. Джованни быстро терял в весе. Он перестал малевать, перестал писать рассказки-сказки, постоянно плакал и бормотал несуразное под свой большой, истощенный грузинский нос.
Джованни умер. Никто не плакал, все смеялись, веселились и обгладывали иссохший трупик не очень великого художника и писателя Джованни.
В Сухостое не хоронили, в Сухостое ели трупы. Вкусняшка!!!

Заправляла раздачей прилично поеденных костей группа из двух могильщиков-некрофилов — Мясо и Шланга. Обглоданные дочиста кости раскидывали по Сухостою и время от времени, особливо когда Сова-Матушка была на диете и в городке было голодно, грызли их все, кто имел зубы. Черепками же играли в футбол. Играли девчонки, мальчишки и ОНО.

Детишки делились на нормальных, не очень нормальных и уж совсем ненормальных. У нормальных росла черная шерсть, они имели деревянные ушки и деревянные красненькие носики. У не очень нормальных имелось по несколько рядков сосков и у некоторых даже по несколько голов. У ОНО не было ничего, совсем ничего, их, как бы тела, пронизывала мгла трансфармативных изъявлений, плюмпэрных, крупнокалиберных вкраплений, излучающих фосфорицирующие световые потоки, имеющие отношение к новым разработкам в НбЕк-ХА сухостойцев, для борьбы с мухоморами из Чёрного Леса.

Футболили футбол обычно весело и задорно, вдребезги разбивая черепушки, и тут же приставали с просьбой к Крысобою, чтобы он кому-нибудь откусил головенку. Крысобой любил футбол и горные лыжи.
Так детишки спасали родителей городка Сухостой от голодной смерти.


Глава – 5.
А что же Грёзы? А где же Софа-Никуля-Артист всех Артистов, главный Галактический художник, не уж-то в Звезду превратился?!
Грёзы мы оставили на макушке красной пирамидальной сосны, от которой у Совы родилось Дитятко-Красное-Чудовище-Крысобой.
Куда делся, куда делся? А никуда он не делся! Закаменел наш Грёзы от поедания сухих, свинцовых облаков, время от времени плывущих со стороны горы Гроб, что находится в разломе хребта Кваркуш. Так и сидел, посиневший, с открытым ртом. Облака заходили в его зубатую пасть и покидали Грёзы через отверстие в затылке, при этом не пролив ни одной капли благотворной влаги над Сухостоем.

Создатель окончательно покинул этот некогда плодородный край.

Говорил Крыс-Даюша, не крадите Мухоморы Чёрного-Леса. Не надо! Не послушались, мерзавцы!

Над Сухостоем — Мгла! Страх! Солнце исчезло навсегда! Полный Плюмпэр! Полный кирдык!

В бордово-кровавых сгустках слизи, подпрыгивая время от времени, перемещалось нечто, без головы. Там, где должна была быть голова, сидела девушка на плоту своих желаний. Крыс включил инфракрасное излучение. Ба!!! Да это всегалактический художник Никуля-Васёк-Софа-Несравненный-Шах-Падишах, покоритель Звезд-Звездинских-Звездыкиных.
«Интересно!- подумал Крыс-Даюша. — А какая такая сволота брательнику головенку откусила?!»


Глава – 6.
Сухостой.
Страх подкрался, залез в глотку. Многомиллионную артель голодных художников колотило бойко и резво. Кое-кто без зазрения совести вешался принародно. Неочень-Подонский-Мидав, заботливый как всегда, ласково уговаривал, увещевал, — потом вздыхал, предлагал мыло и весёленькую, розовую, детскую табуреточку. При этом Мидав советовал, как удобней и правильней завязать узел и затянуть веревку, не забывая взять за услуги один деревянный УЕ. А когда повесившийся трупик переставал дергать ногами, пускал слезу и уходил далее, предлагая всем желающим мыло, верёвку и весёленькую, детскую табуреточку.
Когда-то Мидав служил в артели. Был он распорядителем-администратором, и по совместительству завхозом. Воды не было, мыла было много… Навстречу распорядителю попался зачумлённый Свино-Пёс-Куча-Иеронисимус-Сифилитик с деревянной веревкой в руках. Добросердечный Неподонский-Мидав протянул Иеронисимусу мыло. Свино-Пёс посмотрел зверскими, голодными глазками на мыло и гавкнул: «Мало!» Неочень-Подонский-Мидав был сострадателен, протянул второй кусок. Скотина Свино-Пёс бросил веревку, схватил мыло и дал деру. Мидав пожал плечами, сплюнул и пошел далее, — уговаривать, увещевать и помогать страждущим.


Глава – 7.
Сухостой. Было весело…
Сова была в хорошем расположении духа. Крысобой тоже. Вокруг темно и мокро. Галлюциноген-Маркоз-Наркоз-Оглы-Паша, обкумаренный мухоморами, сидел в луже и делал ручками так, как когда-то Иосиф Виссарионович во время парада, стоя на членохранилище могильника Ильича. Время от времени Наркоз выкрикивал в пространство Суостоя: «Жить стало хорошо, жить стало веселей». Перевал-Завал писал и какал в лужу, время от времени пускал пузыри. Мона-Щука щекотала пятки и не только… Всем было хорошо, всем было весело.

Народ вешался, травился, у кого было оружие — стрелялся. Большинство прыгали с первого и второго этажей хрущёботрущёб. В основном ломали ноги. Валялись тут же, под окнами, скулили и пищали, некоторые даже громко орали. К ним никто не подходил. Всем было на всех всё равно. Скорая медицинская помощь не приезжала. Горючки не было, колёс тоже — съели. Водила закупорился в салоне и жёг масло.
Неподонский-Мидав спрыгнул с детского, розового табурета, сломал мизинец и орал на всю сухостойную площадь как резаный, обвиняя Крыса-Даюшу в покушении на его жизнь.

Кто-то пытался дезертировать и пёр напролом через восьмиметровый железобетонный забор. На стене стояли Могильщики-Некрофилы и поливали желающих покинуть городок из брандспойтов. Перебраться не удалось никому. Ещё бы — с переломанными ногами и полным ртом дерьма...

Вакханалия в Сухостое была в разгаре. Аномалия праздновала победу.


Глава – 8.
В Красных Соснах уже как сто лет пряталась шайка Фашистки-Националистки Наташки Марусовой. Она была тайной любовницей Крысобоя. Они хорошо ладили. Объединились и заключили пакт о не нападении.
Геббельс в юбке кричал: «Ахтунг! Ахтунг!» Красный Властелин: «Ес! Ес!» Они удалялись в кусты, ели американскую, лизинговую тушенку, запивали съеденное кока-колой и кувыркались на русском сеновале.


Глава – 9.
Мрак!!!
Сухостой трясло. В живых осталось немногим меньше 500 тысяч.

Тем временем Мона изгалялась, как хотела, корча из себя Мона-Щуку, вихлялась, кувыркалась в зловонной луже, щекотала пятки Вал-Перевалу-Оглы-Задэ и не только...

«Странная Щучка», — подумал рассказчик.

«А ничего странного», — сказал Крыс. — Шпиёнка-Монка! Моя шпиёнка!"

Тем временем Мона-Щука прогрызла здоровенную дыру в берёзовом троне Крысобоя и юркнула в темноту.


Глава – 10.
Телефон! Мобила! Мобила!
Модэрнизированый-Крыс-Даюша-Экспо-Мобиле рванул в родовую библиотеку. Поворот сменял поворот. Лабиринт был нескончаем. Вдруг в углу мелькнула тень… ФФ-р-рРРРРР-рррр-Ш-ШШШШ-шшшш — тормоза у Крыса хороши. Крыс приостановил свой стремительный бег, при этом успел подумать: «Кто это забрался в моё подземное Царство-Государство?» Крыс включил инфракразифатрон: «Ба!!! Джованни!!!»
Грузин-Велхвадзе-Наш-Ваш-Джованни крался украдкой. В заплечном мешке свёрнутые отцовские и дедовские холсты; Синтез, Молодые учёные, Диспут и прочие… С полотна «Мои предки-граждане Тифлиса» сурово с укором взирали папа, мама, дедушки и бабушки.
Дедушка-художник приноравливался врезать вору-внучку батогом. Папа Джованни стаскивал с брючин ремень. Бабушка приготовила для внучка чугунную сковороду. Группа молодых учёных задорно потирала ладошки, время от времени сжимая кулаки, в их глазах читалось большое желание по боксировать. Пьяный Пирасмани с вечно расстегнутой ширинкой пописал на Вашего-Нашего-Джованни, пс-псссссссссссс…
«Убьют!»- подумал Крыс и протянул другу Джованни промасленную ослиную шкуру.

Сплюнув с досады сквозь мерцающие платиновые клыки, Крыс ускорил свой бег…

Время! Время, Его Величество Время не ждало!

Как впоследствии выяснится, когда закончится Великая Битва при Сухостое, Ваш-Наш-Джованни не умер во время Великого-Голода на планете Кузькина-Мать, а наоборот, даже несколько отъелся. Он ел мертвечину, был скрытым, тихушным Могильщиком-Некрофилом. Он никогда не был художником. Он был христопродавцем, жуликом и вором от живописи. Пил, как и все подобные уродцы кровушку братьев-художников. Художником был его Дедушка, его Папа – замечательный живописец, соц. реалист.
Позор! Позор! Позор! Вору Вашему-Нашему-Джованни! Отныне, если кто-нибудь употреблял в разговоре имя «Ваш-Наш-Джованни»обязательно присовокуплял приставку и заставку «Вор» и «Позор» Получалось: Вор-Ваш-Наш-Джованни-Позор!


Глава – 11.
Время действительно не ждало. Нажав на плазменный включатель, перейдя из ускоренного форсажа на сверхскоростной молекуларасщепляющий плюмпэр сублимативных изъявлений, Крыс влетел в люк родовой библиотеки, плюхнулся в красное, мухоморное кресло и моментально заснул. Крыс не спал много лет. По Кузькиной-Матери пятьдесят лет, по земному летоисчислению — трое суток. В углу родовой библиотеки собралась стайка крысят-малолеток. Все слушали сказку-быль «О том, как Щука хотела в Очёрском пруду Чёрного Леса словить Карася, а напоролась на колючего Ерша...».

Крысу-Даюше снился; Очёрский пруд, Чёрный лес, стайка пугливых карасиков, и злая, хитрая, покрытая зелёной тиной здоровенная Моно-Щука.

Трезвонил телефон: дзинь, дзинь, дзинь!
Шпиёнка-Монка: «Але! Але! Але! Крыс! Крыс! Крыс...»
Крыс сладко, безмятежно посапывал.

В следующих сериях: «Сказка-быль про Моно-Щуку. Казнь Шпиёнки-Монки в городке Сухостой. Отречение Маслова от масляной живописи, и как следствие, изгнание его в Пустынь, где он повстречает „НЕЧТО“ и после продолжительной беседы вперемежку с тумаками и подзатыльниками станет фанатиком-акварелистом.

____________ Продолжение следует, читал доктор Сладкоежкин

 

 

 


Хроники Артлиба. Часть 4, главы с 1 по 12.

Глава – 1.
Поселение камерного типа Сухостой. Укатайка!!! …

Наркоз-Маркоз обхаживает брошенного Мальчика-Пелиса+Пелиса. (У Мастера-Ломастера Жоржика-Жемчугова другой в любовничках ходит, некто Некрофил-Мясников. Мясников бросил Девушку-Росси, сменил ориентацию и подался к Кобылятнику-Жемчугову главным смотрителем на Ското-Двор.)

Жемчугов Ж.Ж. держал ферму, на ферме жил скот!!!

Ветеринаром-Айболитом в том загоне служил Зоофил-Целкакликникерик-Золотарь. Он был извращуга. Зоофил любил строить сортиры, подглядывать за сексуально-похотливыми утехами Хозяина Ското-Двора и лепить Ското-Скульптуру. Скульптура была минимизированных размеров. Когда Целкакликникерик-Золотарь принимал роды у жителей Ското-Народа, получал особое удовольствие первосвященника: насиловал новорожденных.

Помощницей-акушеркой служила в Родо-Стойле Мадам-Трофимова М. Мадам была вездесуща, всё про всех знала, всё видела и никогда не спала. За эту, её способность имела со Ското-Родо-Стойла-Изолятора особый доход в виде последыша, и по этой важной причине считалась особо престижной невестой в поселении.
Мадам М весело бегала по Сухостою, безостановочно трещала и была в большом почёте.


Глава – 2.
Сухостои, знакомство!!! …

Вал-Завал просит Мальчика-Пелиса+Пелиса выслать тайком от Медераторов-Администраторов городка Сухостой пару порнографических, похабных картинок психологовымплетического содержания, запрещённых уже как 100 лет «Законом о Сухостое».
Совсем недавно Мальчик за подобный проступок отсидел в изоляторе 30 суток, без сладкого.
В изоляторе, Пелис+Пелис сильно скучал по поцелуям взасос, а кто как не Вал-Завал-Наркоз-Паша любит и умеет целоваться крепко-крепко взасос! Об этом его умении знала вся планета Кузькина-Мать.

В следующих сериях: Американско-Грузино-Украино-Армянская угроза. Переход от Глобализации планеты Кузькина-Мать к минимизации На-на. технологических процессов Галактики Ёкарный-Бабай. Приход к власти Рыжего-Беса. Становление репродуктивного Дырчатого-Плюмпэра. Вредительский поджог Чёрного Леса. Уход Крыса в глубокое подполье. Великий Галактический Морррр!!! И ещё много чего ЗАМЕЧАТЕЛЬНОГО… Гы-гы-гы-ы-ы-ЫЫЫЫЫЫЫ…ы!
Ответственный за повествование Кандинский-ДАЕ-Мадае-Китае-Галактае-Распиздяе.
Во ржачка-то будет! — Зима, робяты, ВПЕРЕДИ-И-ИИИИИИИИИИИИИИИИИ!!!!!!!


Глава – 3.

Сухостой…


Сова старая, потрёпанная, ей не можется, хочется отдохнуть, поспать в могилке лишний часок. А тут Крыс-Даюха ни днем ни ночью покою не дает, только Совушка к плите подлетит, где в духовке пирог из запечённых мышат доходит, оглянется на монитор, гля, Даюха, аки чёрт из ладана, как выскочит, как выпрыгнет и давай орать на весь сайтишко Артлиб: „Ага, попалась, воровка, мышат сереньких жаришь, поди, те мышата Моркозом-Наркозом из Черного-моего-Лесочка украдены!!!“, и давай блажить, и так всю ночь напролёт.
Сова от испуга только клювом щёлкает. Хватит когда-енто-ть Совушку нашу кондрашка, жалко птицу, какая-никакая, а своя.
Устала Сова, готова отступиться от вреднючего Крыса, но братство Медераторов-Педераторов-Администраторов ей кричит: „Клятву давала, взасос целовалась — исполняй!“ Никуды не денешьси, иначе живьем ячейнички закопают, на крайняк в болотине утопят, а тамо пиявки здоровенные! Одна пиявка Мидава-Неподонская чего стоит, присосется, вовек не отвяжешься.
Бедная Сова на пенсию просится, а Курова-Курва-Холинка, жирнющая, яблоки трескает, ржёт, аки кобылица, и орет: „Давай-давай, Сова, закапывай Крыса, дави хорька вонючего!“


Отступление автора:
ДА-ААА Клюнул все ж в гопу....

№210344, 30/09/2008, 09:54 Великий Могол О.О., Профиль (Кандинский-ДАЕ)
Кстати, Рушник, сайтишко так себе, болотишко недостойное, вот Артлибок — болото, так болото! не болото, а болотище, с большой буквы «Б», и зверья в нём полно! Сова имеется, Крыс мохнатый со стальной шерстью есть, Кобылица-Росська, вся в Дырчатом-Плюмпэре. Эта незатейливая лошадка побудки производит каждое утро. Как заржёт своим стальным с ржавчинкой ржанием, весь Артлиб вздрагивает. Есть и красавцы, вроде Жоржика-Жемчугова Ж.Ж. Жоржик любит ходить по Артлибку в килте, в полосатых разноцветных гольфиках, в берете «Аля-Матросик», от великого художника ДАЕ, и сандалиях с золотыми пряшечками, — одним словом красовец!

Жоржик, это наш командир. Он любит всех строить, и командовать тоже. Но, на то, он и командир, чтобы командовать, — правда, его никто не слушает, но все любят. В общем и целом — полный набор придурошных-недомерков, — а на Рушнике что???
Вечно голый Никуля-Софа-Никас-Васек-Китае-Мадае-Галактае с девушкой на плоту своих желаний вместо головенки, красиво, конечно, но на этом ваши достопримечательности и заканчиваются! Народу — море, а мазилок стоящих – нема. Жидько, переходите к нам, мы вас, в свой зверинец примем. Рушник — дохлый сайт, я там был, у брательника — скукатище-е-ее, аж, пыли не видать!

Клюнул всё же голубь Мира статую в глазик, завалилась статуя в болото.


Глава – 4.
Сухостой, планета Кузькина-Мать, галактика Ёкарный-Бабай, за восьмиметровым железобетонным забором – Зима!

 

Сухой, колючий ветер нес мелкий, дробящий всё на своём пути снег. Кобылица-Росська, запряженная ухватом, грустно брела в снежной мгле, положение было безвыходным, скачки на помеле были проиграны. Теперь ей придётся жить на болоте, под красным пнем вместе с разбойником-людоедом Фокановым-Какановым. Скачки выиграл Крыс.


Крыс был смелый и ловкий. Крыс имел вострые алмазные когти, платиновые здоровенные клыки и был весь, с ног до кончиков своих крысиных ушей покрыт мохнатой, стальной шерстью. Стальная шерсть не пропускала сквозной Плюмпэр. Никто не знал, как Плюмпер попал на планету Кузькина-Мать.

Росська любила Крыса. Крыс не любил Росську, он был однолюб и любил толстушку Мону, безвременно ушедшую в Классиках. «Вот дура, это Мона, — думал Крыс-Даюша, — так упрыгаться в ентой перхоти».
Даюша не любил Классиков, они были наглые и безапелляционные, не дающие художникам Воли-Вольной, одним словом — плохие.

Крыс ехал молча, сидя на ухвате. Изредка Крыс поглядывал на морщинистый Росськин затылок.
“Да-а-аааа, — протянул про себя Крыс, — были времена. Росська была девушкой, носила противогаз и ездила по Сухостою на броневике, числилась в Некрофилах-Могильщиках, получала паёк. Сейчас же, наоборот, Крыс ехал на Росське. Росська имела сквозной дырчатый Плюмпэр, которым её заразил болотник Мальчик-Пелис+Пелис. Говорил ей дружок, противогазничек Мясников, не снимай противогаз, не давай Пелису. Не послушалась Росська, сняла намордник и ноги растопырила перед спидонозо-гонококковым биосексуалом. Результат — Девушка-Росси превратилась в Кобылицу-Росську, вьючное животное, годное разве что, для извозу в снежную непогодь.

Крыс наблюдал, как снежный вихрь гнал мохнатые снежинки, … некоторые из снежинок насквозь проходили через лошадиное тело Росськи, превращались в металлические, красного цвета шарики, тут же падали, и начинали быстро расти, вверх, — сие действо Крыса удивляло, завораживало и восхищало.


Отступление автора:
№208511, 25/09/2008, 21:25, Кандинскии-ДАЕ Е.А., Профиль
Ваш-Наш-Джованни, пришло время вставить Донне Марии. Когда женщина говорить — ВСЕГДА ВАША, — непременно надо вставить. Не стесняйтесь, Донн, не забудьте гандонн! на дворе Дырчатый-Плюмпэр. Вы случайно не гомик????
_________________ ваш друг и соратник ДАЕ.

№208588, 25/09/2008, 22:52, Кандинский-ДАЕ Е.А., Профиль
… не боись Наркоз, с сортирами в Чёрном Лесу усе в полном порядке, он с часовым механизмом, и на вахте попеременно дежурят Донна Мария, Цигель-Нахерь и Джованни Велхвадзе. Если ты, друг ситный Маркоз-Наркоз, не в курсах, то я тебе поясню: Цигель-Нахерь — главный изобретатель сральников на планете Кузькина-Мать. Также он, по совместительству, и ради прикрытия подъедается вместе с Доньей-Марией (Трофимова М.(»М" от слова Мудила))). (Вал-Завал, только в обморок не падай)… в Ското-Изоляторе у Жоржика-Жемчугова Ж.Ж. зоотехником-айболитом под именем Зоофил-Целка-Кликкиникер-Золотарь. Старухи в сухостое болтают, что именно он, лешак этакий, принес в Сухостой Высокочувствительный, Дырчатый Плюмпэр.
((((((((((((((((((((((((((((((из записок к фельетону-карикатуре Хроники Артлиба )

№208362, 25/09/2008, 15:32, Кандинский-ДАЕ Е.А., Профиль
… просьба к модераторам: убрать последние 23 комментария. Спасибо. Всегда ваша Кобылица-Росська. И-го-го!!!!!!

№208364, 25/09/2008, 15:44, Кандинский-ДАЕ Е.А., Профиль
Народ!!! Давайте, прокомментируйте картинешку, хорошая ведь картинешка! Дадим просраться паршивым Медераторам-Педераторам, поиздеваемся над ними в волю-вольную, не хрен хуёжников за быдло держать. А покедова вы будете комментить, я про Кобылицу-Росську прикольную серию в Хроники напишу, у меня и идея созрела, и прет как никогда, будет весело!

*Сообщение:… и эта идея сперта у кого-то из старых мастеров, запамятовал, у кого, но это не важно. Росська наглая, беспардонная воровка! Гнать её, паскуду, из Сухостоя!

Почистим наши ряды! Укомплектуем наши ряды честными и правдивыми хуёжниками. Не дадим испоганить структуру зомбилогического восприятия некролитических отношений центрально вращающих модулей гипербологических изменений… (Буквосочетания взяты из докторской. Имеют, прямое отношение к будущей, современной живописи, и не только. Прошу всех законспектировать).
_________________________ Академик ДАЁшка

#239450, 15/12/2008, 17:17, К-ДАЕ А.О., Профиль,
… а где все? … где Грёзка патлатый, где матерщинник Суннэ, где Некрофил-Мясников, где Жоржета-Жоржик-Жемчужников? ГДЕ ВСЕ-еееее...- а????? – не уж-то, пока меня не было, всех моих друзей Мохнокрылая-Совка склевала? – печалька. Вот, что значит, когда один недоумок в Черный Лес красного петуха подкинул, …фыр! и всё сгорело. (Забегу вперед: это был Маркоз-Наркоз! Он спичку бросил, гадёныш! Так он пытался перегнать сереньких мышат Черного Леса в поселение Сухостой, ВОРЮГА!!! Но мышата не дураки, их на мякине не проведёшь. Они побежали в другую сторону).


Глава – 5.

Сухостой, болото…


Была ночь. Ш-шшшшшш… Одноглазый Фоканов вылез из-под Красного-Пня, да-да, господа хорошие, того самого Пня, оставшегося от Красной-Ели, спиленной в незапамятные времена художником Вергуном для изготовления скульптуры своей незабвенной, безвременно ушедшей супруги Елены.
Злодей был в чёрной широкополой шляпе с искусственной чёрной, всклокоченной, накладной бородой. Его одинокий глаз зловеще поблескивал. В костлявой, скрюченной руке он держал старый мешок.

Мешок был весь в разноцветных заплатках. Заплатки были пришитых на скорую руку заботливой сожительницей его, Кабылицей-Росськой.
Из-под пня прозвучало тихое ржание. Разбойник встрепенулся и огляделся… всё было тихо и спокойно. Он зверино рыкнул и вытряхнул содержимое мешка. В болотину полетели детские черепушки, тазобедренные суставы и другие мелкие кости. Трясина хрюкнула, всосав и поглотив навечно улики разбойных дел мастера.
Вверху, над головой людоеда, хлопнуло и ухнуло. Это вездесущая Сова, хозяйка болота и Красного леса, всё видела, всё слышала.
Сова много знала, её некогда фосфорицирующие глаза тускло поблёскивали бледными блюдцами.
Человек с накладной бородой поднял сук и въехал Матушке-Сове промеж глаз. Сова охнула и свалилась на пень.


Отступление автора:
#239468, 15/12/2008, 17:27, К-ДАЕ А.О., Профиль
ХА-ХА-ХА-ХА!!! Укатайка!!! Настоящая ржачка!!!
Тётка Трофимиха — АстГматка!
Фоканов сопли на Фрёнч-Дашкевича размазывает, новенький член Артлибка, вернее, «Хроники Артлиба» весь блестит, аки Новогодняя Ёлка. Прикол — Дашкевич будет у нас «Фрёнч-Дашкевич» — умора!!! Прямо укатайка...!!!
Матушка-Сова в своём амплуа, уговаривает вольного охотника Фрёнча-Дашкевича, вступить в её банду — банду мздоимцев, лиходеев и проходимцев. Не верь ей, Френч! Сова просто давно не ела.
Моно-Щука, желтобрюшка наша, на плавниках такие кульбиты перед Дашкевичем выделывает, закачаешься, это вам не Пятикласница-Мона в классиках.
Неподонский-Мидав мыло Фрёнчу-Дашкевичу предлагает и весёленькую, розовую, детскую табуреточку. Предлагает бесплатно, как новенькому, и всё приговаривает: «Давай-давай, давай-давай, вторая попытка плтной будет». Фрёнч раздумывает. Рядом, около левой ноги Френча норка Крыса. Крыс ему шепчет: «Не торопитесь, вторая попытка рубль стоит».

«Да уж, — подумал про себя рассказчик. – нынче рубль не деньги».

Прочитал ещё раз, ещё раз поржал, аки сивый мерин. Всплыли персонажи прошлого; Зинка-Резинка и Суннэ-Матерщиник. Оказывается, матерщинник и крамольник Суннэ, епитимированый Папой101, умерший в виригах и колодках от испуга кричащего на него подлого Крыса, полностью перевоспитался в Аду и стал ХОРОШИМ.
Я как власть предержащий галактики Ёкарный-Бабай, планеты Кузькина-Мать, постоянный владелец Чёрного Леса, возвращаю Суннэ к жизни, дарю ему Дырчатый-Плюмпэр, елового, решетчатого жеребца по кличке Жеребец и назначаю его главным Хорошистом в стойбище Сухостой, с именем Сунн-Хорошист. За сим подписываю — Владыка Крыс-Даюха.

№239472, 15/12/2008, 17:40, sunne s.v., Профиль
Я Ад и не покидал лет этак 37, надеюсь еще столько же пробыть ЗДЕСЬ!!! Ж-)))
А ТИТУЛ МНЕ БОЛЬШЕ ПО НРАВУ, НАПРИМЕР, ТАКОЙ: '' СМОТРИТЕЛЬ БЛУЖДАЮЩИХ САРКОФАГОВ, МАСТЕР БЕСПОКОЙНОГО ДИКТА, ЭКСПЕРТ ПО СПРОВОЦИРОВАННОЙ ПАРАНОЙЕ" ;-)))))


Глава – 6.

Художник Суннэ захотел стать героем.


Хорошо, Суннэ, будь по-вашему! Назначаю, присваиваю, дарую!!! Будете, на планете Кузькина-Мать персоной Нон-Град, с именем Параноидальный-Энкустикалистический-Шизоидный-Гиперболический Суннэ. Также! дарую Вам, Графский титул и земли от Чёрного Леса до стойбища Сухостой. Правда, там всего 300 метров, болотина, но это ничего, вы это гнойное местечко осушите и в порядок приведёте. Даю вам на это 1000 лет. Даю право, привлекать на работы этих бездельников-художников с поселения Сухостой. Будете жить в Аду с правом выхода на поверхность планеты Кузькина-Мать. (Имя в просторечии Сунн-Шизо). Не справитесь, уволю к чертям собачьим!!! Обжалованью не подлежит! Крыс!

…забыл про Зинку-Резинку, которой Красный-Чёртушка Крысобой головёнку откусил.
Степанова Зинаида, вы не заслужили воскрешения, побудьте пока без головы. Плохо старались, то есть ленились, редко мылись. Ах! я и забыл, в поселении Сухостой отродясь воды не было, но это меня не касается, мойтесь, где хотите!


Глава – 7.
Стойбище Сухостой, год 2225 от рождества Крыса.

 

Новоиспечённый Граф, смотрящий Сунн-Шизо резво скакал на деревянной лошадке по новым владениям. Деревянную, решетчатую лошадку звали «Жеребец». Невидимая пыль забивала ему ноздри. Плюмпэр искрился снежинками в холодном 60%-аммиачном воздухе Сухостоя.
Сунн находился в великолепном расположении духа, он был горд и доволен собой. Ещё бы, 1000 лет в жарком Аду, на сковородке в вечном КРИКЕ — УЖАС. ( «Крик-Ужас» – название мученической казни в Аду. Кстати казнь это не особо смертельная. Сквернословие не является Смертным грехом).

Граф вздрогнул и отмахнулся. Видение Ада не исчезло. Он остановил Жеребца, энергично замахал руками и задёргал всеми десятью ногами, это помогло. «Уф-ф-фф-фыр», — фыркнул Граф. Жеребец по кличке Жеребец фыркнул тоже и показал в сторону кустов. Сунн-Шизо одобрительно хлопнул конягу по решетчатой, еловой холке и глянул на кусты…
За кустами прятался чел. Чел был с десятком пар круглых, выпученных глаз на трёхголовой шее.
Граф поманил подглядывающего крючковатым пальцем. Чел встал на карачки и пополз в сторону Жеребца…
«Не к нему ползи, уродец, ко мне ползи», — гаркнул смотрящий.
Ползущий изменил направление.
«Ты кто?»- спросил Сунн.
«Щупак», — ответил уродец.
" Почему не на работах? "
" Ворую".
«Почему не в Аду? „
“ Ещё не время».
" Хорошо, воруй дальше, нам в Аду такие подлецы нужны, но не забывай, кто твой хозяин".

Граф воткнул стальные шпоры в брюхо деревянного жеребца. Конь по кличке Жеребец икнул и затрусил в сторону центральной площади, где на почётном месте в огромной луже нечистот сидел, во уже как 1250 лет монумент Красного Дьяволюхи, покрытый шерстью, чем-то напоминающий медведя.

Щупак сунул 25 рук в карманы, сшитые вручную из ворованной холстины, и презрительно сплюнул разноцветным ядом на каменистую почву Сухостоя.


Глава – 8.
Ад! Адова Библиотека.

Мона лежала на верхней полке в Аду, среди пыльных Классиков. Переплёты толстенных фолиантов давили в её старые кости. Её обвисшая, пергаментная кожа свешивалась и касалась среднего этажа хранилища. Наказание было суровым: 2000 лет быть распятой в хранилище Адовой библиотеки, в разделе «Классики».


Глава – 9.

Ад. Командировка фотографа Френч-Дашкевич…

Френч-Дашкевич лазил в нижних слоях Ада и щёлкал рейсхлером. Он был внештатным корреспондентом-фотографом, откомандированным в Преисподнию Графом Сунн-Шизо за фотоматериалом, для местной газетёнки «Синий Сухостой».

В Сухостое Френч прожил 400 лет. Все четыреста лет он бездельничал и пьянствовал. Ему до чёртиков наскучило ни хрена не делать, он бросил пить и попросился у смотрящего в командировку.

Зоофил-Целкакиликекнер-Ассанизатор-Золотарь пронюхал про френцеву командировку в Ад и на склизкой заднице юлил вовсю, упрашивая Дашкевича забронировать ему там теплое местечко, предлагая ему взамен миниатюрную, медную лошадку с головою старого еврея Иерхаузера, плюс свой старый фотографический аппарат.

Вездесущий Крыс-Даюша наблюдал за сборами фотографа. Крыс дивился человеческой изворотливости: как всё же человеки, умеют друг дружку уговаривать. Уговорил-таки Золотарь, корреспондента. «Ужо будет тебе, ассанизатор теплое местечко, зубы плавиться будут», — подумал Крыс и приоткрыл рот, чтобы, как всегда, по привычке прищёлкнуть зубцами, но воздержался. Крыс был осторожной крысой.


Отступление автора:
#239470, 15/12/2008, 17:40, К-ДАЕ А.О., Профиль
Народ, чё-енто-ть, я не понял, коменты не пишем… чё, застеснялись чё ли? Давайте, пишите, а не то я, начну вам писать, …опять закричите, что Даюха плохой, а оно вам надо? — да и Сова-Матушка давеча жаловалась Вашему-Нашему-Джованни: что вот мол, втихаря ставят картинешки, и втихаря же смываются, — НЕПОРЯДОК!!! Даюха не такой тихушник, Даюха парень-РУБАХА!!!

Ой, ня-могу, щас упаду с табурёта. Мама-Сова свого сынка прикормленного на хрен послала. Ну и дела, ёкарный-бабай! — так с вами, господа и дамы, никогда не стать мне хорошим… — сожалею, буду плохим!


Итак! ХРОНИКИ!!!

Глава – 10.

Сухостой, болото…

 

Сова-Матушка, очнувшись от удара суком по башке Людоеда-Фоканова, всё разом поняла: «Вот кто, оказывается, у нас людоед на болоте!» Сова думал, что это её прерогатива, — людей лопать.

«Та-аааа-к», — протянула мохнокрылая, и свистнула в свой клювастый рот, шаркнула лапой о пень трижды, и как из-под земли появился Конек-Горбунек-Мальчик-Пелис-Дырчатый-Плюмпэр.
— Что прикажите, Матушка-Сова?!!! — гаркнул Мальчик бойко.
— Пойдёшь туда, не знаю куда, найдешь то, не знаю что. Ясно?!
— Ясно! Ясней и не бывает! «Старая дура», — подумал Лёня. (Маленько забегу вперёд: Леня был не очень верный сынок).

Мальчик почесал в загривке и поскакал в поселение Сухостой, по дороге он перебирал в своём извилистом, но скудном умишке: «Так: Одинокий Лыцаль? — нет! Кувшин, похожий на сортир, со сливным бочком на бугре, + желтые пятнышки на небе? — нет, не то! Весна? … вот чёрт! опять эти пятнышки! – нет, не то!»
Долго Пелис+Пелис чесал затылок, результата не было. Остановившись, подумал: «Ладно, обращусь к Крысу, Крыс знает всё».

Мальчик трижды топнул копытцем, и провалился в Ад, прям в лапы к злобному Крысу.


Глава – 11.

Молельня…


Крыс стоял на коленках в молельне. По стенам были развешены иконы. Много икон и много свечей. В левом переднем углу мусульманский флаг с полумесяцем. На нем была надпись: «Аллах-Акбар». В центре, куда собственно и был направлен взгляд Крыса, стоял Золотой Будда. Вокруг Будды была конкретная иллюминация. В правом переднем углу висел Серпасто-Молоткастый вымпел. Угол был тёмен.
За спиной находился помост с разбросанными на нем чётками, окровавленными петухами, костями, африканскими чучелами и прочими атрибутами поклонников Вуду. Помост был огромен и страшен. Слева от молящегося находились причиндалы людоедов Готов. Справа – так, всякая мелочь пузатая; бубен шамана племени Эскимосов, яранга, вся в дырках и заплатках, стоптанные онучи из оленей шкурки расшитые разноцветным бисером, кости не очень большого Мамонта и ещё, кое-что заветное.
Крыс истово молился, бил земные поклоны, подпрыгивал аки бес, плясал танец Чумбу-юмбу, выделывал всякие штуки, смешные, страшные, и очень приличные. Кстати, делал он это всё одновременно. Короче, Крыс напялил на себя одежды Папы-101, Климентия и молился сразу всем Богам планеты Кузькина-Мать, а также всем Богам Галактики Ёкарный-Бабай. Молитва была в самом разгаре…
…и тут, ему на голову свалился его верный доносчик Конек-Горбунек-Мальчик-Пелис+Пелис-Дырчатый-Плюмпэр. Крыс озверел!!! …


Глава – 12.
Сухостой, болото…
Сова сидит на пне. Хур-хур-хур-рррр..., хурчит, голодненькая, зыркает широким, круглым, подслеповатым взглядом по сторонам, жрать сильно хочется. Мальчик-Пелис-Конёк-Горбунек куда-то делся, в Ад что ли провалился болван такой! Сова поёжилась, вспомнив Крыса.
Время ночного обеда, и как назло, вокруг ни одной мало-мальской серенькой мышки.
Сова сидит на том самом пне, над которым ей врезал разбойник Фоканов-Каканов. Сидит и прикидывает, как половчее отомстить одноглазому.

Кобылица Росська, сожительница разбойника, тихо, время от времени поскуливает, чует неладное.
Долгую и нелегкую, полную тревог и лишений жизнь прожила она на болоте под пнем. Не одну душу христианскую вместе с сожителем, разбойничком загубила. Знала: не выпустит её подруга Сова живьём.

Устала хозяйка болота сидеть на пне, третья ночь на исходе, а обидчика нет и нет. Вздохнула по совиному, глубоко птица, и произнесла: «Эх-ма!!!» и сунула когтистую лапу под пень.


________________ Продолжение следует, читал доктор Сладкоежкин

 

 

 


Хроники Артлиба. Часть-5, главы с 1 по 6.

Глава – 1.

Сухостой, площадь имени «Моны» …


Пинок под зад!!! Ворожбет пулей вылетел из крысиной норы. Описав радугу-дугу над поселением Сухостой, плюхнулся в грязную, никогда непересыхающую зловонную лужу. Плюхнулся прямо под ноги Красного-Истукана.

Истукан сидел молча, лишь едва пошевелив зрачками, нечленораздельно, непонятно хрюкнул. Он был стар, покрыт густой, красной медвежьей шерстью, зубы давно выпали, он уже никому ничего не откусывал и питался строго манной кашей. Ему третьего дня исполнилось 1550 лет. В его пустой, как котелок, голове промелькнула единственная мысль: «Вот бы откусить, чтобы хрустнуло, как в былые времена». Крысобоя передернуло. Весь Сухостой присел.
Истукана давно уже не было, осталась лишь оболочка, но страх остался, липкий, мерзкий страх, — страх Сухостоя.


Смотритель граф Сунн-Шизо подскакал на резвом, решетчатом Жеребце к горбатому старику и строго спросил:
— Откуда свалился придурок порхатый. Вопрос ясен?!
— Ясен! — с крысиного царства прогнали.
— В чем вина?
— Крысятничал.
— Почему не убили?
— Пожалели.
— Должность?
— Клоун.
— Хорошо, у нас будешь Шутом. Будешь крысятничать — скормлю Дьяволюхе!"

Суннэ поскреб затылок и с сомнением глянул на Истукана, про себя же подумал: «Вставные челюсти ему, что ли смастерить, а то совсем бесполезен стал, трон только занимает». Его величество граф Шизоидный Суннэ уже давненько поглядывал на берёзовый, голубой трон. В сладких предчувствиях он забыл про Ворожбета.

Но сухостойцы не забыли, их радовал новый жилец, они заглядывали ему в рот, хлопали по ляжкам, трогали горб и дивились диковинному Карле. За все 2000 лет существования Сухостоя никто никогда не видел столь поганого существа. Его огромные глаза кровоточили слезами, уши казались несоразмерными голове, носа не было совсем, а из квадратного рта выглядывали шесть рядов острых, как бритва, зубов.

Тем временем, пока граф Суннэ грезил мечтами о всевластии, безголовая Зинаида уже примеривала металлический намордник Горбуну. Ей запомнились те времена, когда вот такой незваный гость, напрочь откусил ей, Зинаиде головёнку, и лишь спустя 500 лет, благодаря На-На технологиям ЧёрногоЛеса, ей удалось вернуть подобие тела. Два крюка и одна подставка, вот и все её приобретения, о голове и нескольких нарядных рядах оранжевых грудей и речи не могло быть, слишком дорогое удовольствие, не по карману, впрочем, карманов у Зины тоже не было.


Зинаида с завистью поглядывала на Жоржика Ж.Ж. Жорж был модник! Он, как всегда был в чулочках, при берете, а главное — имел сотню карманов, куда мог складывать Дырчатый-Плюмпэр. Некоторые кармашки у него весело топорщились, нынче был урожайный год.

Всё, что попадало в Дырчатый-Плюмпер, превращалось в черти-что! … иногда в хорошее, иногда не в очень хорошее, а иной раз просто в смертельно опасное. Жорж-Жемчужников умел выбирать. Он, как никто другой на планете Кузькина-Мать умел извлечь пользу из Бликующего-Дырчатого-Плюмпера. Многие, очень многие пробовали, как Жорж ударить по «Грильяжу», но тут же сгорали, или испарялись, или разрушались, — в зависимости от того, к чему прикасались.
Мастер-Ломастер-Жемчужников-Жорж был собой сильно доволен. В единственной жидкокристаллической руке он держал платиновый поводок, ему удалось приручить собаку Шарикова-Полиграфа-Полиграфовича, некогда привезенного Софой в Сухостой. За подол его килта держался, как сопливый дитятя и верный, аки пес, Мясников-Противогазничек.
Жоржик, глядя на Карлу, ежесекундно восклицал: «Ах-ах-ах! Какой Шут, какой Шут! Ах-ах-ах! Какой горбик, какой горбик! — мне бы такой!»
«Будет тебе горбик», — подумал вслух Крыс и юркнул в норку. Жоржик огляделся и сказал: «Ах!» — подумал: «Причудилось, наверное».


Глава – 2.
Сухостой, болото…

Сова, икнув, выплюнула берцовую кость Росськи-Кобылицы. Усевшись на обглоданный Росськин череп, подумала: «Что-то объелась я, шибко здоровая была кобылица Росська. Пора маскироваться! Сухостойцы не простят свою съеденную любимицу».
Пошарив в Фокановской норе, надыбала с сотню комп-дисков. Недолго думая, сплела себе обнову, получилось «комп-платье». Искусственную фокановскую бороду Сова нацепила на клюв. Дальше Сова водрузила на лысую макушку солнцезащитные очки, — повертелась перед зеркалом, воскликнула: «Ах!!! Хороша! » — и отправилась на площадь.
Было утро, было воскресение...

 

Глава – 3.
Сухостой, площадь, воскресение! …

Вокруг мумии Дьяволюхи соорудили помост. Ждали гостей из далёкой деревеньки «Шоу-Пространство». Все волновались, прихорашивались, шили наряды, мастерили машкорадные маски. Художник Кандинский-ДАЕ мастерил маску проказника Крыса. Зинаида Степанова выпросила у Жоржика, Бликующий-Плюмпэр, и лепила искусственную голову. Голова получалась не очень. То, что получилось, здорово смахивала на детский ночной горшок. Грёзка переплетал немытые 5 лет косицы, вплетал красные одолженные у ДАЕ шелковые ленточки. Грёзка подпрыгивал на месте от нетерпения. Этот шкодливый, безголовый пацан, внук художника Грёза, всю свою недолгую двухсот пятидесятилетнюю жизнь мечтал увидеть вживую, как поёт старуха Борисовна, и как Мумитроль вставляет рельсы Боре Моисееву. Зоофил-Цигель-Нахерь-Золотарь из костей неизвестного зверя мастерил невиданных зверушек. Планировалось, зверушками одаривать членов группы «Бизнес-Шоу-Пространство». Особый подарок в виде Ослиной Шкуры, Зоофил приготовил для Филиппки, главы деревеньки Шоу-Пространство.
Неподонский-Мидав-Удав не делал ничего, у него на лацкане темно синего смокинга красовалась сиреневая бабочка а-ля Зайцев. Бабочка была похожа на уши кролика. Он был как всегда горд, молчалив и сосредоточен. Как-никак главный распорядитель и указчик.

«Указчикам по морде ящиком», — подумал психолог, рассказчик, доктор Сладкоежкин.
Неочень-Подонский-Мидав возмужал за полторы тысячи лет проживания в Сухостое. Житие, моё житие, — можно сказать, собаку съел в умении прожить жизнь, так, чтобы не было горько за прожитые годы. Постепенно, не спеша, Мидав превратился в аристократа, и был левой пятой ногой наместника планеты Кузькина-Мать, графа Сунн-Шизо.

Наместник лично передал Подонскому во временное пользование Шута-Горбуна-Ворожбета, которого он, Мидав вынужден был держать в клетке. Клетку приходилось возить на тележке.

Вот и сейчас, в воскресение: Неподонский, клетка, Ворожбет…
Зрелище было красочное, на лбу у Мидава крупно, размашисто написано: «ЭТО ЖЕ ПОДОНСТВО!!!», рядом образина зубатая, в наморднике и клетке. Настоящий аристократ этот Мидав!

Воскресение. Тишина. Каждый занят своим делом; Грёзка подпрыгивает, Зинаида потихонечку всхлипывает, Цигель-Нахерь расчёсывает Ослиную Шкуру, Мидав выпендривается.

Вдали ухнуло, послышалось легкое потрескивание, сменившееся в нарастающий гул, — Сухостой сделал стойку.


Глава – 4

Сухостой, гости…


Разрезая гладь стоялого болота стойбища Сухостой, к центру площади устремился целлулоидный бриг «Петр-Великий». Сухостойцы резво подпрыгнули и громко крикнули троекратное ура: «Ура-Ура-Ура!!!»
С борта брига, выкрашенного под розовый цвет и украшенного флажками цвета хаки, спускалась напудренная, накрахмаленная, шуршащая креолинами, расфуфыренная вдрызь толпа певцов, плясунов и клоунов. Впереди всех – вышагивал двухметровый Филька, слева и справа под ручку Галкин и Басков. Эти два молодых человека безостановочно переговаривались и улыбались друг другу. Их глаза искрились радостью и любовью. Они любили друг дружку, а мы любили их.

Сладкоежкин смачно сплюнул и сказал: «Какие все-таки извращенцы эти люди!»

Филька имел тазо-образное, желтоватое лицо, металлическое горло, узкую грудную клетку, плюс иксо-образные длиннющие ножки. Он тоже широко улыбался, всем и сразу от уха до уха. На нем был плат в красный и белый горошек, чуть ниже третьего подбородка чёрная бабочка в желтый горошек, чуть ниже смокинг в синий горошек, штаны тоже в горошек, но фиолетовый. Следом за директором всех театров и концертов следовала Борисовна. Кто же Борисовну не знает. Борисовну знают все. Единственное, что было в ней примечательного, так это то, что в руках Алла ухитрялась держать не только чемоданы, фонограмму и цветы, но и собственную дочку Орбакайте.
Орбакайте была выстругана, в своё время Папой Карло, из берёзового полена и здоровски смахивала на шкодливого Буратино. Время от времени Алла шлепала её по деревянной попе и кричала ей: «Пой, детка, пой!» Орбакайте угловато дёргалась, пела и даже пританцовывала.

Было не совсем понятно, начался концерт или нет. Приезжие клоуны, людей под сто, находились не на сцене, не на корабле, а где-то между и между, и тем не менее, уже все пели и плясали. Было очень удивительно и занятно наблюдать за происходящим.
Боря Моисеев был в распахнутом халатике на голое тело и с вульгарной улыбочкой строил всем глазки. Боре сильно понравился Мальчик-Пелис+Пелис.
Главный в Муми-Троль пытался запихнуть Боре стальные рельсы в карман. Певец и плясун Боря только хихикал от щекотки. Кстати, Бря тоже улыбался, рот бал широкий, точь-в-точь как у Галкина и Орбакайте вместе взятых. Перед отъездом из Шоу-Пространства стилист Зверев закачал в его губы солидную порцию силикона. «Да уж, видуха ещё та», — подумалось рассказчику доктору Сладкоежкину. Лайма Вайкуле и Валера Леонтьев, взявшись за руки, отплясывали гопака.

Крыс сидел в норке и просматривал программку. Время от времени он удивлённо поглядывал на развесёлую парочку, топающую над его головой. Крыс никак не мог взять в толк: «В репертуаре концерта они должны петь, вот и название песни «Лейся, песня», чё ж они пляшут и шумят — так-то».
Крыс был сметлив и понятлив, но в очередной раз ничего не понял.


Глава — 5
…всё понял рассказчик, доктор Сладкоежкин: это была репетиция.
Репетиция!!!
Кутюрье Зайцев, здорово похожий на кочан капусты, задыхаясь бегал по площади Сухостоя в желании изловить Кучерену-Свино-Пса. Кутюрье желал сотворить с Кучереной культурный акт, то есть одеть его во всё модное; бабочку в желтый горошек «а-ля ушки Зайчика», штанцы в полоску и бархатные туфельки. Кутюрье Зайцева сильно удивляло: как это создатели Дырчатого-Бликующего-Плюмпэра до сих пор носят деревянные костюмы.

Словить Свино-Пса было нелегким делом.

Историк по костюму и прочему гламуру Александр Васильев, похожий тоже на кочан капусты, брюссельской капусты, взялся помочь.

Два кочана капусты носились за одной чёрной, лохматой свино-собакой по кличке Кучерена-Иеронисимус-Свино-Пес, поднимали тучи искрящейся пыли, пыхтели и орали. Если бы не подножка кутюрье по нижнему белью Валентина Юдашкина, ввек бы не словили.
Только троица безобразников и хулиганов стреножила Иеронисимуса, и взялась примеривать на него всё, что было в горошек, появился смотрящий на еловом жеребце граф Сунн-Шизо.

«М-дЯ! — сказал Суннэ вслух, — а что, — подумал Шиза, — пускай Свина приоденут, пускай народец повеселится, не всё ж ему слёзы лить".

Потихонечку начал подтягиваться народец. Неподонский-Мидав веселился от души и даже прихлопывал в ладошки. Ночной горшок Зинаиды плакал. Зинаиде было жалко Кучерену. Мастер-Ломастер открыв рот от удивления, мял в руках беретик с красной помпушкой и представлял, как на его лысой головёнке будет смотреться бабочка в желтый горошек…

Воскрешенный и отпущенный из Ада на концерт в Сухостой Ваш-Наш-Джованни возмущался и ругался громче всех: «Зачем на Свина обновки переводите?! Мне надо. Мне!!!»
Тетка Суэтина, тоже отпущенная на выходные из Ада в честь празднования 1255-летия Красного-Дьяволюхи, плакала, она любила животных, в Аду была записана в клуб по интересам: «Долой Зелёных! Да здравствуют Собаки!» На руках Суэтина держала деревянную маленькую собачку. Собачку смастерил и продал ей за один шекель тут же присутствующий Цигель-Нахерь — тот ещё любитель животных.

Поглядывая на барахтающиеся вперемешку тела людей, полулюдей и животных, наш Зоофил незаметно, под шумок, пускал слюни и шарил у себя в карманах. Его как-то даже поколачивало. Санитарка Родо-Ското-Стойла ему нашептывала: «Держись, Боря, держись, скоро ночь…». Зоофил-Целкакиликикникер-Золотарь кровожадно огляделся и прошептал: «Да! Много народа — СВЕЖАЧОК!!!» На него все оглянулись и отодвинулись.


Глава – 6.
Продолжение репетиции…
Приезжие потихоньку перебрались на помост, и уже вовсю репетировали.

Дима Билан высоко подпрыгивал и пытался в прыжке достать пятками затылок. Сухостоец в маске Крыса на него посмотрел, потом глянул в программку и сказал: «Мы цирк не заказывали. Пой сволочь, пой! Не будешь петь — укушу!!!»
Прыгун, то ли певец, то ли циркач Дима, от перспективы быть укушенным впал в экстаз и хрипло кричал Крысу в ответ: «Не умею я петь, не умею! Я подпрыгивать только умею! Укуси меня, укуси! Дай мне Плюмпэр, дай!»

Праздно шатающихся сухостойцев собралось много, даже дедушка Грёз слез с красной, остроконечной ели и приперся. Так и стоял с открытым ртом и с дырой в затылке. На спине у него пристроился сорванец с косицами, внучёк Грёзка. Он смотрел через дедову дырку на сцену, как в подзорную трубу. Было интересно, прыгающий дядя казался не поющим и не прыгающим, а парящим в пространстве, ну чистый Энкустикалицес!!

_______________ Продолжение следует, читал доктор Сладкоежкин

 

 

 


Хроники Артлиба. Часть-6, главы с 1 по 6.

Глава – 1.

Сопляматизм, гарант ебнократии…
Тем временем, пока наш Крыс скакал по близь лежащим от Сухостоя селениям, уговаривая и стращая народец, Медведко потягивался в теплой постельке. Он попивал кофейко. Зарядку делать желания не было…

«… начнешь укреплять здоровье, припрётся Путинок, придется вразвалку ходить, пыжится и что противней всего, ноги колесом строить, как у настоящего мачо. После его, этих заходов по Сухостою на пару, шибко лопатки болят, и промеж ног болит тоже, а я ведь женатый человек, мне уже почти 44, я сильно умный и сильно понятливый. Недавно ВВП в художники подался, поговаривают, что мазилку за мульт зелени продал, и создал новое течение в Мировой живописи: «Сопляматизм» называется. Странное направление, — неожиданно Медведке захотелось высморкаться, он сделал, — хыр-хыр…», — но чертыхнулся, вдруг вспомнил Думу, и поставленный Жириновским в думских прениях вопрос о запрете сморкаться в Сухостое. Кажется, с 53 попытки закон о сморкании был принят. Таковы были утренние мысли гаранта ебнакратии нынешнего правителя Сухостоя.

Подержав ещё некоторое время утренние сопли в полости рта, Медведко, энергично вращательными движениями перемешав их с утренним бразильским кофе, слегка поморщившись, проглотил.

«А что, неплохая зарядка получилась, — подумалось Медведке, — завтра стоит повторить, думаю, привыкну быстро, своё ведь не так противно». Приободрившись от столь светлых, обнадёживающих мыслей, Медведко выпорхнул из-под пухового одеяла, велел подавать одеваться.


Глава – 2.

Гарант, перед выходом в свет…

Постельничий воздел на широкие, мохнатые плечи Медведко узкий в плечах, в жёлтых лацканах полуфренчик. Потом застегнул пиджак на все четыре пуговицы. Получилось почти до подбородка. Постельничий воскликнул: «Ну, брат-Президент, в самый раз пиджачок! Здоровски вы теперича смахиваете на ЧеловеГа в синем смокинге, кистей художника Кандинского-ДАЕ! На нем тоже смокинг синий и лацканы на нем желтые, прямо как у Вас, опять же узковат в талии, как на картинке, а так – ничего, опрятный у Вас видок, народу понравится!»
Медведко хмыкнул и подивился фамильярности служащего спальни, но ничего не сказал, а лишь попенял себе за френчик, скосил еврейские глазки в изголовье кровати, молча выругался на портрет своего постельничего. Это его выдумка столь узкую одежду носить. Говорит, чтобы казаться здоровее. Мол, народишко при виде широкой спины пугается шибко, а если кто в коленках слабоват, аж на карачки падает, — ради такого и узкий пиджачок потерпеть можно. Хорошенько выдохнув и пригнув по-бычьи шею, гарант протиснулся в узкую щель голубого трона на свет божий.
Народу собралось большое множество. Все подобострастно заулыбались. Медведко подивился, — вот уж 550 лет прошло, как в родном Сухостое Демократию учредили. Свободы всякие народишке дали, бери не хочу, хоть в три горло ешь её, эту волю-вольную, хоть плюй в Президента, всё можно! Не хотят плевать, только виновато улыбаются, все будто что-то просят, или в чём повинны. Подхалимаж опять же подобострастный так и не вывели. Вечно после общения с народом не только френч, но и исподние в чистку отдавать приходится.
Да-а, народу много! Вон и адовы постояльцы здесь ошиваются, видимо, особо усердные отгулы заработали. Интересно, как обстоят дела с лизоблюдством в Преисподней? Встречу Крыса, обязательно спрошу.


Глава – 3.

Сухостой, площадь…

Навстречу Медведко, широко улыбаясь, светясь лучезарно-светло-голубым арийским взором шагал, прихрамывая, слегка на раскорячку некто Путин с деревеньки Путино. Он был тоже, в узком полуфренчике и свежее выбрит. Его красные ушки были аккуратно подстрижены.

ВВП крепко, по-мужски жал мохнатую лапу президенту Сухостоя и шептал в мохнатое красное ушко: «Пойдёмте, Мишко, пойдёмте, я вам место в переднем ряду занял. А то эти, с Ада, все престижные места позанимали, прямо спасу от них нет, до того наглючие, а всех наглее себя пятиклассница Моно-Щука ведет, и все хвастается, всё хвастается, как она в Классиках рубит, какая она Авангардистка и какой Сопляматизм плохой и неправильный».
Так они, мило беседуя, добрались до центральной трибуны, все, кто с Ада, не улыбались…
ВВП, похлопывая по спине Медведко, всё нашептывал: «Тише, тише, скромнее будьте, лопатки-то спрячьте, притворитесь беспомощным, слабым, а то, не ровен час, ещё чего подумают, и в Ад после концерта утащат, а нам в Ад рановато будет, — в Сухостое дел полно».


Глава – 4.
Сухостой, площадь. Посредине зловонной лужи Красный Дьяволюха, вокруг лужи круглый деревянный помост. Концерт начался…

Все расселись. Концерт начался.
Ведущий Ванюша Ургант, смешной и милый как всегда, объявил: «Для вас поёт Афра-Американец, песня „Полюби меня, Зайчик!“
На сцену выпрыгнул тоже, очень милый и смешной, здоровенный негр. Негр был переодет в зайца. Негр затянул, что-то там про то, как зайцы в Сухостое ночью косят трын-траву…
Медведко:
— А что, дружище ВВП, разве в Сухостое негры родятся?
Путин:
— Негры не родятся, родятся Афра-Американцы, и не в Сухостое, а в деревеньке Путино.
Медведко внимательно посмотрел в честные, голубые глаза друга.
Медведко:
— Ну, надо же!
Крыс:
— Ну, надо же!
Крыс сидел в норке под креслом Гаранта-Ебнократии.
Путин:
— Вы что-то сказали?
Медведко:
— Негр смешной, весь чёрный, а костюм и уши белые — хорошее сочетание.
Путин:
— Хорошее, главное — простое. Алкаш-Пирасмани здорово владел этим сочетанием — белым и чёрным.
Медведко:
— Молодец, Пиросмани, здорово с негром придумал. Вы его, ВВП, на очередном заседании министров наградите орденом „За заслуги перед Отечеством“.
Крыс из под кресла:
— И назначьте президентом Академии Художеств, а то этот Церетели что-то совсем того...
Путин:
— Хорошо, назначим и наградим.
Рассказчик Сладкоежкин:
— Он же помер!
Путин:
— Как помер?!
Медведко:
— Кто помер?!
Крыс:
— А кто это в луже валяется?
Медведко:
— Подать его сюда...


Глава – 5.

Продолжение концерта…

»Подать его сюда!!!" — рявкнул Красный Дьяволюха.
Сунн-Шизо на еловом жеребце по кличке Жеребец въехал в лужу. Зацепив багром за расстёгнутую ширинку, выволок Пиросмани на всеобщее обозрение. Все бросили смотреть и хлопать в ладошки Афра-Американскому зайцу и уставились на алкаша Пиросмани. Всем было интересно: откусит Дьяволюха художнику головенку или даст медаль.


Глава – 6.

Продолжение концерта…

Пиросмани, весь в парше и блевотине стоял пошатываясь перед Гарантом-Ебнократии, чего-то нечленораздельное мычал, пускал слюни…
В это время:
Граф Сунн-Шизо примерял новые, блестящие зубные протезы Красному Дьяволюхе. Народ волновался…

Медведко:
— Почему пьяны?
Пиросмани:
— Мы-мы-мы...
Путин:
— Хотите медаль и должность?
Пиросмани:
— Мы-мы-мы...
Церетели:
— Он не хочет.
Крыс:
— Зурабка, где чугунные труселя достали?
Церетели, гордо:
— Сами льем, сами правим и штемпель сами ставим, — «Труселя от Зураба Церетели»! Чистый чугун. Гарантию даем 1000 лет. Хотите, для Вас, изготовим, как спецзаказ из серебра?
Крыс из-под кресла:
— Нам без надобности, у нас внуки, — Крыс с сомнением оглядывает Медведко и ВВП, — может быть, им понадобится. Когда народ зачнет пинаться. Здорово могут выручить этих отморозков ваши фирменные труселя.
Церетели плачется:
— Мне бы должность сохранить.
Крыс, ехидно из под кресла:
— Чугуном здесь не отделаешься…- про себя же подумал: “Только с чернью и позолотой”.
Медведко, показывая на ВВП, обращается к Церетели:
— Как сам решит…

Путин, Графу-Суннэ:
— Ну как, милейший, подошли зубные протезы?
Суннэ лупит кувалдой по лицу Красного-Дьяволюхи, кричит с помоста в ответ:
— Почти в самый раз, чуток ещё пристукну, как по маслу войдут, …будут, как родные, не сомневайтесь!

«Давненько в Сухостое никто никому головёнку не откусывал, видимо, время пришло, — рассказчик Сладкоежкин тяжело вздохнул и попенял Крысу, — лучше за паствой приглядывать надобно”.

«Сам знаю, что лучше…» — огрызнулся Крыс.

Крыс, поправил золотую тиару, отряхнул ряску и прямиком к Гаранту…
Крыс строго, указывая на пьяного Пиросмани:
— Господа-господа, позвольте-позвольте, но сей клиент — мой клиент, да-с-с-с-с служит в Аду. Сами знаете, Ад — моя епархия.
Крыс покровительственно похлопал Пиросмани по плечу и продолжил:
— Сей славный муж и художник расписывает бороды и телеса чертям, — Боди-Арт называется. Зело шибко справляется. У чертей, в большом почёте и почти не пьёт. В Сухостое же художник в краткосрочном отпуске по обмену опытом. Опять же юбилей у Вас, праздник, грех не выпить!

Крыс искоса глянул на Красного-Чертушку-Истукана-Крысобоя, ощерил в оскале алмазные, здоровенные клыки и прищёлкнул. Сухостой присел, у Дьяволюхи выкатилась деревянная слеза.

В этот момент на сцене появилась Матушка-Сова. Сухостой ещё раз присел.


В следующих сериях: казнь Совы, заговор Суннэ+ВВП+Марусова, захват власти графом Сунн-Шизо, с его последующим убийством, изготовление Зурабкой тридцатиметровой чугунной статуи Дьяволюхи, подрыв Голубого Трона, смерть Гаранта, героическая гибель фотографа Френч-Дашкевича, описание процесса жития в Аду, и много ещё чего нового и замечательного.

__________________ Продолжение следует, читал профессор кафедры ЕКаБе доктор Сладкоежкин. Ответственный за повествование Кандинский-ДАЕ А.О.

 

 


Хроники Артлиба. Часть-7, главы с 1 по 9.

Глава – 1.
Сова, вся блестя в драбадан, порхала по сцене, делая время от времени реверансы под нескончаемые аплодисменты зрителей. Сова непрестанно припевала: «Какая я, какая я, какая я блестящая». Про себя же думала: «Сытая и весёлая, и это важно, и от этого мне тепло и уютненько».
Устав порхать и несколько запыхавшись, принялась кланяться и благодарить публику. Публика неистовствовала, отбивая себе ладошки. Все хором припевали: «Какие мы, какие мы, какие мы хорошие!!!»
Вдруг откуда ни возьмись, словно из-под земли, появился Мальчик Пелис+Пелис-Конек-Горбунек. В передних лапах наш Мальчик держал здоровенный букет бордовых роз. Розы имели неповторимый свинцовый отлив.
Сухостой разом смолк. Воцарилась гробовая тишина, только где-то в ВИП-ложе пищал и хлопал крыльями комар. Раздался резкий шлепок! Сухостой вздрогнул…
Медведко, громко:
— Вот, сволочь, разлетался! Откуда в Сухостое комары???
Путин:
— Матушка-Сова на себе принесла.

Церетели победно водрузил ступню левой ноги на спину поверженного Алкаша-Пиросмани. Он предлагал Гаранту-Ебнократии чугунные с чернью и позолотой труселя. Труселя имели именное клеймо: «Труселя Чугуные от Зураба Церетели».
Церетели:
— Возмите труселя, помогают от всего, даже от комара спасут.
Медведко, вопросительно:
— Труселя? Спасут?
Церетели, убедительно:
— Труселя от всего спасают! …и следом просительно:
— Возьмите, а-ааа, хорошие ведь труселя.
Путин, восхищенно:
— Берите-берите, Гарант, не пожалеете!!! Когда в прошлом веке народ меня пинал, только Зурабкины труселя и спасли!

Крыс, похожий на Папу-101 Климентия, треснул со всего маху Зурабку посохом чуть пониже поясницы!!! — Церетели и бровью не повёл…
Церители, гордо:
— Вот! Крепкие!
Медведко, вопросительно, с сомнением:
— А ядерный взрыв выдержат?
Крыс из-под кресла:
— Выдержат, не сомневайтесь. Я проверял.
Путин сузил чистый, честный, арийский взгляд:
— Где проверяли?
Папа-101 Климентий, похожий на Крыса:
— Вы что, из разведки?
Крыс из-под кресла:
— Отвечать вопросом на вопрос — дурной тон.

Тем временем на сцене…
Сова наклоняется за протянутым Мальчиком-Коньком-Горбуньком букетом роз и неожиданно икает — ИК!!! Громко так икает, на всю Сухостойную площадь…


Глава – 2.
Сова икает, из её совьей пасти выкатывается глаз, — Росськин глаз. Глаз гулко шлепается на сцену — шлёп!!! Весь Сухостой выдохнул: «Ах!!!» Сова сказала громко: «Ох!!! » и села на тощую задницу.
Крыс, радостно:
— Кирдык Совке!!!
Папа-101:
— Палача и эшафот!
Медведко, строго, указывая на сцену:
— Зачем эшафот, эшафот готов!
Путин, жалостливо:
— А может не нужно казнить Матушку-Сову?
Медведко взлохматился и зашипел:
— Вы что, Вы что ВВП, народ нам не простит свою любимицу Кобылицу-Росську! Растопчет! Придется отдать Сову, пожертвовать, так сказать...
Путин, просветлев ликом:
— Ну, надо — так надо!


Глава – 3.
Сухостой! Площадь! Казнь!
Граф-Сунн-Шиза деловито всем распоряжался. Гонял елово-решетчатого Жеребца туда-сюда. Через четверть часа виселица была готова. Клиент тоже готов; помыт, обрит и подстрижен.
Убийца Сова обрита наголо, с подрезанными крыльями и надписью на иссохшей груди, крупно: «УБИЙЦА», чуть ниже, тоже крупно: «ПОЕДАТЕЛЬНИЦА ЛОШАДЕЙ», плакала совьими слезами, просила о пощаде.
«Как же, как же, плачь, не плачь – будет Совка, вам Палач!» — Крыс-Даюша хлопал в ладошки, приплясывал и весело гоготал, — в общем и целом, веселился от души.


Глава – 4.
Казнь продолжается...
Неподонский-Мидав-Удав переодевшийся в палача шел по сцен…- точнее по эшафоту. В руках мнимый палач нес розовый, детский табурет. Из кармана его красного, кожаного сюртука торчал кусок хозяйственного мыла. Остановившись возле Матушки-Совы, палач грустно посмотрел в затянутые бельмом фары. Он не спеша надел красный колпак, чёрную полумаску и поклонился Сове.
Палач, твёрдо:
— Начнем-с, пожалуй.

Медведко, пододвигая кресло, обращается к Папе-101:
— Не присядете?
Папа-101:
— Отчего же, присяду.
Папа садится в кресло рядом с Гарантом. Крыс перебирается под кресло Папы-101.
Церетели подобострастно стоит, ему никто не предложил присесть.
Алкаш-Пиросмани валяется здесь же, в пыли, видимо, дрыхнет.
Премьер Путин сухонько потирает ручки…
Путин:
— Ох, и люблю же я эти мероприятия!
Медведко, грустно:
— А я не очень, воспитание не позволяет, если бы, не воспитание, мне бы тоже понравилось. Мне больше по душе рок-музыка. Вы, ВВП, я знаю, диско предпочитаете.
Путин:
— Да, люблю группу «Абба» с их песенкой «Мани-мани».
Медведко:
— Моя любимая группа «Пинк-Флойд», с их песенкой,… запамятовал, как называется, там ещё из кассы деньги сыплются…
Крыс, ехидно:
— Видимо, любит Гарант, когда гоп-стоп делают, по-русски.
Путин обращается к Папе-101:
— Вы что-то сказали?
Папа-101 воздев детский, невинный взгляд к небесам, где висели неподвижно свинцовые, тяжелые тучи, тихо, смиренно произнес:
— Господа, вы всё о мирском, о мирском, греха вы, господа, не боитесь. Грех господа, в столь суровый час о мирском. О душе бы подумать.
В руках Папа-Климентий-101 держал и не только держал, но и оглаживал здоровенный, золотой крест, усыпанный бриллиантами. В мозгу его крутилась одна, надоевшая до оскомины, легкомысленная песенка "…лучшие друзья девушек, бриллианты".

Палач сердито:
— Эй, вы, там, на галёрке, хорош болтать! Не прекратите, сами мероприятие проводить будете.


Глава – 5.
Сухостой! Площадь! Казнь! Эшафот! Матушка-Сова! Палач!
Сова, сквозь слёзы:
— Мне бы последнее причастие?
Палач, громко:
— А разве вы, матушка, крещёные?
Сова, горько, с раскаянием в голосе:
— Нет, но всё равно хочется…
Народ с трибун скандирует:
— Причастие! Причастие! Причастие!
Путин, восхищённо:
— Добрый у нас народ!
Церетели, осторожно:
— И отзывчивый...
Медведко обращается к Папе-101, Климентию:
— Ваше Преосвященство, уж если вы здесь, может быть, исполните последнюю волю Матушки?
Папа-101:
— А почему нет? Исполню, хотя эта матушка того, Сатаною рождена, и им же с рук кормлена.
Папа-Климентий-101 с сомнением посмотрел на остроконечный красный лес, перевел взгляд на мохнатые, красные ушки гаранта, следом на вострый со свинцовым отливом носик премьера и сунул холёную ладошку под кресло, пощекотал Крысу бочок…


Глава – 6.
Крыс переоделся в чёрную с капюшоном рясу, поднялся на эшафот, — палач Мидав-Удав посторонился. Взяв из рук бывшего палача Мидава розовый детский табурет, предложил матушке встать на нее. Матушка Сова, трясясь остатками перьев на подгибающихся лапках, взобралась на табурет. Крыс, не спеша, накинул петлю пеньковой верёвки на тощую шейку приговорённой и чуть-чуть придавил.
Сова слабо пропищала:
— А как же причастие?
Крыс, нежно:
— Ужо будет тебе, воровка, причастие, не сумлевайся, — отольются Совке мышкины слёзки.
Сова с выражением, шепотом:
— Я грешница...
Крыс, ехидно:
— Я знаю.

Медведко обращается в Папе-101:
— Ваш-святейшество, чем это они там занимаются?
Папа-101, ехидно:
— Попадешь в лапки Крысу — узнаешь...
Гарант ебнакратии съёршился, Церетели встрепенулся…
Церетели обращается к Президенту:
— Возмите труселя… А?!
Медведко, с надеждой в голосе:
— А они от виселицы спасут?
Папа-101, ехидно:
— Если вы их на шее носить будете, то, пожалуй, спасут.
Медведко, твердо:
— Хорошо! Мне вагон этих ваших славных чугунных труселей!
Церетели, удивленно:
— А зачем так много?
Медведко, раздраженно:
— Зачем-зачем, непонятливый какой! Жене нужно, двум дочкам, думцам, министрам, губернаторам, соглядатаям, постельничему опять же нужно. Подумав немного, добавил:
— Пожалуй, вагона мало будет, давайте два!

 

Глава – 7.
Тем временем на эшафоте...
На эшафоте Сова, вальяжно закинув лапку на лапку, попыхивая дымком гаванской сигары, вела неспешную беседу с Крысом. Временный палач, Неподонский-Мидав-Удав временно им прислуживал; носил кофии, массировал крылышки и подтирал сопельки приговорённой. В общем, исполнял всякие мелкие поручения.


Крыс:
— Значит, не будешь красть сереньких мышат из Чёрного моего Лесочка?
Сова:
— Не буду!
Крыс:
— Выплатишь внешний долг планеты Кузькина-Мать галактике Екарный-Бабай?
Сова, подобострастно:
— Выплачу!
Крыс почесал ершистую гривку, задумался: «Что бы ещё такое Совке придумать, чтобы она, сволота этакая, от верёвки не отвертелась. Уж больно много грехов за ней, паскудой, числится, — ишь! расслабилась, надеется выжить, дура блохатая, курит сигарку, лапку на лапку свесила».

Крыс сильно, до рези в маленьких жгучих глазках, не любил мздоимцев, воров и всяких разных проходимцев. Была бы его воля, рвал их, паскуд на части, грыз бы енту сволоту днем и ночью, кишки бы их на фонарные столбы наматывал.

В общем и целом Крыс был за справедливость.


«Не уж-то наш Крыс социалист? — подумал профессор Сладкоежкин. — Хотя, конечно…- в Аду все равны».

Крыс, в наглую:
— Сова, хочу чтобы у меня в Аду каждое утро на столе, к завтраку свежая лесная земляника стояла. Мои земляничные поляны в Чёрном Лесу твой полюбовничек Наркоз спалил. Сам же подумал: «Куды этот подлец, Маркоз-Наркоз-Паша подевался? Никак пакостишку какую готовит… Подружку его повесить собираются, а его, пакостника, ни нюху, ни духу». Крыс ещё раз принюхался: «Нет, не слышно».

Крыс:
— Ну, как, матушка, осилишь витамин на мой стол, или весить тебя?

Сова от такой крысиной фамильярности воспарила и приободрилась, видать, ещё поживет малёхо.

 

«Никогда, за все 3000 лет жизни в Сухостое, Крыс не называл Сову матушкой», — Сладкоежкин почесал в загривке.

Сова, резво, в наглую:
— Сделаем, ноу проблемс!
Крыс, недоверчиво:
— Врешь, поди?
Сова, уверенно:
— Честно, не вру!
Крыс, рассерженно:
— Врешь, паскуда! Забирайся на табурет и петлю накинуть не забудь!


Сова, заливаясь слезами, лезет на розовую детскую табуреточку, всовывает головенку в пеньковую петлю и шепчет жалостливо.

Сова, жалостливо:
— Прости, Крыс, я больше не буду, я хорошей буду, прости Христа ради...

Путин, сердито:
— Что творит этот беспредельщик Крыс?
Медведко, весело:
— А что, мне нравится, как Крыс ведёт дела: бойко и с юморком. Я его к себе в администрацию приглашу. Папа, как думаете, Крыс пойдет ко мне работать?
Папа-101, сердито:
— Ну, во-первых, я вам не Папа, а Папа-Климентий-101, а во-вторых, думаю, не пойдет Крыс к вам на службу.
Медведко, весело:
— А если серьёзно?
Папа-101, ехидно:
-А вы его в постельничие пригласите.
Медведко смотрит на ВВП, тихо отвечает:
— У меня уже есть постельничий.

Тем временем на эшафоте…
Сова-матушка с петлёй на шее… Неподонский-Мидав-Удав, склонив голову, ждет решения Крыса. Сухостой навострил уши…


Глава – 8.
Казнь. Развязка. Близится кульминационный момент.
Сова стоит с петлёй на шее, шепчет жалостливо:
— Прости, прости, прости…
Крыс, миролюбиво:
— Сознайся, Совка, что не сможешь каждый день к завтраку землянику лесную к моему столу в Ад доставлять.
Сова, воодушевленно:
— Смогу-смогу!
Крыс, строго:
— Сова, сознайся, что не сможешь, и я тебя на все четыре стороны отпущу.
Сова, уверенно и твердо:
— Смогу!!!
Крыс рассвирепел:
— Врешь, падла!!!
Рассвирепевший Крыс выбивает табурет из-под лапок бедной Совы, кричит в толпу:
— Прощай, Сова, и вы, пентюхи, тоже прощайте!!!

Крыс погрозил толпе коготком, содрал с себя чёрную рясу, ощерился стальными иголками, клацнул алмазными, здоровенными клыками и сиганул с эшафота.
Толпа сухостойцев и гостей онемела от такой крысиной наглости!


Глава – 9.
Путин восхищен, обращается к Папе:
— Папа-101, где вы его достали? Нам бы такого в ГБ!
Папа-101, грустно:
— Это не ко мне, к Создателю обращайтесь, Крыс его служивый, я лишь за ним присматриваю. Но куда там! Своенравен, нагл до невозможности, словно в нем сто бесов сидят. Если что втемяшит в свою крысиную башку, дай и выложи, не дашь — кусаться норовит. Одно спасает — шибко любит, шельмец, когда ему бока чешут.
Медведко, ехидно:
— А вы ему чесалку-автомат приобретите, вот хоть у Зурабки купите, он продавец хороший, хорошую уступку вам сделает.
Папа-101, возмущенно:
— Что вы, что вы, какой автомат? Этот бес тепло рук человеческих требует. Возьмите хоть покойницу Кобылицу-Росську, лошадь вроде, ан нет! и та руку человеческую понимает. Придешь, бывало, в Ското-Загон, сенца Росське присунешь, а она, окаянная, всю рученьку тебе и оближет, ласку просит, а тут — Смотритель Адов, Хозяин Чёрного Леса, Наместник планеты Кузькина-Мать и вечный борец за идею!
Медведко, заинтересованно:
— Какая такая идея, уважаемый?
Путин:
— Да, скажите, за какие такие идеи борется славный Крыс?
Крыс из-под кресла:
— ВВП, вы разведчик?
Путин обращается к Папе-101:
— Вы что-то сказали?
Папа-101:
— Социалист Крыс! Хочет для всех справедливости, дурачок.
Крыс из-под кресла:
— Предатель!
Медведко обращается к Папе-101:
— Вы что-то сказали?

__________________ Продолжение следует, читал доктор Сладкоежкин

 

 

 

Хроники Артлиба. Часть-8, главы с 1 по 4.
Глава – 1.
Сухостой, казнь…

На сцене появляется Познер, ведущий телепередачи «Времена». Рядом с ним, его друг, техасец массовик-затейник Ваня Ургант.

Сова дрыгает лапками. Ждут, пока Матушка-Сова испустит дух. Испустила. Все затыкают носы. Ведущие помогают Неподонскому-Мидаву вынуть из петли мёртвое тельце убиенной. Укладывают тельце Матушки-Совы в гробик. Познер кладет на каждый глаз покойной по шекелю. Все вздыхаю.

Ургант тягуче:

— Да-ааа, временннннаааа-а…
Познер вторит Ванюше:
— Временааа-а…
Ургант вторит Познеру:
— Временааа-а… Что-то я того, проголодался. А что, друг Познер, не скушать ли нам по вашей сочной домашней котлетке?
Познер смотрит на Путина:
— Ванюша, а к месту ли?
Ургант, сноровисто:
— Давайте быстрее, пока мухи не прилители.
Познер оглядывается на покойную:
— Ба! Шекели исчезли!
Ургант, удивлённо, тягуче:
— Укралиии-и-и-и…Дааа-а-а-а…Временааа-аа-а…

Познер обращается к зрителям:
— Господа, пока будут исчезать шекели с покойников — БУДУТ ТАКИЕ ВРЕМЕНА!!!!


Отступление:
№309944, 02/06/2009, 21:16, Кандинский-ДАЕ А.О., Профиль
…кто обиделся, — Познер с Ургантом??? ….им пришлось поделить пропажу на двоих. Урган до кружения в голове доказывал, что Познер ему шекель должен. Хотя Познер два шекеля для покойной из своего кармана достал. И всё же, после долгих препирательств, массовики затейники поделили, украденные ими же шекели. А поделив, отправились трескать котлетки ведущего телепередачи «Времена».


Глава – 2.
Деревенька Рублёво-шоссе, где-то вблизи Сухостоя, семиэтажный особняк, столовая…
Ванюша Ургант в гостях у друга Познера. Он кушает домашние котлетки, приготовленные кашерно, руками хозяина. Ваня вовсю нахваливает друга-умельц.
Ургант, причмокивая:
— Ой, вкусненько! Ой, вкусненько! Хороши котлетки, ох, хороши!!!
Познер, довольный, подкладывает Урганту добавку, рассуждает вслух:
— Кушай-кушай, тебе скоро силы понадобятся, в Париж поедем, передачу делать будем, про французов, о том, как французы лягушек едят. В общем и целом передача будет о том, как в Европе люди плохо живут. Это же надо, до такого додуматься, лягушек есть и луковым супом запивать. Б-р-р…
Ургант, удивленно:
— Я же языка не знаю!
Познер, обнадёживающе:
— Ничего, экстерном сдашь.
Ургант, недоуменно:
— Ведь три дня осталось!
Познер хлопает Урганта по плечу:
— Не робей!!! Французский от американского не отличается, так, может, парой-тройкой слов.
Ургант, печально:
— Всё это хорошо, но почему у вас, такие котлетки маленькие, — с пятачок...
Познер, нисколько не смутившись, глядя в распахнутое окно, где на клумбах цвели нанатехнологичные, минимизированные орхидеи из Чёрного Леса, доставленные накануне Мальчиком-Дырчатым-Плюмпэром, отвечает Ванюше:
— Котлетки-то еврейские, кашерные, — и тихо, задумчиво шепчет, будто поёт: «Лапки-лапки-лягушачьи лапки… Необходимо будет перед отъездом узнать у раввина — можно есть лягушатину, будет ли это кашерно.
Ургант, весело:
— Мне можно! Я лишь на треть еврей!
Познер смотрит на Ванюшу:
— М-дя!!!

Познер обращается в зрительный зал:
— Господа, пока в Европе будут кушать лягушатину — будут такие Времена!!!


Глава – 3.
Рублёвое шоссе. Столовая в особняке ведущего телепередачи „Времена“.
Познер и Ванюша Ургант продолжают обеда. Познер подаёт компот. Звонок в дверь…- дзинь-дзинь-дзинь!
Познер открывает:
— Ба! Какие гости!!!
С Рублевого-Шоссе приехала кавалькада бэмвэшников, все на велосипедах марки БэМэВэ.
Проходят, здороваются:
-Хай! Хай! Хай! Хай! Хай! Хай! Хай! Хай! Хай! Хай! Хай! — всего одиннадцать человек.
Познер, со страхом в голосе:
— Вы куда велосипеды дели?
Все, задорно, хором:
— На лужайке бросили!
Познер, обречённо:
— Там же орхидеи...
Все, хором, не очень виновато:
— Мы не знали!!!
Познер, чуть не плачет:
— Они же карликовые. Их спецрейсом из Чёрного Леса доставили, от самого Крыса!
Все, удивленно, хором:
— От самого Крыса!!!

Познер оборачивается, обращается к зрителям:
— Господа, пока всякие засранцы будут раскидывать металлолом, где ни попадя, — будут такие Времена!


Глава – 4.
Особняк ведущего телепередачи „Времена“ Познера, столовая…
Познер хлопает себя по ляжкам:
— Ну что же, господа, такие вот времена. Проходите-проходите, чувствуйте себя как дома...
В это время Ваня Ургант прячет кастрюльку с котлетками под стол. Гости проходят в столовую, рассаживаются вокруг стола. Ванюша пьёт компот, хитро поглядывает на пришедших...
Все, хором:
— Говорят сегодня у Познера на обед домашние, еврейские котлетки?
Ургант, строго:
— Нет, только компот.
Все, с надеждой, хором:
— Пахнет!!!
Ургант нюхает компот:
— Компотом пахнет...
Все задевают под столом кастрюльку:
— Что-то под столом…
Все наклоняются, достают, вскрикивают:
— Ба!!! Котлетки!!!
Ургант, ничуть не смутившись, трижды плюет в кастрюльку:
— Тьфу! Тьфу! Тьфу!
Все, хором, вопросительно:
— Ванюша, у вас есть Плюмпэр?
Ургант, нагло:
— Есть!
Все, хором, задорно:
— У нас тоже!!!

Познер, оборачивается к зрительному залу:
— Господа, пока всякие зассанцы будут плевать в еврейские кашерные котлетки — будут такие Времена!

________________ Продолжение следует, читал доктор Сладкоежкин

 

 

 

 

Хроники Артлиба. Часть-9, главы с 1 по 7
Глава – 1.
Планета Кузькина-Мать. Адова дорога.
Взлохмаченный Крыс сидит верхом на Коньке-Горбуньке-Пелисе-Дырчатом-Плюмпэре.
Мальчик-Пелис резво скачет в аммиачном, шестидесятиградусном пространстве Адовой дороги, вокруг весело кружатся мохнатые снежинки. На веревке, притороченной к седлищу бежит Матушка-Сова. Матушка держит под мышкой маленький, красный гробик.
Сова запыхалась, шепчет:
— Крыс, а, Крыс, подвинься, я устала.
Крыс, сердито:
— Ну, ты наглая, Матушка.
Сова, жалостливо:
— Честно, устала и тяжело мне от съеденной подруги.
Конек, весело:
— Не верь ей, Крыс, Сова, как всегда, врёт.
Крыс бьёт по ушам Конька-Пелиса, кричит:
— Что-то ты, паскудник, больно болтлив стал, шевели копытами, скотина дырчатая.
Крыс обращается к Сове:
— Что-то я не понял, мы ещё даже до ворот Адовых не добрались, а ты уже расхлюпалась вся, расплакалась, на жалость жмешь! Терпи поедальщица лошадей.
Сова, нудно:
— Прости меня, Крысёнчек, я больше не буду.
Крыс, сердито:
— Что не буду, что не буду, ты, прожорливая Птица-Зверь, умудрилась за один присест съесть мой личный транспорт – «Кобылицу-Росську». Такая удобная Лошадка была. Сейчас приходится на ентом недоноске Коньке-Горбуньке скакать.
Крыс-Даюша неодобрительно глянул на уши Мальчика-Пелиса+Пелиса и треснул его в сердцах по загривку. Конёк сказал: „И-го-го!!!“ и припустил с горы. Вдали виднелись Адовы ворота.


Глава – 2.
Ад, молельня Крыса…
ВВП и Папа-Климентий-101 спускаются в Ад. Тихо стучатся в молельню Крыса: тук-тук-тук...
Крыс, сердито:
— Некогда!
Папа-101, с опаской:
— Это мы, Крысик.
Крыс, сердито:
— Кто „мы“?
Папа-101, с опаской:
— Я, Папа-Климентий-101 и ВВП.
Крыс, радостно:
— А-а, Путинок! Заждался, заждался, как же, как же, заходите, заходите.
Парочка заходит...
Папа-101 затыкает нос:
— Какая же вонь у вас, Крыс.
Крыс, радостно:
— Дак, ведь Ад!
Путин, стойко:
— Я ничего не чувствую.
»Дьяволюха нюха не имел!" — промелькнуло в голове у рассказчика Сладкоежкина.
Крыс, задорно:
— Я знаю, вы привыкли в подвалах ГБ. Любили на работу заплечных дел мастеров поглазеть! Удовольствие получали, — да?!
Путин затыкает нос:
— Нет, не любил — работа такая.
Крыс, с подковыркой, намекает в наглую:
— Сами прикладывались?
Путин краснеет:
— Нет, ни разу!

Папа-101, доверительно, приобнял Путина…
— Да ладно вам, ВВП, здесь все свои… Я и сам был не прочь, когда была необходимость, внести посильную помощь в это благородное ремесло. К тому же, премьер, когда в президентах подъедались, нет-нет, да и заглядывали в пыточную камеру, да? … Я вас понимаю, попробуй, просиди весь день в мягком кресле, задница чай своя — не казённая. Опять же стресс хорошо снимает. Ваш, кажется, любимый инструмент — гвоздодёр? Сильное приспособление, — любой, самый терпеливый грешник с третьего рывка благим голосом орать начинал… б-р-р, аж мурашки по коже...
Крыс, строго:
— Колитесь, Президент!
Путин краснеет:
— Это я раньше был президент, сейчас премьер-министр.
Крыс, ехидно:
— За что понизили?
Путин, с сожалением:
— Срок вышел.
Крыс, ехидно:
— В Аду — вечность, сроков нет!
Путин ёжится:
— Я не знал.
Крыс, покровительственно, с задором:
— Не бойтесь, Президент, я тут главный, какой срок определю, тот и будет!
Путин, скромно:
— Пока премьер.

 

 

Глава – 3.
Ад, молельня Крыса…
Папа-Климентий-101 чешет бока строптивому Крысу, рассказывает:
— Мы, Крысёночек, собственно, по этому делу к вам и пришли, по повышению премьер-министра. С просьбишкой, так сказать, нижайше просим…
Крыс сучит мохнатыми лапками от удовольствия и верещит:
— По какому такому делу? Ой! Ой! Ой! Ня мо-о-гу!!! Только не останавливайтесь, всё исполню, ой-ой-ой!!!
Папа-101 доверительно берёт ВВП за руку, подводит к Крысу:
— Приступайте, Президент.
Путин краснеет:
— Пока премьер.

Папа-101 садится в кресло Крыса, восхищённо:
— Хорошее у вас кресло! Где достали?

Крыс хихикает, дёргает лапками:
— Ой-ой, ня-мо-о-гу, ой-ой-ой…!!! Здоровски ВВП, щекочете, где научились?
Путин, в крайнем смущении:
— Есть места…
Крыс, по-доброму:
— Ну, если секрет, не говорите. Секрет должен оставаться секретом, на то он и секрет.

Папа-101 гладит золотые подлокотники кресла:
— Крысик, а всё же, где такое кресло раздобыли? Я тоже такое кресло хочу.
Крыс ржет, аки коняка:
— Ой-ой-ой, ня-мо-о-гу…!!! Где-где, вот пристали… Украл!!! В Раю! У Бога упёр, пока оне дрыхли. Сатану обвинили, из Рая выгнали, вот веселуха была!
Папа-101, удивлённо:
— Так это Вы, Крысик, украли Богово кресло?!
Крыс ржет, как угорелый:
— А вы думали, Сатана, ну-у-ууу вы, Папа, и дурак!!!

Путин терпеливо щекочет, обращается ласково к Крысу:
— Крысёночек, у меня к вам дело.
Крыс ржет:
— Никаких дел! Щекочите давайте!

Путин смотрит на Папу-101 вопросительно. Папа-101 сидит в кресле, показывает на пальцах…
Путин, вопросительно, шёпотом:
— Минут?
Папа-101, шепотом:
— Часов!!!

Проходит 8 часов, Крыс ржет, не переставая, дрыгает всёми четырьмя лапками. Путин насилу успевает увёртываться от здоровенных, алмазных когтей Крыса. Путин думает: «Вот где пригодилась сноровка, выработанная годами тренировок в тэквандо».
Папа-101, про себя:
— Да повезло вам, Президент.
Путин, про себя:
— Пока премьер.
Крыс, телепат, икает:
— Что вы, ВВП, сказали?
Путин встрепенулся:
— Нам бы Медмедя убрать, а то он, гад, себе 600 лет намерял, и ещё плюсом 600 хочет на троне просидеть, нам бы не хотелось жестоко, он как-никак Гарант, да и местечко в Аду потеплее, для него приготовить.
Крыс весело хлопает по широкой спине ВВП:
— Какая, Президент, у вас спина широкая, на ней только ездить и ездить! Да вы не беспокойтесь, у нас в Аду все места тёплые. Вот будете моей Лошадкой, через год-другой будете Гарантом.
Путин, скромно:
— Хорошо.
Крыс устал икать, задумчиво:
— А в нагрузку, по уик-эндам щекотать…
Путин, смиренно:
— Согласен.
Крыс, нагло:
— Я знаю!
Путин, восхищенно:
— Окуда?
Папа-101, строго:
— Крыс у нас телепат.
Путин, обречённо:
— Ну, надо же.


Глава – 4.
Галактика Ёкарный-Бабай, планета Кузькина-Мать, Ад…
Крыс, смотритель Ада, вечный наместник планеты Кузькина-Мать, владелец Чёрного Леса, при всех званиях и регалиях совершал выезд и осмотр Адовых владений. Его новая лошадка с гос. номерами на крутой холке «Путинок-ВВП-2001» приплясывала резво, с удовольствием.

«Ещё бы, на чистом элитном овсе, икре красной, лососевой, корюшке горячего копчения и вине, лучших английских марок — и не выпрыгивать, — тут даже Мальчик-Пелис-Дырчатый-Плюмпэр задрыгался бы, аки породистый жеребец. Попробовал бы транспорт с гос. номерами „Путинок-ВВП-2001“ повыпрыгивать так-то с хлеба на воду, с воды на хлеб, — вряд ли!» — так рассуждал замыкавший процессию инспекции рассказчик-повествователь, личный писарь Крыса, профессор кафедры ЕКаНбЕ, доктор-психолог Сладкоежкин.

 

 

Глава – 5.
Галактика Ёкарный-Бабай, планета Кузькина-Мать, Ад…
Вся группа, особей сто, еле поспевала за упрыгистой, шаловливой, норовистой лошадкой Адова повелителя Крыса.
Крыс, задорно, с гордостью:
— Вот глядите, ВВП, мои Адские владения...
Путинок-ВВП-2001 явно выслуживается:
— Славно, славно, а что там у Вас, Крысик, внизу?
Крыс треплет красные, мохнатые ушки своей новой лошадки, отвечает не без гордости:
— А там у нас, ВВП, 666 кругов Ада. Посредине Ада жерло. Все, кто прошел 666 кругов, коих не очень много остаётся, попадают в Адово жерло, а уж если и его пройдут, то сразу в Рай, к ентому проходимцу Богу. Вот только странность, — при мне, счастливцев не было. Ад на каждой планете имеется. Планет в одной только галактике Екарный-Бабай сто тысяч, а Рай один на всех. Один на миллион Галактик. Делайте вывод, ВВП.

ВВП, с заискиванием в дрожащем голоске, то ли от страха, то ли из уважения к великому Крысу:
— А вот, скажите, Крысёночек, почему Вы, всех, в том числе и меня, и даже Бога, проходимцами называет, — а?
Крыс, в хорошем расположении духа, ещё бы, такая укатистая лошадка попалась, отвечает:
— Ну как почему, — во-первых, я в Аду сижу, на одном месте, и у меня здесь, в хозяйстве полный порядок. Во-вторых, полный счёт-подсчёт душ убиенных и не только. А Бог что, — шастает туда-сюда, туда-сюда, — опять же, у него украсть можно всё, что угодно, хоть души, хоть кресло. Я сам давеча, лет сто назад, сотню-другую душ безгрешных в Ад уволок и кресло по пути прихватил.

Вы, ВВП, уже слышали ранее, в молельне, я кресло Богово украл. Скажите на милость, зачем золотое кресло в Раю, там и без золота Рай, лепота и благость всякая, а мне в Аду золото в самый раз. Да и вообще сей презренный металл в Раю — только Беса тешить, а Бес — это Я!!! Мне можно, я не в Раю, это Богу нельзя!

 

 

Глава – 6.
Галактика Ёкарный-Бабай, планета Кузькина-Мать, Ад…
…Крыс продолжает свой нехитрый рассказ…

Представьте, ВВП, что Боженька Адов грех на душу взял, украл там чего, или убил кого. А ведь есть ещё смертные грехи: чревоугодие, скажем, или, к примеру прелюбодеяние, …а ярость? А? О-го-го!!! Это вам даже не убить кого ни попадя, это пострашнее будет.
Гордыня и ярость в одном флаконе, как атомная бомба, хуже даже. В гордыне и ярости Боженьку лицезреть — каково?!!! Так и Рай без руководителя останется — непорядок получается. Вот и выходит, как ни посмотри, а Бог — проходимец, что ни на есть, самый настоящий проходимец, со всеми вытекающими из этого обстоятельствами и будущими посылами. К нам его, в Ад определить надобно!!!

Давеча, две тысячи лет назад, когда его сынка, Христа, на Кузькиной-Матери распяли невзначай, из любопытства детского, он чуть-чуть в ярость и скотское состояние не впал. Ещё бы маленько, и я бы, для Создателя гостеприимным хозяином стал на веки вечные. Я и местечко ему самое лучшее в Аду выбрал.

Скажу вам, ВВП, по секрету: на Кузькиной-Матери самый, что ни на есть, крутой Ад. Не Ад, а Адище. Самый-самый страшный из всего сонма Адов Вселенной. Недаром, его, милого, все смотрители Адов Вселенских, аки беса боятся.
ВВП сказал:
— И-го-го!!!
Крыс, радостно:
— Вот правильно, ВВП, правильные звуки издаёте. Ржание резвой лошадки услаждает мой слух.
ВВП, бодро и громко:
— Рад стараться, ваше Крысячье величество!!!

 

Глава – 7.
Галактика Ёкарный-Бабай, планета Кузькина-Мать, Ад…
…Крыс продолжает свой нехитрый рассказ…

Вся процессия минует Адову библиотеку. Крыс косится на этажи пыльных вековых фолиантов с опаской, неожиданно чихает, — А-пЧих!!!
Все хором в сто глоток:
— Будьте здоровы, Ваше Величество!!!!
Со среднего этажа библиотеки, где находится раздел «Классики живописи», падает, чуть прошуршав Мона. Её пергаментная серая шкурка развивается в штилевом пространстве хранилища, тихо опускается под копыта лошадки Крыса.

Крыс чихает ещё подряд три раза, показывает из-под папского, красного балдахина когтястый кулак! В хранилище гробовая тишина...
Крыс, шепотом, но строго:
— Прошу всех убраться из хранилища, по-быстрому, но на цыпочках, пока нас классики не придавили. Монулю на место положить, да привяжите покрепче, чтобы не порхала, классиков не тревожила. Пускай спят спокойно, они это заслужили.

Крыс-Даюша весь в себе, в своих воспоминаниях. Да, были временя, весёлые, беззаботные, а главное — бойкие. Крыс молод! Крысу всего каких-то тысячу лет от роду. Пушистый и ласковый, весь покрытый белым пушком, со щёгольскими усами и красивыми, вострыми клыками, ухаживал за желтобрюшкой-красавицей Моно-Щучкой. Он дарил ей чёрные розы со свинцовым отливом, пел для неё по вечерам свои странные крысячьи серенады, читал ей на ночь Шекспира.
Мона, красотка, с огромным тазобедренным суставом, вся в зелёно-стальных пятнышках, всегда виляющая красным, раздвоенным хвостиком, считалась в Сухостое, да что там, в Сухостое, на всей планете Кузькина-Мать первой красавицей, и потому была, как крепость Измаилова, неприступна.

Лошадка с гос. номерами: «Путинок-ВВП-2001» тихо заржала… Крыс, очнувшись от забытья, последний раз глянул на крепко привязанную подружку дней молодых Мону, вздохнул и поскакал прочь, в глубь Ада.

______________ Продолжение следует, читал доктор Сладкоежкин

 

 

 


Хроники Артлиба. Часть-10, главы с 1 по 4.
Глава – 1.
Планета Куськина-Мать, Ад…
Неспешно ведя беседу, кавалькада наездников и пеших добралась до шестьдесят шестого круга Ада. Стояла кромешная тишина. Мохнатые чёрти мучили своих подопечных. У всех грешников шестьдесят шестого круга, были зашиты рты и глаза, уши зашиты были тоже.
Крыс оглядев внимательно лихо управляющихся чертей, попенял старшому в том, что тот мол, плохо старается, ленится и может запросто занять место своего подопечного. Старший принялся с двойным усердием охаживать гвоздодёром бедолагу.
Транспорт с гос. номерами «ВВП Путинок 1001» суча копытцами, возмущенно и громко:
— Ну не так, не так необходимо гвозди из чёрепа вытаскивать!
Крыс, потрепав свою лошадку, наставительно произнес:
— ВВП, у нас в Аду шёпотом говорят, привыкайте, дружок. Громко можно только ржать.
Путинок-ВВП-2001, звонко проржал:
— Иго-го!
Эхо вздрогнуло под сводами круга… Свита засуетилась, завошкалась.
Крыс, прошипел яростно:
— Всем стоять смирно!!!
Потрепал ВВП за красные ушки и одобрительно произнес:
— Хорошие звуки умеете издавать Президент. Ласкают они мой утончённый слух.
В этот раз Путинок промолчал, и даже не покраснел...

Рыже-бурый, мохнатый чёрт по кличке Яшка, стоял на конвейере и забивал грешникам в обшитые суровой ниткой черепушки, старые, кованые гвозди. Конвейер двигался медленно и бесшумно. Старший, — черт покрепче и пошире в плечах, здоровенным гвоздодёром вытаскивал забитые только что гвозди. Их подопечные кривлялись и изгалялись, как червяки.

«Не больно-то по извиваешься, когда припаян накрепко к веретену» — подумалось рассказчику Сладкоежкину.


Глава – 2.
Ад, шестьдесят шестой круг, беседа...

«Путинок-ВВП-2001», гос. номер подобострастно, чуть-чуть хрипло:
— Скажите любезный Крысик, почему у них рты, глаза и даже уши зашиты? — странное наказание, не находите...
Крыс, сердито:
— Ну, во-первых, Президент, я вам, не любезный…
Путинок было хотел раскрыть рот…- излиться в извинениях…- мол, то да сё, да я не хотел, да я случайно…
Крыс в ярости скрутил красные, мохнатые ушки своей новой лошадке с гос. номерами «Путинок-ВВП-2001» и прошипел яростно:
— Во-вторых! — никогда меня не перебивайте! В третьих! — вопросы в Аду задаю только Я!!!

Чуть-чуть отдышавшись, прейдя в себя, смотритель Адов, пригладил шерстку у себя на загривке, примирительно потрепал взъерошенного, перепуганного ВВП и миролюбиво, примирительно произнес:
— Это ничего Президент, не пугайтесь, я порой, как войду в ярость, аж готов сам себе кости переломать. На чем мы, там с вами, ВВП, остановились?
Путинок, лаского:
— Крысёночек, мы говорили о грешниках… прошу продолжить.
Крыс, озабоченно, мягко:
— Да-да, грешники-грешники. Казнь эта, придумана специально для президентов…
Путинок, испуганно:
— Ух ты!
Крыс, успокаивающе:
— Пока это не для вас Президент, Я же на вас езжу…
— Путинок, подобострастно:
Готов возить Вас вечно!!!
Крыс, ехидно:
— Контракт, на два год, нужно потерпеть...
Путинок, с надеждой в голосе:
— Скажите Крысёночек, а в чем их вина, а главное в чём заключается столь изощренный метод? Будьте ласковы, расскажите, сильно интересно.

«Да уж, не думаю, что бедующему и бывшему Президенту Сухостоя понравится то, что он услышит от Властителя Ада» — подумал про себя рассказчик Сладкоежкин.

Крыс резко повернулся в седле и погрозил когтястым кулаком своему писарю.


Глава – 3.
Ад. Шестьдесят шестой круг, продолжение беседы. Бывший и будущий Президент Сухостоя, с номерами «Путинок-ВВП-2001», затаив дыхание слушал...

Крыс, поучительно, похлопывая свою укатистую лошадку по крутой холке, рассказывал:
— Вот смотрите Президент, каждый из здесь находящихся грешников в бытность свою, при правлении каким либо из стойбищ, много болтал, лгал и врал. Если хотите, завирался не в меру. Делал он это не по незнанию, а корысти ради, и при этом умудрялся прикрываться государственной надобностью, но надобность-то не больно велика, можно прямо сказать — мелконькая надобность, — всё одно все умрут, как любит говорить мой Братец: всё тлен, всё прах.
Путинок, осторожно, с придыханием:
— А я и не знал, я вообще разведчик, и как бы ни при делах, я только учусь. Крысик, а вот почему у них ушы зашиты?
Крыс, сердито:
— Почему, почему, — какой вы, однако ВВП, не догадливый! Зашиты потому, что слышать глас Божий не желали, — и правильно, а зачем глухому уши… Мой Братец, — Крыс указывает когтистым перстом в сводчатый потолок Адова круга, оглядывает всю сто головую кавалькаду многозначительно, — мой Братец им волю дал, на земной трон посадил и обязал: лелеять, любить, уважать своих подданных. Заботится о них, как о детях малых своих. А они, что вытворяли, а? — каждый из этих проходимцев, вкусив власти земной, возгордился, всевеликим себя почувствовал. Мы с вами, господа, знаем, что гордыня, смертный грех, если хотите Адов грех!

Путинок, с любопытством, заискивающе:
— Повелитель, скажите, кто из этих мучеников…- ну, в общем… — кто есть кто?
Крыс, потеребив мохнатые ушки своей лошадки, одобрительно-ехидно произнес:
— Какой вы, любознательный ВВП, одобряю-одобряю ваш интерес, расскажу, ничего не утаив...
Все хором зашептали: «Просим-просим!!!»

Крыс поднял кулак и потряс им, в штилевом пространстве Ада. Наступила мёртвая тишина.

Крыс, как никогда серьёзен. Крыс не спеша подъехал к номеру 666, ткнул в его бок платиновым коготком. Вежливо произнес:
— Здравствуй Адольф, как жизнь, приятны ли мучения?
Гитлер, радостно:
— Приветствую Вас, Крисёночек, настроеньеце ничего, хорошее, вот только чёрт Яшка не всё гвозди вбивает в мою умученную, пустую головёнку. Часть гвоздей упёр к себе на фазенду, козёл такой! Женился недавно, табурет говорит, чертихе мастерит…

Папа-Климентий-101 с интересом:
— Что он Вам, поведал Крысик?
Крыс, задумчиво:
— Так ничего, своё, душевное.


Глава – 4.
Ад. Шестьдесят шестой круг. Продолжение беседы...

Путинок, возбуждённо:
— Крысик, а Крысик, а у Вас, здесь в Аду, Наполеон Банапартий имеется?
Крыс, с искрой в маленьких, вострых глазках улыбнулся, оскалив два ряда алмазных, хорошо заточенных клыков и от удовольствия прищелкнул: «Клац!!!»-сказал строго:
— Президент, вы что, — у нас палаты номер шесть нет, у нас здесь всё здоровые, не болеют. Где это имеется…- «имеются» в Жёлтом Доме, а у нас здесь, заведение серьёзное, путаницы не терпит. Вон он, Наполеон, император, самозванец, красавчик! Я к нему подходить не буду, — мышьяк не люблю. Меня от одного запаха мышьяка выворачивает. Лучше я вам, ВВП, расскажу, как себя здесь чувствует Владимир Ильич Ленин...
Путинок-ВВП-2001, подпрыгнул от возбуждения и зашептал:
— И этот паскудник здесь, и этот здесь...
Крыс, добродушно:
— Здесь-здесь, а где яму голубчику, быть ещё! Вон сколько душ невинных загубил! Уж, на что, Я, привычный и то бывало, как вспомню… – веришь, нет, на загривке шерсть начинает шевелиться. Людей довел до свинского состояния, — друг дружку начали есть. Ильич чуть-чуть получше Гитлера. Гитлера, Я, хотя бы уважаю, — не человек был, а Зверь, с большой буквы! Ленин по сравнению с Адольфом, мелковат будет, подл конечно и жулик, каких ещё поискать надо-ть! У него в Сухостое, народ друг дружку живьём ел, а он вместе с дружками, подельникам бобло по за границам ховал, — мерзавец мелкотравчатый!

Крыс от воспоминании о голодоморе в Сухостое аж расвирипел, и добавил для Вождя всех Народов, ещё сто пар кованых гвоздей.

Папа-101, огорчённо, жалеючи, глядя на Крыса, посетовал:
— Тяжела у Вас, служба Крысик, ох тяжела...
Крыс, свирепо:
— Уж и не говорите Папа, …тяжела, ох как тяжела ноша. Бросил бы всё к чертям собачьим, и в Чёрный Лес, в родовую библиотеку. Книжки бы полистал, с правнуками понянчился, картинки бы помалевал, — благодать, … славно бы зажил, … женился бы ещё раз. Ну, да ладно, Президент, хватит мечтать, пошевеливай-ка копытами! У нас, ещё до обеда уйма дел, — насильников в девяносто девятом круге посетить надобно.

Крыс хлопнул по холке резвую, укатистую лошадку с гос. номерами «Путинок-ВВП-101», махнул когтистой ладошкой, и застоявшаяся процессия двинулась далее вниз по спирали.

_____________ Продолжение следует, читал доктор Сладкоежкин

 

 

 

 

Хроники Артлиба. Часть-11, главы с 1 по 5.

Глава – 1.
Поселение Сухостой. Ското-Родо-Стойло. Курятник…

Епишкин-Мартышкин, младший технический персонал Ското-Родо-Стойла подметал в курятнике.


Епишкин походил на конкретную девчонку, безобразную девчонку, прямо скажем, на не красивую девчонку. Он, этот молодчик, от самого подбородка и до загорело-грязных пяток был увешан жестяными медалями.
Любимым его занятием было убирать в курятнике и вести беседы с наседками. Бесёды были об искусстве планеты Кузькина-Мать.
Наседки молча, поглядывали на говорливого уборщика, изредка квохтали: квох-квох-квох, и с нетерпением ждали, когда этот говорун повесит очередную медаль на грудь и уберётся восвояси.
Носатый искусствовед всё говорил и говорил, говорил и говорил, ещё бы, за каждую лекцию перед курами он получал от правительства Сухостоя медаль и был этим страшно горд. Раз в год в курятнике развешивали большой баннер. Баннер был большой, очень большой, от насеста до насеста. На баннере крупными буквами было написано: Епишкин – Мудак!

Уборщик Епишкин, подбоченясь, как петух, выхаживал среди кур и говорил-говорил-говорил…

Епишкин-Мартышкин, восхвалительно, указывая метлой на банер:
— Вот это Я!!!
Несушка-Курова-Халинка, восхищенно:
— Какая гордость!
Епишкин-Мартышкин, гордо:
— Да! Я такой, почти золотой…!
Несушка-Сова:
— Так-так-так, интересно…

Сова сбежала из Ада от Крыса-Даёшки, забралась в курятник Ското-Загона, измазала остаток перьев куриным помётом, уселась на шесток и притворилась курицей-несушкой.

Сладкоежкин почесал затылок и прошептал про себя: «Ужас!!!»

… работа рассказчика рассказы рассказывать, а не рассуждать!

Получив телекенетическую шифрограмму от Крыса, Сладкоежкин упал от страха на карачки, выдохнул: «Уф-ффф...», — и вполз под насест.

 

 

Глава – 2.
Курятник…

 

Рассказчик Сладкоежкин сидит под насестом. Епишкин-Мартышкин разглагольствует, несушки слушают, баннер висит, всё пучком. В этот момент в Родо-Ското-Стойло входит делегация во главе с повелителем Сухостоя ВВП.

 

ВВП подошел к вытянувшемуся в струнку Епишкину-Мартышкину, пожал ему руку, сполоснул руку тут же в рукомойнике, и произнес: «Вижу, вижу, хорошо стараешься, и баннер, как нужно висит, горделиво и славно.

ВВП достал из кармана мохнатого, в красную крапинку сюртука коробочку с жестяной медалью и протянул её Епишкину. Далее, ВВП не спеша оглядел занавешенного сплошь медалями скотника Епишкина, и тихо произнес: «Мдя, …ты, тут, этого, пристрой куда-нибудь, да вот хоть на гульфик, там и место свободное имеется…», — произнеся столь незатейливую тираду, ВВП вновь пожал руку имениннику, вновь сполоснул руки под рукомойником, …и тут взгляд ВВП остановился на ненастоящей несушке-курице. Имя у несушки было какое-то странное: «Сова». Сова выдавила из себя: «Квох…»… у ВВП ёкнуло сердце, «ба», — подумал про себя президент, так это же моя, родная пра-пра-пра бабушка сидит здесь, на шестке.

 

 

Глава – 3.
Курятник…

 

Рассказчик Сладкоежкин сидит под насестом. Епишкин-Мартышкин пыхтит, старается, как можно ловчее приспособить медаль к гульфику. ВВП удивлённо смотрит на ощипанную, всю в курином помёте Сову.

 

Президент ведёт непринуждённую, светскую беседу, так положено по протоколу.

ВВП, не принуждённо, раскованно: « Какие нынче погоды в Сухостое, какие погоды, … воздух в морозе только ах! – хоть ешь. До того плотен и заборист, можно в столовку не ходить».

Сова: «Квох-квох…»

ВВП, внимательно разглядывает пра-пра-пра бабушку, сердечно продолжает: «… а вот скажите мне бабушка, сколько вам лет, … и как там, в Аду мой соратник и друг Крысик поживает, и всё ли в его хозяйстве хорошо, … у него?»

Сова, сердито квохает: «Я, тебе, Президент, в доносчики не нанималась, а на улицу сам иди, сам свой воздух ешь!»

 

После этой бесхитростной тирады Сава, пра-пра-пра-бабушка ВВП демонстративно отвернулась.

Нужно сказать: Сова, была дерзкой птицей. Ей всегда было пофигу, кто перед ней: злобный, страшный Крыс повелитель Ада, или её пра-пра-пра правнук Президент Сухостоя ВВП.

 

ВВП был терпелив, находчив, хитёр, тактичен… «Ну настоящий тактик, этот ВВП, …и стратег тоже» — подумал сидя под насестом рассказчик, доктор психологии, профессор кафедры ЕКАнБе Сладкоежкин.

 

 

Глава – 4.
Курятник…

 

Рассказчик Сладкоежкин сидит под насестом. Епишкин-Мартышкин закончил прилаживать к гульфику медаль и стоял навытяжку. На плече у него как ружьё покоилась здоровенная метла. Видно было, что Епишкин был готов в любую секунду угостить этой самой метлой кого угодно, хоть самого Президента, … пусть только ВВП попросит, или подмигнёт ненароком.

 

Продолжение беседы…

 

ВВП, задорно: «Ну как же Матушка, мы же родственники…»

Сова, сердито: «Сухостойный волк тебе родственник!»

ВВП, ласкова: «Ну будя, будя… давай мириться».

 

Епишкин встревает в беседу. Епишкин-Мартышкин, был в меру культурен, в меру нагл, в меру туп, в меру угодлив.

Епишкин, смело: «А давайте Президент, я ей, этой пархатой курице промежду глаз врежу. Она у меня в раз вежливая станет, и уважение к главе Сухостоя проявит. А то оборзела в корягу, зажралась здесь на куриной пайке, рамсы попутала сволочь!»

 

ВВП, тактик, и стратег тоже, отвечает спокойно и вежливо: «Не нужно Епишкин, нам этих жертв. Матушка покочевряжится, подуется и простит своего пра-пра-пра правнука, … а вот если не простит, вот тогда можно и врезать ей пархатой промежду её совиных фар, да так врезать, что бы ни одна гнида, вша, не успела с неё соскочить».

 

Сова, будучи когда-то единовластной повелительницей Сухостоя, знала и умела себя вести в культурном обществе, и не только в культурном, но и в обществе Адовом, среди лохматых, зверовидных чертей. Она знала: хорошая, крепкая, из пучка берёзовых вичек метла, для её птичьего рода страшное оружие, почти убойное, — только клочки и пёрышки по курятнику полетят. Поэтому Сова перестала хмурится, сердится и уткнулась в лацкан мохнатой тужурки повелителя Сухостоя.

 

Сова разрыдалась.

ВВП ради приличия, а главное ради порядка, и этикета тоже, пустил слезу, и приобнял родственницу.

Сова рыдала. Её визги и писки гулко отражались в недрах Ското-Родо-Стойла. Изнеможённое тельце Матушки Совы трепыхалось и дёргалось.

Президента взяло за сердце.

«Хотя, какое может быть у президента сердце, — правильно никакого», — так рассуждал рассказчик Сладкоежкин сидя под насестом. Сладкоежкин всё в точности записывал. Под насестом было уютно, тепло, комфортно.

 

 

Глава – 5.
Курятник…

 

Рассказчик Сладкоежкин сидит под насестом и всё подробно записывает. Кто что сказал, кто что сделал. Попробуй не запиши, Крыс рассердится, такое выкинет, — хочешь, не хочешь, запишешь. Епишкин-Мартышкин держит стойку, не шелохнётся, и метла на плече ловко сидит, строго перпендикулярно медалям на пиджаке.

 

Продолжение беседы…

 

Сова рыдала, ВВП рыдал, вся делегация рыдала тоже. Один Епишкин-Мартышкин не рыдал. Даже виду не делал. Премьер министр Медмедь толкает его в бок: мол, слезу пусти…

 

Когда все вдоволь нарыдались, наплакались, Президент достал из кармана мохнатого пиджака джутовый мешок, усадил в него Матушку-Сову и молвил: «Пока так посидите матушка, когда в Пень войдём, тогда на волю и выпущу. Помоем Вас, Матушка, откормим, пёрышки врастим при помощи На-На технологии, ну и прочие полезные процедуры не помешают, — гарант оглянулся: пошарил арийским взглядом в толпе делегации, произнёс, — вон наш главный по На-На, рыженький такой…».

 

Процессия-делегация вышла на свежий воздух. Мартышкин глубоко вздохнул, и принялся за своё привычное, дело, то есть подметать, и разглагольствовать.

 

На насесте сидела одна слушательница, Халинка-Курова. Она горько плакала. Оно и понятно, — лишилась верной подруги не настоящей несушки Совы.

 

Епишкин, гордо, восхвалительно: «Видишь Халинка, меня Президент опять наградил медалью…».

 

При этих словах болтун-подметальщик указал указательным пальцем на свой гульфик…

Несушка Халинка-Курова рассердилась, но потом почему-то рассмеялась, вот так: «Ха-ха-ха…»

Епишкин никогда не слышал, как смеются курицы, … кстати, доктор Сладкоежкин, всё ещё сидящий под насестом, тоже не слышал смех куриц.

 

_____________ Продолжение следует, читал доктор Сладкоежкин

 

 

 

Часть — 12, главы с 1 по 4.

Глава – 1.

Галактика Ёкарный-Бабай. Планета Кузькина-Мать. Поселение Сухостой. Площадь. Посреди площади большая грязная Нейссякаемая-Лужа.

 

По берегам Неиссякаемой-Лужи сидят группки художников, и чего-то там малюют-рисуют. Среди художников поселения Сухостой затесался Великий художник Кандинский-ДАЕ. Откуда и зачем он появился в поселении никто толком не знал. Появился, и всё тут.

 

Мимо творящих сухостойных художников проходит группа-делегация хозяев-руководителей Сухостоя. Все идут чинно, не спеша, переговариваются.

Художники отрываются от работы, встают, смиренно кланяются проходящим, не встаёт только один, Кандинский-ДАЕ.

ВВП поравнялся с мольбертом сидящего художника ДАЕ, и как бы ненароком спросил: «А вы, уважаемый, почему не встали, не поклонились?»

ДАЕ, дерзко, не отрываясь от работы произнес: «Я не здешний, порядков ваших не знаю, мне всё по барабану, … буквально всё, … даже ты, придурок!»

 

Сказав столь дерзко Президенту Сухостоя, Кандинский взглянул на него, и хмыкнул, вот так вот: «Хмы!» После этого ДАЕ поднялся, и не спеша провёл по Президенту синюю линию. Линия получилась чудесно.

 

Удивительно, но ВВП не обиделся. Обычно ВВП обижался, и откусывал голову объекту вызвавшую в нем обиду. А здесь ничего, даже улыбнулся. Улыбочка я вам скажу еще та, лучше бы голову откусил.

 

Президент, доброжелательно, миролюбиво: «А вот скажите мне Художник, сможете Вы, прямо сейчас, как говорится, не отходя от кассы Матушку-Сову изобразить, и что бы похожа была, а?!»

Художник ДАЕ хмыкнул по привычке своим привычным «хмы» и ответил: «… а почему, не смогу, обязательно смогу. Вы, Президент, Сову то доставайте, не стесняйтесь».

ВВП порылся в мешке, и вынул на свет божий всю в помете курицу…

ДАЕ, сердито: «Не делайте из меня дурака Президент, это же не сова, это же курица! К тому же, сия птица в крайне запущенном, неухоженном состоянии. Вы хоть помойте её…»

ВВП, успокаивающе: «Нечего, Художник, изображайте так, как есть, нам для истории нужно».

ДАЕ, протяжно: «Ну-у-уууу если для истории, то тогда купать не станем, так изобразим».

 

 

Глава – 2.

Поселение Сухостой. Площадь. Парсуна Совы…

 

Вокруг Великого художника Кандинского-ДАЕ и группы верхушки управленцев Сухостоя собралась огромная, в несколько сот тысяч толпа художников. Видимо все хотели приобщиться к великому действу. Действо называлось: «Перформанс».

 

ДАЕ аккуратненько выводил образ Матушки-Совы.

Все смотрели с замиранием дыхания.

Как всегда услужливый рядовой художник Зураб Царетели подсунул свой складной стульчик под великосветскую задницу президента ВВП. Рядовой художник Мишка Шемякин изловчился и ловко так всунул мягкую, красную подушечку под опускающий зад Президента.

 

«Ловкач какой, этот не очень хороший художник Мишка Шемякин. Вот бы мне его в Ад заполучить, пускай-ка мне подушечку подсовывает, а то старый я стал, все стулья, табуреты в Аду жесткими кажутся…» — так рассуждал Крыс удобно устроившийся под складным стульчиком великого ДАЕ.

 

ДАЕ шептал себе в бороду и неспешно накладывал мазок за мазком. Крыс из под стула нашептывал: «Давай Даюха не оплошай, малюй как надо. Что бы красивая Совка получилась. Мне ейный портрет для хроник о беглых преступниках, ох, как сильно нужен».

 

Долго ли, коротко ли, но, сколько время не длись, а работе конец будет. И вот кульминационный момент настал! ДАЕ высоко над головой поднял портрет Матушки-Совы и торжественно сделал круг вокруг своего мольберта.

Все сделали «Ах!!!» — и многотысячная толпа прошептала: «Но, это же курица!!!)

 

 

Глава – 3.

Поселение Сухостой. Площадь. Парсуна Совы…

 

Все сказали «Ах!!!»…

Сова оглядела себя со всех сторон, и завопила благим голосом: «Ты, кого нарисовал неумейка, ась?! Ты же курицу-несушку нарисовал, а я кто, по-твоему, ась?! Я тебе, не какая-нибудь там несушка-финтифлюшка, я Сова! – а Сова! — звучит гордо!»

 

Президент встал, отряхнул куриный помёт с мохнатого кителя и торжественно произнес: «Молодец художник, здорова справился. На данном портрете, Матушка-Сова вылитая курица-несушка. Проси, что хочешь, хоть мильон!

 

Нужно сказать, что в Сухостое денежные знаки не водились отродясь. Ни кто не знал, что такое «мильон». Художник ДАЕ тоже не знал, но на всякий случай сказал: «Хочу мильон…».

 

ВВП засунул поглубже руку в джутовый мешок, порылся в нём, достал пачку чего-то и протянул художнику.

Великий художник ДАЕ понюхал странный предмет, попробовал на зуб, и ничего не понял.

ВВП поощрительно: «Берите, художник, берите, вещь нужная…».

ДАЕ помялся, взял мильон, сказал спасибо, и добавил: «А можно мне медаль, а то у меня нет…». При этом Великий художник ДАЕ посмотрел на Зурабку Церетели, на Мишку Шемякина, на Глазунова Илюшку и других художников, которые были увешаны медалями, некоторые, как церковный иконостас.

ВВП был сегодня добёр-бобер, он сказал: «Ну, если хотите, то дадим медаль. Хотя, если честно… — Президент оглядел страждущую толпу художников, и на ушко прошептал ДАЕ…- если совсем честно, зачем вам медаль, медали только дураки носят. Вот посмотрите Художник, у меня ни одной медали нет, мне и не нужно, а зачем Президенту медаль, я же умный Президент».

 

Толкаясь локтями, Церетели умолял, просил: «… ему не надо, у него миллион есть, мне дайте, мне…».

ВВП, оглядел с ног до головы рядового художника Зураба Церетели, и задорно выкрикнул в толпу: «Ему не надо! Они и так, как иконостас!!!»

 

Толпа громко заржала. Зураб обиделся и отошёл в сторонку, к тем дуракам художникам, которые были, как иконостас.

 

Порывшись, в своём волшебном мешке, Президент достал орден Золотой звезды, и произнес: «Носите художник, заслужили. Теперь у вас мильон, и Звезда за заслуги перед отечеством Сухостоя».

 

Великий художник Кандинский-ДАЕ зарделся, и с удовольствием приколол золотую, всю в огнях звезду на лацкан своего атласного в крапинку смокинга. Художник ДАЕ был модник.

С золотой звездой, с мильоном в кармане, это вам не Там, и даже не Здесь! – это ё-ма-Ё!!!!!!!!!!!!!!!

 

 

Глава – 4.

Поселение Сухостой. Площадь. Парсуна Совы…

Большая толпа художников, … точнее, огромная толпа художников. Портрет Матушки-Совы на уступе у Трона-Пня. Гордый ДАЕ. Президент Сухостоя ВВП. Все смеются, всем весело.

 

Крыс, Адов Повелитель вылез из норки, тихонечко подошел к Сове и дернул Сову за пёрышко. Сова сказала: «Ась…». Крыс сказал: «Ё-ма-Ё…!!! – это же Сова! – а так похожа на несушку».

Крыс, строго: «Давай Совья рожа, полезай в мешок, пора в Ад возвращаться, черти заждались ожидаючи, истомились все, скучают по тебе пархатая.

Сова притворилась курицей-несушкой и прокричала: «Ку-ка-ре-ку…!!!» Все отправились спать. Все, кроме Совы, Великого-Крыса и Президента.

 

__________________ Продолжение следует, читал Сладкоежкин

 

 

 

Часть — 13, глава – 1, 2, 3

Глава – 1.

Планета Кузькина-Мать, Ад, лужайка.

На лужайке; Великий-Крыс, Президент Сухостоя ВВП, Сова.

 

Крыс восседает в золотом, боговом кресле. В том самом кресле, которое он, будучи молодым и шустрым спер в Раю у самого Бога, пока тот дрыхал. ВВП пристроился на розовом детском табурете. Сова висит на ветке, в клетке. Ветка растёт из карагача. (Дерево такое, которое произрастает только в Аду).

 

Крысу прислуживают черти.

Крыс кушает всякие изыски, пьёт заморские вина, точнее инопланетные вина. На Куськиной-Матери давно морей нет. По высохли моря, а которые не по высохли, так из тех морей луц сделали по новейшим На-На технологиям. На-На технологии были обменены на энное количество баррелей кислорода. Бартер был произведёт с планетой Плюк, галактики Глюк.

 

ВВП не угощают, он здесь, как провинившийся. Его Крыс наказывать станет, его и Сову. Президента за укрывательство, Сову за побег из Ада.

 

ВВП, смирёна, горестно, с надеждой в ослабшем от волнение и голода голосом: «Крысик, Вас, пощекотать… Вас, повозить, … Вы, только скажите, я всё исполню».

Крыс грызёт косточку, хихикает, машет лапками, отвечает сквозь хихиканье: «…не-а, не нужно ничего, у меня всё есть, даже то, чего и быть не может, вот…»

Потом, настроение Крыса резко меняется, обстановка тоже: уже не зелёная лужайка с карагачами вокруг, а каменная, словно мешок, Адова-Молельня Крыса — жуть! Крыс в ярости подбегает к ВВП, сбивает его с ног на каменный пол своей Адовой Молельни, топчет его лапами, рвет его пуленепробиваемую мохнатую тужурку и кричит как шайтан: «Я тебе падаль мерзкая, что повелел, ась???!!! Я тебе хорь вонючий, повелел беречь художников, как самого себя, а ты сучара гнойная, его, сухостойного художника за дурачка держишь, в чёрном теле держишь, медальки жестяные раздаёшь… говори живой труп, как до такого додумался, кто тебя надоумил дурака стоялого, … ась?!!!»

 

Вволю побушевав, и попрыгав на Президенте Крыс успокоился, … опять кушает, выпивает, и зелёная лужайка с карагачами тут же, при них, и Президент на розовом табурете восседает, только побитый весь сильно, и порванный тоже.

 

 

 

Глава – 2.

Планета Кузькина-Мать, Ад, лужайка.

Крыс сидит в золотом кресле, кушает всякие вкусности-разности, запивает кушанья инопланетными винами. Вокруг зелёной лужайки цветники, карагачи растут, благоухание и лепота. Перед ним на коленях с поникшей головой Сова, кается, что убёгла из Ада, просит Краса простить её.

 

Сова, униженно, слезливо, льёт крокодильи слёзы, просит: «Крысик, смилуйся, не наказывай, не вешай, я и так уже была повешенная, чертям не отдавай, они гады шерстяные все перья из меня повыдёргивали своим женам на украшения, … я больше не буду…

 

Крыс слушал нытьё Совы, слушал, опять рассердился… опять, всё вокруг стало серым, злобным, каменным… Крыс схватил Сову за лапы и трижды ударил головой о каменный пол адовой молельни… и вдруг Сова превратилась в девушку-красавицу…

Крыс от удивления сел на свою титановую задницу…

 

 

Глава – 3.

Планета Кузькина-Мать, Ад, лужайка.

…Крыс от удивления упал на задницу, — так и сидел на каменном полу молельни пялился на девушку-принцесу-красавицу … и всё снова стало цветное да развесёлое.

 

Крыс сидит в золотом кресле на лужайке, выпивает, закусывает… ВВП на розовой табуретке, сидит Крысу завидует. Красавица пава танцы водит, песенки поёт, весёлая, ни о чём не просит, не грустит… молодец!

 

__________________ Продолжение следует, читал Сладкоежкин

 

 

 

 

Часть – 14. Главы с 1 по 5.

Глава – 1.

Поселение Сухостой, урок рисования…

Группа художников, недоучек расположилась на табуретах вокруг грязной, зловонной лужи, в которой, в самом центре возвышалась окаменевшая личина Красного-Дьяволюхи.

Все присутствующие старательно выводят: кто кистями, кто карандашами, а кто и просто соплями на картонках, дощечках, холстиках, портрет во весь рост Гаранта-Ебнакратии.

Красный-Дьяволюха легендарная личность. Когда-то он был живой, но за десять тысяч лет закаменел, а голубой трон, на котором он восседал, задеревенел.

Дьволюха был красив. Его плоское, розоватое лицо выгодно смотрелась на серо-свинцовом, неподвижном небе планеты Куськина-Мать.

Странная история у этой планеты. Столь же странным кажется название планеты — «Кузькина-Мать».

Планета плавала без отдыха и выходных в космическом пространстве вблизи галактики Ёкарный-Бабай. Почему вблизи, а не внутри галактики, как все нормальные планеты…??? — хороший вопрос! Всё дело в том, что, примерно лет так триста назад, планету со странным названием «Кузькина-Мать» выдворили за границы галактики «Ёкарный-Бабай». Выдворили на вечное поселение, точнее изгнание. Изгнали, за то, что на ней, произошла Атомная война. Планета находилась между галактикой Ёкарный-Бабай и Чёрной материей. В Чёрную Материю провинившуюся планету тоже не пускали. А кому она нужна в Чёрной Материи. В Чёрной Материи для галактик новые планеты создают. А на Ёкарно-Бабайской планете Ад, самый главный наистрашнейший Ад Космоса.

Не дай бог вырвутся из Ада Проходимцы, бучу на Куськиной-Матери затеют, они же все планеты Космоса Злом заразят. Никак нельзя!!! Вот и трепыхается планета изгнанница в Нигде.

«НИГДЕ» это место такое в Космосе, пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что! Парадокс!

 

«ПАРАДОКС» это то, когда как бы всё есть, и в тоже время ничего нет! Нет шевеления, нет роста, нет цветения, короче нет НИЧЕГО.

 

 

Глава – 2.

Поселение Сухостой, урок рисования…

 

Художники старались, — ещё бы, не постараешься, так Крыс, Адов-Повелитель бес похлебки оставит! Все старались! Зелёная Моно-Щука выпущенная вот уже, как сто лет, из Адовой библиотеки выводила на берестяной коре такие рулады, что прямо залюбуешься! На бледно розовом лице Гаранта Ебнократии красовались мухоморы. Мухоморы у Щучки почему-то были совершенно чёрные, и даже без белых пятнышек. Ушки Дьяволюхи всегда красного цвета, на картинке псевдо-художницы, не как всегда ярко красные, а совершено сиреневые. Трон царя Сухостоя она выкрасила в бледно лимонный.

« Какая странная эта рыба Моно-Щука, — всё делает назло и строго наоборот". — Подумал про себя преподаватель живописи, доктор Хорошилов. ( Хорошилов, — это в бывшем покойный, погибший в вертолёте от сердечного приступа профессор Сладкоежкин ).

Хорошилов, по заданию вездесущего Крыса, втёрся в доверие администрации Сухостоя. Он смог устроился на престижную должность преподавателя университета ваяния и зодчества, на отделение кафедры живописи и рисунка.

 

 

Глава – 3.

Поселение Сухостой, урок рисования…

Доктор психолог, профессор Хорошилов ходил по кругу и всем указывал, как нужно рисовать, как нужно писать, как нужно быть настоящим мастером-ламастером.

Рядом с Моно-Щукой сидела на табурете вновь рождённая д.Росси. В прошлой жизни, когда в Сухостое был голодомор, её больную Дырчатым-Плюмпером, съела её подружка Мама-Сова. Я думаю, все помнят казнь Совы, и её последующую участь. В общем так! – Росська, когда-то в Сухостое была при должности, ходила на пару с противогазничком Мясниковым в могильщиках некрофилах, …далее, она переспала с мальчиком Пелисом+Пелисом и заболела Дырчатым-Плюмпэром, — от чего превратилась в Извозную-Кобылицу-Росську. Теперь же она мирно сидела на табурете и малевала картинку.

Профессор Хорошилов подошел к вновь рождённой д. Росси и сделал ей замечание: «Скажите пожалуйста леди, почему мы пишем не скульптуру нашего вождя, как все, а не пойми что. Что это у вас за кучка, извините за выражение, экскриментов, — а? Опять же отсутствует цвет. Где у вас милочка, динамика, где перспективные модуляции, где, в конце концов, цветовые отношения...???? — прошу ответить.

 

… леди д, Росси надулась, как мышь на крупу. Вопрос профессора Хорошилова повис в шестидесятиградусном, аммиачном воздухе Сухостоя, — наверное, по сей день висит.

 

 

Глава – 4.

Поселение Сухостой, урок рисования…

Леди надулась, исправлять ничего не стала. Дама д. Росси была очень упряма, спесива и заносчива. Рядом с ней на раскладном стульчике сидел Наш-Ваш-Джованни. Джованни мнил себя художником, не просто простым художником, а художником с большой буквы «Х»…- где-то вот так вот!

Ваш-Наш малевал истукана на обороте дедушкиного холста. Дедушкин холст назывался «Тифлис под палящим солнцем». Дедушкина картина внуку Нашему-Вашему-Джованни не нравилась. Ну, правильно же: вот если бы на ней был намалеван во весь рост Пиросмани в охапку с колбасой, вином и свинкой в придачу, вот тогда её можно было бы впарить какому-нибудь зазевавшемуся миллионеру за дорого.

Джованни искоса поглядывал на бегающего кругами профессора Хорошилова, — это правым глазом, а левый свой глаз Наш-Ваш не спускал с мадам д. Росси. Он про себя рассуждал: «Ну, вот откуда берутся такие дуры малахольные. Ничего не умеют, как говориться: не украсть, не покараулить, а всё туда же в графя норовят».

Джованни тоже хотел в графы, но его не брали. Сказали, что лицом не вышел. Он к своей родовой фамилии даже приставок на приставлял: «Наш-Ваш»… но ничего не помогало. Джованни не знал, что всё дело в его огромном, до коленок носе. С таким хозяйством, не только в графя не берут, но и в уборщики ещё подумают.

 

 

 

Глава – 5.

Поселение Сухостой, урок рисования…

 

Время шло, урок подходил к концу, как вдруг, откуда не возьмись, выскочил художник абстракционист Цветайкин. Он орал на всю сухостойную площадь: «Где у вас здесь эта сволочь рожа ДАЙкина!!!» Все оторопели… Ваш-Наш-Джованни от неожиданности, выронил дедушкин холст. Холст упал в Лужу и поплыл. Все пялились на Цветайкина и одновременно на плывущий холст.

Холст, плыл! Он делал круг за кругом, расширяя пространство. Это было чудо! Народ по вскакивал с мест, запрыгал, заплясал и запел.

Десять тысяч лет на планете Куськина-Мать не было ни ветерка, ни шевеления, и тут вдруг поплыло. Народ начал швырять в вечно стоялую Лужу свои рисунки и рисуночки, холсты и холстики. Народ наблюдал. Всё брошенное в Лужу плыло: круг за кругом, круг за кругом, расширяя и наполняясь, набухая и увеличиваясь. Ударил гром, разверзлись небеса и из свинцовых некогда застывших туч пошел дождь.

Дождь был настоящий, мокрый и теплый.

 

______________ Продолжение следует. Читал профессор кафедры ЕКаНБе доктор Сладкоежкин.

 

 

 

Часть – 15. Главы с 1 по 4

Глава – 1.

Планета Куськина-Мать, где-то вблизи галактики Ёкарный-Бабай, год 125013 от Рождества Великого Крыса.

… ветхий сарайчик на задворках Вселенной, на планете Куськина Мать, в поселении Сухостой, внутри сарайчика трое; доктор-ассистент Броменталь, профессор Преображенский и Шариков Полиграф Полиграфович.

 

Профессор Преображенский зверски смотрит на Шарикова, обращается к своему ассистенту Броменталю, озадачено спрашивает его: «Помилуйте доктор, как сей прохвост, — профессор показывает указательным пальцем на Шарикова — может с утра и до утра, то есть практически круглосуточно смотреть телевизор. Вот напасть! Ведь он его смотрит и смотрит, смотрит и смотрит, как только не треснет!»

Не дожидаясь ответа доктора Броменталя, профессор кричит в сторону служебного помещения: «Зина...!», Броменталь вторит профессору: «Зинаида...!», Полиграф Полиграфович Шариков задорно: «Зинка...!»

На зов прибегает, вся запыхавшаяся, встревоженная криками мужчин социал-прислужница Зина.

«Ишь запыхалась то как, где это её носило дуру такую, по каким буеракам кочевряжило малахольную» — подумал про себя профессор Преображенский, вслух же сказал: «Там на тумбочке, в прихожей Телевизор, весь голубой такой…» Шариков вторит: «Как купорос». Профессор свирепо глянув на своё изобретение, то есть Шарикова, истерически выкрикнул: «Зина, возьмите его, этот Телевизор, и с балкона поганца, вдребезги!»

Социал-прислужница Зина, изящно присев в книксене и наклонив при этом в знак повиновения свою хорошенькую, кудрявую головку выпорхнула из спальни-столовой профессора Преображенского.

 

Комментарий рассказчика:

Удалось таки дом-управу Швондеру исполнит свою заветную мечту, и принудить строптивого профессора со товарищи обедать, завтракать и ужинать не в столовой, как это делают все приличные буржуа, а в спальне.

Указом за №5 по Сухостою, от 125 012 года, от Рождества Христова уплотнить профессора Преображенского.

Основание: творения-изобретения профессора Преображенского Ф.Ф. никуда не годятся. Бракоделам, — бой!

Резолюция: столовую профессора Преображенского Ф.Ф. переоборудовать в домовую библиотеку.

Библиотеку передать жилищному товариществу, для ликвидации безграмотности этого самого товарищества.

Кстати желание профессора тоже сбылось: он теперь мог наслаждаться чтением вне своего рабочего кабинета, — то есть, как всякий нормальный человек труда, читать в общественной библиотеке.

 

 

 

Глава – 2.

Сухостой, сарайчик, обед…

Профессор Преображенский держит речь: «Вот взять, к примеру, русских, — ведь совершенно не умеют пить водку. Водку нужно пить и закусывать, а они делают всё наоборот: пьют и не закусывают. Выпил и закусил, выпил и закусил, и так всегда: сколько раз выпил, столько раз и закусил. Не хотят эти русские, правильно всё делать, …вот собаки!»

Полиграф Полиграфович думает про себя: «Что-то профессор совсем распоясался, чуть, что начинает всех и каждого обзывать не прилично».

Профессор всё больше распылялся: «… любезный доктор, вы, пейте, пейте. Водочка, она под сытную закуску всегда с пользой и во благость, …так, выпили, а теперь быстренько-быстренько вилочкой, вот этот осетровый кусочек,… так-так, и в рот его, пока не простыло, — а! каково?! Скажите дорогой доктор, разве это плохо? — нет, вы, скажите, это плохо?! — если это плохо, то я ваш враг на всю жизнь…».

 

Пока профессор Преображенский учил доктора Броменталя пить водку, Шариков Полиграф Полиграфович думал своё: «Вот всё у них, как не у людей, всё у них, как на парад: книксен сюда, сто грамм сюда, головкой круть-верть, присела и поскакала, а сама кто, — так мелюзга, социал-прислужница, а форсу, а форсу, как у Крыса. Будто зубы у неё золотые, а не обыкновенные, … и недотрога еще. Только её ущипнешь, она тут же бежит Броменталю жаловаться, … ну ничего и у нас найдутся пистолеты».

 

Шариков про себя сердился. Профессор поучал и наставлял на путь истины Броменталя.

Броменталь краснел, бледнел, поддакивал, льстил, закусывал и выпивал. В конце концов доктор Броменталь до того на закусывался и на выпивался, что неожиданно, сам того не желая вскочил из-за стола, и с криками убью рожа пёсья, принялся гоняться по квартире профессора Преображенского за бедным бывшим псом Шариком.

 

 

Глава – 3.

Сухостой, сарайчик, продолжение обеда…

Набегавшийся вволю за Шариковым, так и не догнав его, Броменталь вернулся за стол.

Ясен пень, что догнать Шарикова у Броменталя не было никаких шансов. Родословная дело великое. Сам Шариков, мне, как то давненько, как рассказчику поведал о своих невзгодах, неприменул намекнуть и о корнях. Говорил, что у него, где-то в двадцать пятом колене даже испанские борзые стояли, но род потихоньку истощился, захудал, и вот он Шариков, вынужден был на помойках добывать себе пропитание.

 

Профессор благодарит доктора: «Спасибо дорогой доктор, а то я уже и не знаю, как с ним справляться. Недавно он у мадам Полосухиной, из соседнего сарайчика кота удавил. Удавил кота за то, что тот якобы мяукал ночью громко». Сказав это, Филип Филиппович запрокинул голову назад, вылил в себя содержимое сто граммовой граненой стопки и громко воскликнул: «Эх-ма!» Далее он не спеша подцепил вилкой солидный кусок мяса в черносливе и отправил его к себе в рот. Жевать не стал, проглотил целиком. Сам же подумал про себя: «Неплохо всё же я живу. Хоть и отняли у меня столовую, эти гады, товарищи, но мясо в черносливе и своя, домашняя водка важнее. Главное, чтобы было, что вкусить, а где не важно, хоть на помойке».

 

Профессор наблюдал, как Шариков бочком, бочком приближался к обеденному столу.

Броменталь делал вид, что прежде, пять минут назад он не гонялся, как ненормальный за Полиграф Полиграфовичем.

 

 

Глава – 4.

Сухостой, сарайчик, продолжение обеда…

Обед продолжался. Вдруг, где-то далеко внизу бухнуло — «Бух!!!»

Все вздрогнули.

Броменталь поднял указательный палец кверху, многозначительно произнес: «Вот это так, вот это правильно. За это нужно выпить!»

Повернувшись всем своим худосочным корпусом к Шарикову, который уже успел тихонечко, легонечко сесть на свой стул, доктор наставительно произнес: «Шариков, вы говорите вздор. Мне совсем водки не жалко, тем более что она не моя, а Филипа Филипповича. Так же вы, Шариков, должны поступать правильно: то есть вначале предложить водки Филип Филипповичу, далее мне, а уж если в графине останется налить себе. Про тост тоже не позабудьте, а то пить без тоста неприлично».

 

Шариков не стал себя уговаривать. Он чинно, не спеша встал из-за стола, обошел стол с право налево, налил водки профессору, далее обошел стол с лева на права, налил доктору Броменталю, остатки вылил себе в стопку. Его стопка оказалась налита до самых краёв.

Шариков поднял стопку и громко произнес: «Хочу, чтобы всё!» Про себя же подумал: «И за голубой телевизор, который, как медный купорос, чтоб его! Так и гомосеГом недолго стать».

 

Броменталь посмотрел в свою стопку и возмущённо воскликнул: «Это же возмутительно…!»

Профессор Преображенский с сожалением сказал: «Ничего не поделаешь, дорогой доктор, Клим Чугункин собственной персоной. Теперь нате, ешьте его с гречневой кашей».

 

Тем временем, в Сухостое, в центре, на площади всё шло своим чередом. Кто-то слонялся без дела, кто-то глазел по сторонам, кто-то просто лежал на мостовой. Народу было много, но никто ничего не делал. Сухостой, это такое место: в котором никогда нет никаких дел.

 

Часть – 16. Главы с 1 по 15

Глава – 1.

Сухостой. Сто тысяч лет со дня основания цивилизации Ёкарный-Бабай.

 

№.593650, — видите, какая цифра с номерком. Номерок это не просто так, в номерке смысл заложен, какой… — я вам, олухам, не скажу, секрет!!! Секрет должен оставаться секретом. У нас, в Сухостое говорят так: знают двое, знает и свинья. А что, хорошая пословица, я лично за то чтобы Секрет оставался секретом.

 

 

Примечание автора:
(Отступление от темы)

№593613, 10/11/2012, 01:28, Kandinsky-DAE A.O., Профиль, IP: 31.163.*.*

*Вопрос к Новосельцеву Олегу, а равно, как и к Артлибовцам — ЕСТЬ НЕОБХОДИМОСТЬ или НЕТ выставлять на сайте Артлиб карикатурно-юмористическое, литературное, художественное произведение „Хроники Артлиба“. Прошу высказаться, „За“, или „Против“. Если победит » За" … — я выставлю ряд новых серий, ну, а если победит «Против»… — сидите так, молча.
*ГОЛОСУЕМ ДО ЗАВТРЕШНЕГО ПОЛУДНЯ. Если к полудню субботы «За» наберёт большее число голосов, я выставлю десяток, другой свежих, коротеньких серий «Хроники Артлиба» (… в понедельник я исчезаю, труба зовет).

11/11/2012, 11:50, Kandinsky-DAE A.O., Профиль, IP: 94.50.*.*

… голосовать Артлибовцам, вернее Сухостойцам осталось всего ничего меньше десяти минут,… пока счёт в пользу «Хроник Артлиба», то есть 10 против 4, при одном воздержавшемся,… пока наши побеждают, но всё может измениться в одну секунду. ИТАК!!! — КТО ЕЩЁ СМЕЛЫЙ…?

Что ж время вышло! Объявляю результаты, выставляю реестр голосовавших, который целиком и полностью, со всеми атрибутами-фишками интернета, а равно, как и именами голосовавших войдет в роман «Хроники Артлиба». Роман будет издан в Японии, на японском языке.

 


***ЗА:
1. Я — За,
2. Мелихов — За,
3. Зинаюка — За, (… Зина, получилось случайно, — так и оставайся).
4. Илья — За,
5. Колобова — За,
6. Серебренникова — За,
7. Владимиров С.Н. — За,
8. Богдан – За,
9. Пардесси О. – За,
10. Алехнович – За.

***ПРОТИВ:
1. Несмеянова – Против, (…предательница! Так и помрет она у меня в Адовой Библиотеке. Истлеет, в прах превратится.
2. Власов Тихон – Против, (… а ведь у меня в «Хрониках...» Тихона нет. Я понимаю, ему обида. Значит не заслужил. Вот Несмеянова Ольга заслужила, потому и присутствует в изобилии).
3. Максанов – Против, (… говорит, что из зависти, врёт мерзавец, он Пусек любит, он не наш, он Сухостой не уважает).
4. Lanterne Hélène – Против. (… личные счёты, *…и это примечательно! Мадам, не нужно сцен, сцены будут завтра, — если Сухостой проголосует. Вы, голосуете не за меня, за меня голосовать не нужно, я сам по себе. Вы, мадам, голосуете за литературное произведение).


***ВОЗДЕРЖАВШИЕСЯ:
1. Мидав,


*** НЕМНОЖКО О ПРОШЛОМ:
http://www.proza.ru/2010/05/15/672
http://www.proza.ru/2010/05/15/743
http://www.proza.ru/2010/05/15/1136
http://www.proza.ru/2010/05/18/192
http://www.proza.ru/2010/05/18/208
http://www.proza.ru/2010/05/18/262
http://www.proza.ru/2010/05/18/803
http://www.proza.ru/2010/05/18/894
http://www.proza.ru/2010/05/18/1016
http://www.proza.ru/2010/05/18/1158
http://www.proza.ru/2010/05/18/1183

 

 

Глава – 2.

Сухостой. Площадь. Подсчёт голосов…

Пока Президиум во главе с Неподонским-Мидавом-Удавом в поте лица, очень добросовестно подсчитывал голоса, где-то над их умученными головами раздался тихий свист. Свист усиливался. Члены президиума спрятались под стол.

 

 

Глава – 3.

Сухостой, площадь, инопланетянин…

Свист усиливался, …мгновение и тихий свист превратился в протяжное завывание. Далее раздалось громкое «Плюх», и всё смолкло.

 

Из зловонной лужи, которая была расположена в центре площади, вышел маленький, толстый дядька.

Недолго думая, распугивая худых, серых, вечно голодных аборигенов Сухостоя, он заорал во всю глотку.

Орал он примерно так: — …профессор…!!! Я Профессор! Я владелец заводов, пароходов, лесов, гор, рек! Чуть призадумавшись, он произнес странное буквосочетание: ме-ме-ме, и добавил, — и казино!

Произнеся столь незатейливую тираду, сей господин оглянулся по сторонам… — никого вокруг не было.

 

 

 

Глава – 4..

Сухостой, площадь, инопланетянин…

Толстый человечек оглянулся по сторонам. Не увидев ни души, он задрал кучерявую голову вверх.

На небе было небо. Сухие, свинцовые облака гнал порывистый ветер. Движение было строго на восток.

Толстячок облизал указательный палец и поднял руку над головой… — дул северо-запад.

Странное дело: ветер, гнавший облака с запада, делал над поселением, со странным именем «Сухостой» крюк, и в результате этого незамысловатого аллюра поворачивал на северо-восток.

Толстый человечек никогда не сталкивался со столь странным явлением. Вокруг насколько хватало глаза, не было ни гор, ни леса, ни другой какой маломальской возвышенности, которая бы являлась причиной, для облаков делать столь замысловатый кульбит.

Человек стоял на каменистом плато. Плато было плоское, каменистое, сухое, холодное и неприветливое. Лишь кое-где, редко стояли лачуги, больше похожие на звериные норы, чем на человеческие жилища.

Посреди плато находилась огромная, зловонная лужа. Посреди лужи стоял странного вида серо-голубой пень. Вот, пожалуй, и весь вид.

 

Хмыкнув пару раз и сплюнув на каменистую поверхность планеты Кузькина-Мать, человечек задумался и тихо прошептал: «А куда это я попал, ёкарный бабай?!!!»

 

 

Примечание рассказчика:

Возможно действо, описанное чуть выше, могло быть именно таким и происходить именно в таком месте, но всё было совсем по-другому, то есть намного жёстче, так сказать экспрессивней, а главное не так романтично.

 

 

Глава – 5.

Сухостой, площадь имени Красного Дьяволюхи, кругом народ…

Крыс пинает под зад Профессора-Попова, орёт на него: «Ты, откуда толстомордый в Сухостое взялся, да ещё такой откормленный, а ну-ка отвечать, …и в глаза, в глаза мне смотреть!!! Отвечай скотина, ты шпион?!»

Профессор умоляюще: «Крысик, родненький, возьми меня к себе в Сухостой, в университет ЕКаНБе, на кафедру Параненормальных явлений, я буду сухостойцам электричество преподавать. Твои художнички ничего про электричество не знают, …возьми а, возьми не пожалеешь!!!»

Крыс озадачено: " А чего это тебе, братишка, в Космосе, у буржуинов не пожилось? Вон, какое лицо у тебя, опять же загар имеешь приличный, почти шоколадный. Ты, на наших, на сухостойцев глянь, — смотри какие доходяги вокруг".

 

 

 

Глава – 6.

Сухостой, площадь, посредине площади, на коленках в почти высохшей луже стоял очень упитанный медалист и отличник Профессор-Попов.

 

Профессор умалял Крыса взять его на работу. Профессор очень боялся умереть с голоду. Вокруг стоял народ, много народу. В отличий от Профессора, народ был голоден, худ и сер. Ясно и то, что ни о каком шоколадном загаре не приходилось говорить.

 

Тысячи, многие тысячи голодных глаз с вожделением поглядывали на упитанную фигуру иностранца.

Но увы, в Сухостое был «Сухой-Закон».

Вот уже, как полторы тысячи лет никто не кушал ближнего.

Сухой Закон гласил: Никто, ни при каких обстоятельствах не может быть съеденным.

Закон был короток и ясен, как дважды два.

Однако с некоторых пор существовала «Поправка № 1». Кто её придумал, и как она появилась в Сухостое, никто не знал, но поправка была!

Поправка № 1, гласила: Виду особых обстоятельств в Сухостое может быть объявлен «Праздник-Живота».

 

Что, или кого обозначали, эти два странных слова: «Праздник живота», в Сухостое не знал ни кто. Так же ни кто не знал, какие они эти обстоятельства. Чем пахнут, какие на цвет, и какие на вкус. В общем, никто не знал, как выглядит этот самый пресловутый, «Праздник-Живота».

Конечно, случались случаи, когда нет-нет да исчезали художники.

Полиции в Сухостое не было отродясь. Здесь, в древнем поселении, с благозвучным названием «Сухостой» наблюдали каждый за каждым. И не дай бог кому-то зарумянится, сразу же тысячи указательных пальцев показывали на него, и подозреваемого тут же вешали. Ничего не поделаешь: таков закон Сухостоя.

 

 

Глава – 7.

Сухостой, площадь, профессор стоит на коленках, трясется, молит, шепчет…

Профессор Попов шепчет о том, как он любит родину, как он предан ей, как его невзначай занесло к плохим буржуинам. Ещё он шепчет, что, мол, он никакой не владелец заводов, пароходов, и всяких там казино, а что он всего на всего простой, бедный коллекционер, который очень любит традиционную Сухостойну живопись, и что собирает он её исключительно на помойках.

 

Профессор уговаривает Крыса: «Я твоим художникам электричество преподавать стану, и всякие там штуки интересные про физику, а то они у тебя, Крысик, в темноте тёмные, об электричестве не знают, не ведают.

Именно из-за не знания физических законов Мироздания их мазилки на планете Ёкарный-Бабай не картинами называют, а говно-картинками.

Я понимаю, слово не очень хорошее, а что поделать. Возьми хоть, как пример картинки художника Ланского, это ж не живопись, это ж, как говно стоялое».

 

Крыс чешет загривок, слушает лживые речи Профессора и думает: «Знаем мы вас забугоренных, провокатор на провокаторе и провокатору уши чешет».

 

 

Глава – 8.

Сухостой, площадь, коленки Профессора, живопись Ланского, фотожоп Мелихова, карикатурки Гущина, переделки Воришки-Щупака, отстой кобылицы д, Росси…, и так далее по списку.

 

Крыс ещё раз почесал загривок, произнес про себя: «Ни фига себе… — медленно прошептал, — …м-мдя-яяя… — и неожиданно громко выкрикнул — И-го-го…!!! — вдогонку Крыс, глядя на упитанную фигуру Профессора с восхищением произнес — это ж надо такую морду наесть!»

 

Профессор-Попов никогда не слышал, что бы крысы ржали.

 

 

Глава – 9.

Сухостой, площадь, профессор на коленях, рядом Крыс, дознание с пристрастием…

Крыс лапой, больно пинает под жирный зад подозреваемого в шпионаже Профессора Попова и в грубой форме задаёт вопрос: «Говори сволочь, где и при каких обстоятельствах тебе, прыщ гнойный, удалось такую ряху нажрать, ась?! Колись подонок! Наверное мертвецов любишь кушать?! Смотри у меня! У меня, здесь в Сухостое, уже, как тысячу лет «Сухой-Закон» бал правит. Кто ест мертвечину, тот болтается в петле!»

Профессор весь съёжился, сморщился, скукожился, но отвечает твердо, уверенно: «Извини Крысик, я мертвецов не люблю, я пиво чешское люблю и краковскую колбасу тоже».

Крыс, принюхался, пошевелил белыми, длинными усиками и что есть мочи завопил: «Ты, блядь обосянная, знаешь с кем разговариваешь, а…?! Да я тебя, хряка перезрелого в двадцать четыре часа выпотрошу, вымочу, изжарю и сухостойцам скормлю!»

 

«Эти слова, произнесённые Крысом в запале, были неосторожны. Хотя Крыс был осторожной крысой, тут он сплоховал» — подумал про себя рассказчик доктор Сладкоежкин.

 

Голодная толпа не кормленых художников-сухостойцев ближе придвинулась к центру площади. Глаза их горели, руки тряслись, кое-кто обильно пускал слюну.

 

 

Глава – 10.

Сухостой, площадь, продолжение допроса с пристрастием...

Крыс пинает Профессора, лупит его лапками, кусает…

Профессор-Попов падает в обморок.

Крыс озадаченно чешет загривок, восклицает: «Ну и дела! С виду вроде бы здоровенький такой дядька, упитанный, и на тебе, на поверку вышло, претендент на кафедру Параненормальных явлений, слаб в коленках оказался».

 

Крыс, Адов хозяин, повелитель Чёрного леса обратился к народу Сухостоя. С некоторых пор, в Сухостое повелось, все, даже самые мелкие вопросы решать кагалом, то есть в стойбище был плюрализм, так сказать свобода мнений. Крысу всегда казалось, что хитрое слова «плюрализм», обозначает только одно: плюй куда хочешь, в кого хочешь, сколько хочешь.

 

Крыс сказал слово: «Славный народ Сухостоя, художники, скажите мне вот что: что мне делать с претендентом на кафедру Параненормальных явлений. Сделать его профессором, открыть кружок по электричеству, или пустить на корм Матушке-Сове. Как скажите, так и будет».

 

Все хором наперебой загалдели. Как же, как же, обсохнет Сова, мало она народу поела. Чтоб ей пусто было.

Шум на Площади был неимоверный. Не часто им прилетал, невесть откуда, такой аппетитный кусок мяса, да еще прослоенный салом.

 

 

 

Примечание рассказчика:

Далее в повествований; закон о Сухостое, поправка к закону о Сухостое, Праздник-Живота, секрет Сухостойного болота, семь пуль, для народа и ещё много чего интересного, … но это будет завтра, в выходной день, и то, если мне будет на то охота писать.

 

 

Глава – 11.

Закон о Сухостое…

 

Закон о Сухостое гласит: никто не может съесть ближнего. Поправка № 1. к данному закону: но если сильно хочется, то можно.

 

Закон о Сухостое лаконичен и понятен. И именно по этой веской причине, за тысячу лет, ни кто, ни разу в Сухостое не нарушил табу на людоедство. И вот здрасте, приехали! Откуда ни возьмись, как снег на голову, на жителей поселения свалился профессор Попов, …а запах, а запах!!!

Тут вам и краковская колбаса, и чешское пиво, и русская корейка, и балык среднеазиатский, …икра красная, икра чёрная, икра зелёная… ням-ням-ням… а сало, а сало, и с перчиком, и без перчика, с мясной прослойкой и без… — одуреть, не встать, … у Профессора-Толстячка даже с кожаных ботинок цвета апельсиновой корки сало украинское капает.

 

Крыс в смущении чешет загривок, встревоженно поглядывает на медленно сдвигающуюся вокруг него и Профессора-Попова многотысячную толпу сухостойцев.

 

Крыс думает про себя: «Надо же какая оказия. Какая же сволочь Поправку к Закону о Сухостое придумала».

 

В гуще полуголодных художников, тысячу лет, не вкушавших скоромного, стоял Премьер министр Сухостоя Неподонский-Мидав-Удав. Он тихо, про себя улыбался, и про себя же тихо потирал ладошку о ладошку.

 

Мидав радовался: ведь именно его Неподонское величество накарябало, как-то, где то, чем-то, а точнее гусиным пером данную поправку № 1, — там ещё Сова была.

Сова держала светильник Летучую мышь над головой Удава. Держала она Летучую мышь, для того, чтоб ему, Удаву писать сподручней было, чтобы он орфографических ошибок не наделал.

 

 

Глава – 12.

Закон о Сухостое…

 

Сухостой, площадь, Профессор-Попов на коленях, встревоженный Адов повелитель Крыс, многотысячная толпа, нервный гул…

 

Крыс поднял лапу вверх. В его растопыренной, мохнатой ладошке тускло сверкнули трёх дюймовые отточенные когти.

Толпа замерла и отступила на шаг.

Крыс хрустнул суставами, злобно оглядел серую толпу и тихо изрек: «Хорошо господа. Я, Крыс, повелитель Белого, Чёрного, а равно, как и всего остального… — в это время, его седая шерстка вздыбилась и по ней прошла радуга всех цветов и оттенков. Толпа сделала громко: «Ах!!!» …- Крыс продолжал — …Я уважаю, Закон о Сухостое, и согласно Первой Поправке оного разрешаю съесть данного господина».

 

Что тут началось: вопли и крики, радостный смех и визг, народ плясал, орал и дрался.

Охранники-Модераторы-Педераторы во главе с Неподонским-Мидавом потащили бесчувственное тело коллекционера Профессора-Попова к разделочному столу.

 

 

Глава – 13.

Сухостой, площадь, Праздник-Живота.

… Ура-Ура!!!

Народ шустро расставлял столы. Управляющий делами кабинета Премьер министра Пакемон-Власов-Т-Т командовал.

Он махал руками, как мельница, бестолково давал всем советы: куда, что и как, а главное, где ставить, укладывать, жарить, чем поливать доходившую до кондиции тушу бывшего коллекционера Профессора-Попова.

 

Тем временем Крыс медленно брел по одному из своих многочисленных туннелей. Он размышлял о том, как всё же трудно будет перевоспитать этих на верху, этих любителей мертвечины.

Крыс направлялся в свою родовую Библиотеку. Он давно не брал в руки книг и не баловал домашних своим присутствием.

 

 

Глава – 14.

Планета Куськина-Мать, Черный лес, Родовая Библиотека…

 

Крыс сидит в красном, кожаном кресле за огромным, дубовым, дедовым столом.

Крыс держит в лапах томик Сервантеса «Дон Кихот». Читает. На его благородном, мужественном лице, если быть точным: на его благородной морде таится его знаменитая, крысиная улыбка.

Крысу смешно. Время от времени Крыс похохатывает. Порой по его мохнатой морде пробегает тень, вроде той, которые случаются, пробегают по каменистой поверхности Планеты Куськина-Мать.

Почитав вволю Крыс довольно потянулся. Он с удовольствием похрустел костяшками пальцев всех четырех лап. Его прищуренный, влажный от смеха взгляд остановился на серебряных колокольчиках, которые стояли слева, на краю стола. Колокольчиков было четыре.

Взяв один, он сильно и резко позвонил: Дзинь-Дзинь-Дзинь…

Через минуту на пороге кабинета Библиотеки появился старый слуга. Он молча склонил голову в поклоне.

 

Рассказчик: «И так! Как вы, думаете дорогой читатель, кто этот старик в ослиной, промасленной оливковым маслом накидке. Правильно думаете, — это не кто иной, как сам донн Ваш-Наш-Джованни.

Вот уже, как на протяжении многих, многих лет Велхвадзе-Джованни находится при Библиотеке славного Крыса, и в его услужений тоже.

Крыс забрал Джованни из Ада, после того, как тот отбыл в нем пятьсот лет. Помните уважаемый читатель, как его, Нашего-Вашего-Джованни во времена Великого-Голодомора съели в Сухостое и даже косточек не оставили».

 

 

 

Глава – 15.

Родовая библиотека…

Джованни вошел и склонил в поклоне голову.

На нём была вымоченная в оливковом масле ослиная шкура. На его, почти лысом черепе красовалась новенькая, красного бархата феска. Нос Джованни свисал почти до самых его, опухших от ревматизма колен. На ступнях, этого, когда-то благородного донна были надеты музейные тапочки.

Крыс неодобрительно покосился на эти самые тапочки, хмыкнул, но ничего не сказал. Крыс подумал: «И где этот шельмец, музейные тапочки раздобыл».

 

Рассказчик: «Скажу вам, по секрету, на планете Кузькина-Мать отродясь не было музеев. Не иначе как тапочки, Нашему-Вашему-Джованни инопланетяне подарили.

Инопланетяне намедни прилетали. Заблудшие души, для Адовой топки привозили. Но может статься, пришельцы не делали презента слуге Крыса, и это очередная, банальная кража Нашего-Вашего-Джованни.

Дело в том, что ещё в младенчестве, крошкой, Джованни, наследник Великих, Грузинских князей Велхвадзе страдал болезнью artista клептоманией. На этой самой, нервной почве он тащил всё, что было в доме плохо приколочено. В доме, где рос Джованни, всё приколачивалось непременно на гвозди, и непременно в три дюйма длинны.

 

 

Часть – 17. Главы с 1 по 7.

Глава – 1

Что ж господа и милые дамы, перенесемся из теплой, уютной Библиотеки Крыса на просторы планеты Кузькина-Мать…

 

Итак, продолжим.

Неподонский-Мидав-Удав восседал на небольшом троне во главе стола. Неподалёку, на вертеле доходил румяный с золотистой корочкой Профессор-Попов. Крыс тоже находился неподалёку. Точнее не сам Крыс, а его телескопический, голографический Объект.

Объектов у Крыса было больше тысячи, и потому Крыс мог одновременно находится в тысяче местах, вверенной ему Крысу, Создателем планеты Кузькина-Мать.

 

Крыс сидел в норке и высунув вострую мордочку покрытую белыми, седыми усиками принюхивался к Профессору. В уме Крыс подсчитывал, скольких сухостойцев можно накормить одним Профессором-Поповым.

 

Туша Профессора была хорошая, жирная. Слой сала в некоторых местах доходил до пяти крысиных дюймов в толщину.

Туша Профессора была вскормлена: на Датских балыках, Немецких корейках, сдобренная Чешскими, выдержанными винами, припущенная поверху Австрийским пивом и Русской медовухой. Не туша, а сказка! Ясно и то, что для сухостойцев Туша-Профессора была пределом мечтания.

Многие художники-сухостойцы тут же пускали обильную слюну, падали в голодные обмороки, дрыгали ногами и визжали как поросята.

 

Мидав-Удав сидел и ждал. Ждал он приход Папы-Инокентия-1011.

Неподонский подперев старческой ладошкой худую, немытую несколько десятилетий челюсть находился в глубокой задумчивость.

Он размышлял: «Всё правильно: Закон, есть Закон. Но как говорится, — желание, есть Желание».

 

 

Глава – 2

Сухостой, Праздник-Живота…

Мидав ждал, Крыс считал, охрана возилась с пациентами. Им помогали добровольцы-волонтеры; старая, скрюченная Зинка-Резинка, сердобольная Зембицкая, шустрая Хвастунова и неспешная Иванова.

 

Охрана попарно брала обморочных сухостойцев за руки, за ноги и относила их в самый цент Площади к краю болота.

Больных накопилось большое количество.

Девчата бегали туда-сюда. Они отпаивали обморочных коллег мясным бульоном. Бульон был сварен на сердце, печени, почках и лёгких Профессора-Попова. Больные сразу приходили в себя, но вставать не торопились. А зачем: лежи не тужи, только успевай рот открывай. Глаза закрыл, рот открыл, …открыл – закрыл и на оборот, не жизнь, а малина.

Девчонки запарились бегать…

 

Немножко в сторонке, от Пня-Постамента стояла, ко всему безразличная Мона. Моно-Щука, та ещё штучка! Её в честь «Праздника-Живота», за смирение и хорошее поведение, Крыс, Повелитель-Ада выпустил на побывку, на свежий воздух, если можно назвать воздух Сухостоя свежим.

Моно-Щука вот уже несколько тысячелетии томилась в разделе классиков, Адовой библиотеки. Она вся от хвоста, до головы была покрыто жёлтой благородной плесенью. Время сыграло с ней злую шутку.

Всю свою сознательную жизнь приверженная классикам, она в данный момент была совершенно сюрреалистична, а если быть точным в символах, футуристична.

Рядом с Моной гарцевала Кобылица-д-Росси. Кобылица, — давняя подруга Моны. Они скучали друг без друга.

Дырчатый-Плюмпер изъел кобылице не только её давно обвисшие бока, но даже все четыре её копыта. Д-Росси была не красива. Её отталкивающий вид пугал даже видавших виды охранников.Единственное что привлекало, и даже несколько будоражило жителей Сухостоя, то это её звучное, бодрое ржание.        

 

 

Примечание автора:
(Отступление от темы)

Для начала научитесь говорить мне «Вы»,… и ещё, я люблю, чтобы было с придыханием. На Артлибе не многие имеют права говорить мне «ты». Монуля к примеру, Мидав-Неподонский, Наш-Ваш-Джованни, Зинуля, Кобылица-д-Росси, мелкий воришка Витька-Щупак, — ну вот пожалуй и все. Они это заслужили, а вы гражданин, хотите сразу в дамки. Попрыгайте-ка, для начала на четвереньках вокруг моих работ пару-тройку годков, а там поглядим какой вы стрелок.

Куда я езжу, или не езжу, никто не знает,… это удобно. Свои картинки не развожу, клиент сам в прихожей топчется. Некоторые клиенты топчутся долго, очень долго, дольше, чем топтались в прихожей моего друга Пикассо.

Давайте, обдумайте своё поведение, а как обдумаете, становитесь на карачки и звоните, и чтобы с придыханием у меня, … не то у дядьки нагайка ох какая вёрткая, только ух!

 

 

Глава – 3

Сухостой, Праздник-Живота…

Площадь. Над Площадью витал вкусный, ароматный запах Профессора-Попова. Грубо сколоченные столы раставлены буквой «П». Именно буквой «П», а не «Г» и не «Д». Почему так — никто не знал.

И вот настал момент. Крыс посчитал в уме, сколько порций выйдет из золотисто поджаренного Профессора-Попова, — решил, что хватит не всем…

Народ расселся по своим местам. У всех в руках были алюминиевое ложки, вилки и ножи.

Нужно сказать, что в Сухостое алюминия было завались. Во времена третьей Мировой Атомной войны его, этого алюминия насыпалось столько, хоть мостовую мости.

Местные умельцы наловчились из этого послевоенного хлама мастерить всякую всячину: свистульки, погремушки для малышей, вилки, ложки кастрюли и прочие полезные в быту сухостойцев вещи. Кто-то даже умудрился делать из радиоактивного алюминия табуретки, калоши, головные уборы, пуговицы и шить дамские нарядные платья.

 

 

Глава – 4

Сухостой, Праздник-Живота… /Серия, которой недолжно быть/.

Все сидели за столами и терпеливо ждали. Над площадью стоял, стойкий запах запеченного Профессора-Попова.

Многотысячная толпа голодных художников ждала появления и дальнейшего благословления на скоромное Папы-Инокентия-1011

И вот когда все устали ждать, с неба из свинцовых туч вывалился Бармалёха. Он плюхнулся в грязную, зловонную лужу.

Мужичок, с виду меховичек резво вскочил и громко спросил: «А что это у вас здесь такое?» Все громко заржали; «Га-Га-Га…!!!» Неподонский-Мидав-Удав поманил волосатика старческим, крючковатым пальцем и строго спросил: «Ты кто?» Мужичок нагло и не затейливо спросил вопросом на вопрос: «А ты кто?» Неподонский побелел от такой глупой, мужичьей наглости и заорал: «На дыбу его!!!»

На зов Председателя прибежали удальцы-молодцы, Модераторы-Педераторы с дубинками наперевес. Они дружно отвесили тумаков вновь упавшему. Наверное, раз сто ударили Бармалеху по наглой роже, …а что подумал Крыс: «Теперь хватит, теперь в самый раз будет, всех накормим».

 

 

Глава – 5.

Сухостой, Праздник-Живота…

Некто подкрался к туше ароматно пахнущего Профессора-Попова и принялся слизывать капельки золотистого жира обильно капающие в огонь слабо горящих газовых горелок. Горячие капли приятно обжигали глотку Некто. Некто думал: «Правильно, чего зря добру пропадать, все равно всех в сортире замочим. А здесь ничего, здесь хорошо: мухи отдельно, котлеты отдельно». Подумав так и вволю напившись горячего жира Некто исчез.

Некто исчез незаметно, так же, как незаметно появился.

 

 

Глава – 6

Сухостой, Праздник-Живота…

Пока суть, да дело, пока то да сё… наш славный Крыс успел выспаться, переодеться в его Преосвященство, и весь в красном пурпуре вышел к народу.

 

Народ Сухостоя разом поднялся, разом поклонился и захлопал в ладошки.

Крыс сомкнул алмазные клыки, сильно-сильно зажмурился и заткнул мохнатые ушки большими пальцами своих мохнатых лапок.

Когда овации, продолжающиеся почти час, постепенно смолкли, Крыс поклонился, незаметно сплюнул под свои крохотные лапки, обутые в кожаные туфли, приподнял бархатную, пурпурную ряску и прошествовал во главу праздничного стола.

Неподонский-Удав-Мадав встал за спинкой крысиного кресла. Он был полон желания угождать.

 

 

Глава – 7

Сухостой, Праздник-Живота…

 

Крыс исподлобья глянул на дыбу. На дыбе кверху ногами был подвешен мохнатый, горбоносый человек непонятного полу, толи мужчина, толи женщина, толи оно.

Неподонский услужливо склонился, зашептал в ушко Крысу…- шу-шу-шу…

Крыс слушал и только хмыкал. Терпеливо выслушав все за и все против высказанные Мидавом строго приказал: «Этому мохнатому человеГу тысячу плетей с оттягам».

 

Пока бедного, наглого Бармалёху хлестали, как сидорову козу, народ Сухостоя резво доедал Профессора-Попова. Профессора съели так, что даже кости сгрызли.

 

 

Примечание рассказчика:

Профессора съели дочиста, — съели так, что после Профессора ничего не осталось, — осталось только пара-тройка грязноватых, серых портретов его профессорской парсуны, неизвестно чьих кистей.

Крыс распорядился портреты развесить в многочисленных тоннелях его темного подземного царства государства.

 

 

 

Часть – 18. Главы 1, 2, 3

Глава – 1.

Сухостой, площадь, лужа…

Про Лужу поселения Сухостой, особый разговор.

Что и кто в ней водился, ни кто не знал. Поговаривали разное…

Поговаривали разное, но, несмотря на это разное, сваливали, кидали, топили в общественной Луже все что нипоподя. И что примечательно, так это то, что за многие, многие столетия, тысячелетия Лужа не иссякала, — этакая «Неиссякаемая-Лужа», …а что хорошее названьетце, — пускай так и остаётся. Не все же ей просто «Лужей» называться. Вот бы ей, этой Неиссякаемой-Луже медаль на грудь повесить: «За заслуги перед отечеством»… — было бы весело.

 

Рассказчик, доктор психологии, профессор кафедры ЕКаНБе Сладкоежкин про себя хмыкнул, посыпал написанное песочком, поставил большую, красную Крысиную печать и понес указ о присвоении Луже титулов к Великому-Крысу.

 

 

Глава – 2.

Сухостой, Неиссякаемая-Лужа…

И вот однажды, в один погожий, серый, безветренный денёк, когда все жители Сухостоя, от нечего делать собрались, вокруг своей любимой, награждённой и вновь наречённой Неиссякаемой-Лужи, чтобы послушать на сытый желудок (…опять кого-то съели, кажется Отбивного-Бармалеху), своего любимого оратора, патриция и председателя в одном лице Неподонского-Мидава-Удава, из «Неиссякаемой-Лужи» вышел Некто.

 

Некто был сильно похож на ВВП.

ВВП расшифровывалось так: Валовый Внутренний Показатель.

Некто не спеша забрался на светло-голубой постамент, расположенный посреди Неиссякаемой-Лужи.

Все хором сказали: «Ах!!! …!!!»

Некто был копией Красного-Дьяволюхи. Те же красные, мохнатые ушки, тот же нос пяточкам, тоже деревянное выражение лица.

 

Красно-дерявянный господин послюнявил указательный палец левой руки, поднял его высоко над головой и внятно произнес: «Штиль». Далее он правой рукой полез за левую пазуху своего жёлтого в зелёный горошек сюртука и вытащил оттуда, то есть из левой за пазухи парабеллум.

Парабеллум, когда-то в далёкие, военные времена был незаменимым оружием ближнего боя.

Помахивая парабеллумом и держа указательный палец левой руки высоко над головой, Некто сказал буквально следующее: «Ша камчадалы! Кто дернется, то есть произведёт сотрясение воздуха, — тут Некто многозначительно посмотрел на указательный палец левой руки, который он держал высоко над головой, — то я, из этой девяти зарядной игрушки понаделаю в вас дырок несчетно, ну а последнюю дырку сделаю в себе. Кому меня не жаль, может чихнуть».

 

Неожиданно в толпе кто-то чихну, — Ап-Чих-хххх …

 

Некто не целясь, выстрелил в толпу девять раз и прокричал: «Что попались сосуны!!!» После этого он, как заправский ныряльщик нырнул в глубины Неиссякаемой-Лужи.

 

 

 

Глава – 3.

Сухостой, Неиссякаемая-Лужа…

 

Все тихо плакали. Всем было жалко девятерых убитых. Однако, как говорится в одной народной, сухостойной пословице: в стаде всегда найдётся паршивая овца. И вот эта овца нагло, весело прокричала: «А что ребята, давайте их съедим. Они конечно не такие вкусные, как Профессор-Попов, и не такие отбитые под отбивную котлетку, как Бармалёха, но не пропадать же добру!»

— все оглянулись на говорящего…

Говорящий крамольное был худ, не высок ростом, слегка сгорблен и весь, с ног до головы укрыт промасленной, ослиной шкурой. Его ноги были обуты в красные с пампушечками музейные тапочки.

Все, которые стояли вокруг Неиссякаемой-Лужи перестали всхлипывать, повеселели, даже кое кто заулыбался.

Похоже, в Сухостой возвращались прежние, разухабистые, весёлые времена. Времена, когда каждый мог съесть каждого, то есть своего ближнего – знай не зевай!

 

Примечание автора:
(Отступление от темы)
*… вот Гущин, правильно, так и надо с Дедушкой, — а то говно-говно… шибко в Сухостое это словцо любят. Я когда, четыре года назад в Сухостой пришел, первое слово, которое услыхал на местном, сухостойном наречии, было странное буквосочетание «ГОВНО», и крупно так, размашисто, что я даже вздрогнул. Ну, думаю, влип по самые ноздри. Вот, до сих пор сижу и нюхаю, но вроде уже обвыкся, принюхался, и говнецо уже вовсе и не говнецо, а вроде как малина райская.

Странно это, — в Сухостое из года, в год голодомор, есть нечего, а говно откуда-то берётся, — значит, не все же голодают, кое-кто приворовывает, занимается так сказать трупоеденьем.

Что же начнем, пожалуй, «Часть» необычную Часть, Пятнадцатую, особенную, можно сказать хамскую, крайне низкую и слуху человеческому не приятную. Но никуда не денешься, от правды-кривды не убежать. Я пробовал, — не получилось.

 

 

 

Часть – 19. Главы с 1 по 5.

Глава – 1.

Планета Куськина-Мать, задворки поселенья Сухостой…

Мадам Гаянэ несла на себе труп. Да-да дорогой читатель, именно ТРУП! Что само по себе, для Сухостоя нонсенс. Никто никогда за всю многотысячелетнею историю Сухостоя не видел вживую мертвых людей. Не видели лишь по той причине, что жильцов поселения Сухостой, либо сразу съедали, не оставляя даже мелких косточек, либо они сердечные сразу, бес пересылки попадали в Ад.

Мадам Гаянэ Хачатуровна было не простой особой, кухаркой, или там уборщицей недостойной, мадам была художником, … и это важно, не кем-нибудь, или как-нибудь, а именно художником. Художник!!! – это звучит гордо.

Гаянэ была не очень молода (… это еще мягко сказано), в общем, она была не молода. Её скрюченные руки еле удерживали синий труп голой женщины. Труп был синим и худым. Был он ещё и совершенно мертвым. Все мышцы у трупа были неестественно выпячены, если хотите выпуклы, чего по природе не должно быть.

Гаянэ часто оглядывалась, она боялась, что её заметят, она знала, какое наказание её ждало, если её застанут за столь неприглядным занятием. Но, делать было нечего, ей как воздух был необходим Хладный-Труп. Нужно было срочно написать сидящую спиной к зрителю модель. Заказчик требовал скорости и послушания. Заказчиком холста был не кто иной, как библиотекарь вездесущего Крыса донн Ваш-Наш-Джованни.

 

 

Глава – 2.

Закоулки Сухостоя, идёт Гаянэ, на ней труп…

Гаянэ несёт Труп. Она ежесекундно оглядывается. Вот она идёт, идёт…- глядь, лежит щука! Гаянэ встала, как вкопанная и уронила труп. Труп упал и сделал «Бум».

Моно-Щука приоткрыла глаз и говорит на чисто русском языке: «Куда идёшь, что несёшь, делиться будешь… ».

Мадам Гаянэ сроду не встречала говорящих щук, ну, и ясно упала рядышком. Вот они рядышком лежат, разговаривают, так сказать ведут задушевную беседу...

 

 

Глава – 3.

Закоулки Сухостоя. Гаянэ лежит. Рядом с Гаянэ лежит Моно-Щука, в ногах у них хладный синий труп, а тем временем в резиденции Крыса…

 

Резиденция Крыса, Чёрный Лес, лужайка.

Френч-Дашкевич-ГомосеГ-ГомосеГыч прыгал на зелёном газоне. Он припевал в такт прыжкам: «Тру-ля-ля, тру-ля-ля… гомосеГ всегда-всегда, хорошо быть гомосеГом, деньги, слава и конфеты…».

Долго он так подпрыгивал и напевал, пока не увидел в окне злобную, крысиную физиономию…

 

Крыс смотрел невидяща, злобно. Он время от времени прищелкивал алмазными, огромными клыками: «… клац-клац…».

Крыс думал о своём: «… сколько же падали гомосечной в Сухостое развелось, деваться от них некуда. Вот и Френч-Дашкевич скурвился. А ведь когда-то, в давние-давние времена, Френч был приличным фотографом. Я его даже в командировки посылал. Он не плохие репортажи делал, формлял стенгазету «Красный Сухостой». Он был «натуралом», не ел говна, не пил мочу. Всё этот Неподонский-Мидав-Удав со своей, извечной розовой табуреточкой. Френч Мидава просил о мыле и о веревке… а потом не сдержался, — раз, и в Жерло заглянул. Говорил я, ему, предупреждал, не смотри в Адова Жерло, не надо, сгинешь, с пути праведного собьешься, — не послушался паршивец, сейчас вона, по лужайке скачет, травку мою мнет скотина!»

Крыс злобно сплюнул, отвернулся от окна и ткнул когтистой лапой в мобилку.

Мобилка заверещала, зачихала и заохала. Голос похожий на голос главного истопника Ада хрюкнул еле разборчиво: «Что прикажите ваше Сиятельство…» Крыс сердито приказал: «Маски Шоу, срочно в резиденцию!» — про себя же подумал: «Опять этот Яшка рот набил человечиной. Жрёт и жрёт, куда только в него лезет».

Крыс, смотритель Адов, любил чёрта Яшку. Любил за его старание, за его услужливость, за его честность. Одна плохая черта была у Яшки: человечину гад, любил до самозабвения. Сколько лет, сколько тысячелетий Крыс, приучал Яшку, травку есть: на завтрак, на обет, на ужин… ни как!

__________Продолжение следует, читал доктор Сладкоежкин

 

 

Примечание автора:
(Отступление от темы)

Беседа Великого художника Кандинского-ДАЕ с когда-то умершим фотографом Френчем-Дашкевичем, отрывок…

,,, как что, — то, что ты, Дашкевич, проститутка! Ты, даёшь всем направо и налево, особо любишь мусоров и прочею их братию. Ты, мне говорил давече, жаловался, у тебя мол, стручок малюсенький, и ты мол, не в силах, типа ты так молод, и уже импотент. Просил жалости, сочувствия, пожалеть тебя, а если нет, то ты мол, повесишся. Я прямо обалдел! А ты, Дашкевич, весь в соплях, обсосанный, обосранный своё гнешь: ты, художник, ты неформал, ты поймёшь. Короче, видимо ты, Френч-Дашкевич, решил ко мне на кривой кобыле подъехать. Но не тут-то было, — послал я тебя. Ты, озлился непонятый весь, и заматюкался, как сапожник в подпитье,… и на Артлиб попер. Мол, в нем, в этом Артлибе, все говноеды, сосалки, свиньи и хрюнделя.

Короче, то да сё, пошел ты Френч, искать Неподонского-Мидава-Удава, в надежде, что он мыла даст тебе, и детскую, розовую табуреточку подставит, сам и подтолкнет.

Только по-твоему не вышло. Мидавка мыло зажал, а табурет на дрова пустил. Парень наш, завхоз Неподонский находчив был, и недолго думая столкнул тебя малахольного в Адово-Жерло, только френч смелькал.

Я-то грешным делом решил, что издох наш фотограф Френч-Дашкевич… – ан- нет, он тут, гуляет по Сухостою, стручком машет направо и налево, всех достает, особливо Семисёлку-Тюкову. Тюкова и так тюкнутая, запарилась от Щупака убегать, а тут ещё ты, Дашкевич, весь в соплях, немытый пять лет, вонюч аки шайтан.

Плохо, что Крыс издох, то б он вмиг тебе Френч, кузькину-мать показал.

 

Вставка:

*… немного ранее: как по подлому Неподонский столкнул Френча в Адово-Жерло…

 

*… «Френч, не умничай, не красиво. Ты, какой-то Френч, весь из претензий состоишь. Мне кажется, тебе проще удавиться, чем жить. Прощай Френчик, прощай, … адью плакса», — с этими словами Неподонский-Мидав столкнул Фотографа-Фенч-Дашкевича в Жерло-Адовой всё поглощающей Вертушки. Так закончил свои дни Фотограф, личный корреспондент Крыса.

 

*… фотограф Дашкевич перевалившись всем своим худым, хрупким телом через край Вертушки-Адового-Жерла, разглядывал что-то внутри крутящееся и непонятное. Про себя он бубнил: «Непонятно мне, не понятно мне, что там, что там, мне интересно, мне интересно...» Пока он так бубнил и пялился в это непонятное, к нему со спины подкрался Неподонский-Мидав-Удав…- что было дальше, вы, знаете, — только мокасины просверкали.

 

*… Неподонский был хорош: весь в пурпуре, весь в бархате, сытый, довольный с полными карманами хозяйственного мыла и розовой, детской табуреточкой в холеных руках...

 

*… Крыс оскалил свои трех дюймовые алмазные клыки и прошипел: «Ну ничего Неподонский, я тебе устрою кучу малу».

 

Дополнение к римечанию:

,,, „дорогой“… ге-ге-ге...»фенички"… хи-хи-хи...«зверочки»… Га-Га-Га....!!!… Укатайка, — упасть, не встать!… я ж говорю, Френч гомосеГ… ну прощай ГомосеГ! … хи-хи-хи, — ой нямогу...!!! Френч-Гомосек-ГомосеГыЧ, …прощай, мне не попадайся, рожу побереги.

 

 

Глава – 4.

Сухостой, площадь, посредине площади стоялая Лужа, посредине Лужи сине-голубой постамент, вырезанный умельцами Сухостоя из цельной Голубой-Ели. Бывший фотограф Френч-Дашкевич на побывке…

 

Френч-Дашкевич-Гомосег-ГомосеГыч, стоял у Пня и усердно, голой жопой, чесал угол данного доисторического сооружения.

Витика-Щупак с интересом наблюдал за Френчем. Витька думал: «Надо же какой догадливый этот Гомосег-ГомосеГыч, такую штуку придумать, — чесание задом угла постамента».

Подумав так, Витька почесал причинное место и задумался вновь: «Интересно, а где у Пня угол? Где этот извращенец Френч, нашел на Пне угол?»

 

Витька Щупак был глуп, мало догадлив, ленив и завистлив. Он имел восхитительный талант, завидовать всему на свете: полёту бабочки, синему небу, шуршанию мыши под полом, умению Дашкевича почесать зад об неизвестно что, и так далее и тому подобное.

 

Щупак ещё раз внимательно посмотрел на упорно трущегося Дашкевича, и громко протянул своё любимое, словосочетание: «Я также хочу…», — и тут его осенило, он понял, до него дошло: это же Абстрактный-Перформанс!!! Пуськи отдыхают!"

 

… Френч вздрогнул, — он увидел наблюдающего за ним Щупака.

Френч зашипел на Витьку: «Ты, что гарь вороватая, кайф обломил… я те падаль гнойная, жопу то прочищу, будешь оставшуюся, свою никчемную жизнь на параше сидеть и кричать занято!»

 

 

Примечание автора:
(Отступление от темы)

 

*… эта плешивая Долгая любит на помойках парики собирать. Найдёт парик, напялит на себя и поёт: «Я красивая, я красивая, даже, для Крыса я красивая!!!» Конечно, для Крыса ты красотка, когда он голоден. Он бы, этот Крыс тебя красавицу давно слопал, да боится костью подавиться.

 

*… где хвалебные отзывы, где поощрения Художнику, или привыкли хвалить, поощрять только серятину-херятину, — ну-ну…

 

*… где специалисты по пейзажу Серебрякова, Фоканов-Каканов, Вечтомов, Долгая-Короткая, и прочие, и прочий целовальники. Где, в конце концов Моно-Желтобрюшка, где профессор Попов, где, где...- не вижу!

 

*… вот-вот завидуйте, и кланяйтесь суки!!! Кланяйтесь низёхонько, тихохонько, и башмаки Художника целуйте, скулите и причитайте, — то-то же!

 

*… а кто вам, сказал, что я Даюха,… видимо соскучились по Мандалаю… извините, его нет. В отъезде он, в вечном отъезде,… хмы-хмы, …нет больше славного Крыса, издох проказник.

 

*… а-а… Факанов-Каканов открылся,… ой! — типа я нечаянно кнопочку нажал… ага-а-а-а все теперь знают у кого заветная „кнопочка“, кто этот подлючий администратор-модератор, кто эта мелкая сволочужка-а!!! Все сказали громко, вслух: „Ага!“ и попрятались по кустам.

 

*… да, многовато вас накопилось, пора сморкаться. Вот и Борис Drury просится, — подсчитаем сколько вас…

 

*… главный конечно ДаЁбок, его заместитель-прихлебатель Витя Щупак, далее Бармалеха, Ланский, Хабаров, …Цветайкин пытается сопли пускать, ну коль Цветайкина взяли, пусть в этой банде сморчков будет и Бориска-Друру...- (…хорошая у Бориски погоняло, — пускай так и ходит).

 

*… тебе, что крючконосая старуха? Олежик мой друганок, на посылки к тебе не нанимался. Убери, подмети… — сама давай, скобли. Ишь, понаехало их тутого в Сухостой даровое хлебать!

 

 

Глава – 5.

Поселение Сухостой, Центральная Першпектива, по центру Першпективы едет на коляске с ручной тягой безногий человек.

 

В Сухостое ходили упорные слухи, что мол, инвалид-колясочник в бытность свою служил в ГБ. Он имел кодовое имя «Семендяичь», и именно на службе ему поганцу ножки и оторвало. Говорят он лично расстреливал по приговору Тройки приговоренных.

 

Дело было так: инвалид-колясочник Семендяич рулит по Центральной-Першпективе поселения Сухостой. Его почерневшее от загара, а всего быстрее ввиду отсутствия воды, лицо выражало удовольствие и предвкушение. Предвкушение в том, что ему предстояла личная встреча с Адовым властителем Великим-Крысом.

Глупый колясочник Семендяй не знал, он даже не мог предположить, что его ждет на встрече. Он ехал за хорошим. В Сухостое все знали то, что в Осеннее Равноденствие Злобный-Крыс, становился Славным-Крысом, то есть хорошим и пушистым. Всё дело было в том, что в Чёрном лесу поспевали здоровенные, Красные-Мухоморы.

Колясочник-инвалид, ожидал хорошего и только хорошего. Семендяич шептал заклинание: «Фуцияко-Фуцияко… « -и так до полного оглупления, …после чего его сердшного Маразм-Маразмыч прихватив за горло, сунул в топку.

 

Чёрт Яшка ухватом припихнул тело инвалида поглубже в огонь… Удивительно, но инвалид-колясочник Семендяич не хотел гореть.

Яшка сплюнул в сердцах и возопил: «Это ж где на Куськиной-Матери такие места есть, что человеки едят такое, после чего их даже Адово пламя не берёт!»

 

 

Примечание автора:
(Отступление от темы)

*… правильно, меньше жрать нужно! Ты, Тётя, вона какое лицо наела… (… ну, наконец то, нашел я этой Тёте подходящее прозвище) «Тётя». Для Хроник будет неплохо.

 

*… ездила Тётя по каменистой почве Сухостоя, строго только на роликах. Лицо Тёти было широкое, размером с эмалированный тазик, поверх тазика Тётя надевала большие, чёрные очки. И вот однажды, рассекая жаркий шестидесятиградусный воздух Сухостоя, наткнулась на Крыса. Крыс почесал седой загривок и сказал: „Так...!“

 

*… вот и наш болотный Фоканов-Каканов, тут как тут: выпрыгнул из пня, и давай выкаблучиваться перед новенькой… Вот сволочь!!! Кстати, Фоканов то, как раз и не является художником, ни в коей мере, даже в малой. Он хочет стать художником, но у него не получается. (За кадром — хмы-хмы…) Его самого, наиправёйшего троля всех худ. сайтов на время притопили в Нескончаемой-Луже. Но ничего скоро он отдерет от себя местных пиявок и возьмётся за дело!!! То есть; стравливает, подличает, пинаться из-за угла, выслуживаться перед новыми модераторами… — урок известен, не первый раз.

 

 

 

Часть – 20. Главы 1, 2, 3

Глава – 1.

Планета Куськина-Мать, Сухостой, Площадь, Неиссякаемая-Лужа…

Сухостой проснулся, потянулся, зажужжал.

Дьявол вышел на улицу, прошел на площадь, поднялся на постамент и зычно выкрикнул: „Что испугались сосуны! За работу говномазы! Не видите, говно стынет! Кто плохо будет трудиться, того съем!“

Сказав столь не замысловатую фразу, Дьявол хихикнул. Хихикнул, как девчонка, вот так: хи-хи…, после чего ковырнул когтем мизинца в левом, верхнем клыке и подумал: «Вот зараза, эта дырка, уже вторую тысячу лет покоя не дает. Увижу дантиста, съем подонка!»

Скажу вам по секрету дорогие Сухостойцы, дантистом в Ад пристроился наш незабвенный, горячо любимый Неподонский-Мидав-Удав. А мы все знаем, господа и милые дамы, то, что он в бытности своей, когда был жив, подъедался в нашем славном Сухостое завхозом-расхитителем и палачом одновременно.

 

 

«Да-а…» — подумал Крыс, не повезло нашему Удаву-Неподонскому… сожрет Дьяволюха, его, поганца, ещё до заката.

 

Тем временим жители славного городка, а вернее городского поселения, не позавтракавши, не умывшись, принялись за работу. Кто то тер краски, кто то быстренько и резво замазывал холст не пойми каким цветом, а кто то и вовсе садился верхом на раму приготовленную под холст и сняв штаны, прилюдно гадил. Называлось, это действо по иностранному «Пуси-Райс», а по нашему, по сухостойному Перформанс.

Выглядело это, по меньшей мере, странно. Дерьмо падало в пространство рамы и тут же исчезало. По Пуси-Райсовски это называлось Плюмпер. А мы знаем, по учению великого художника Кандинского-ДаЁ, то, что славное словечко «Плюмпер» обозначает следующее: мгновенно сжатие, предельная концентрация, и скоростное восприятие.

 

Дьяволюха глядя на эту милую картинку о труде, довольно хмыкнул, поднял руку в приветствии «Хай», повернулся ко всем спиной, нажал на секретную, сенсорную кнопку, где-то внутри постамент, и спустился в Пень, — вернее в Центр, и чуть ниже основания постамента.

 

Пнем народ называл постамент, на который время от времени воздвигал своих правителей.

 

 

Примечание автора:
(Отступление от темы)

*… Витюша, вот погляди… Бармалёха — типичный представитель современной молодёжи: желающий за чужой счет прокатится. Залез на Френсиса Бэкона, и погоняет. Я понимаю, если бы Бэкон живой был, ему может-быть даже понравилос. Или хотя бы Бормалёха чёнить своё прилепил, ну хоть чуточку внес своего, хоть капельку… но нет, уселся бедному гомосеГу Френсису на загривок и погоняет, без зазрения и совести, сволоч!

 

*… мне Тюкова, здоровски напоминает Трофимиху: такая же безапеляционистка, такая же наглая беспардонность, и ещё много чего от Трофимихи. Носом чую: Трофмиха наша Тюкова.

 

*… особо, для Тюковой: всё, что касаемо искусства, оставь дамочка, при себе, нам настоящим мужикам, твоё бабье мнение не интересно. Носки иди вяжи, чтобы у мужиков яйза зимой не мёрзли. ГомосеГ-Дашкевич — вот твой уровень, им и пользуйся.

 

*… во-от дура, потренируйся сначала на Френч-Дашкевиче-ГомосеГе, если конечно отыщешь его яйза у него в заду. Он вчера рассказывал, то, что он на ночь свои яйза в зад запихивает, — вот извращуга!

 

*… опять ошибаетесь, милейший-милейшая-милейшее, — у меня нет двери в туалет. Туалет типа сортир на улице, в саду, … дверь кто-то, два года назад снял и унес.

 

*… да нет Папа, куда Бармалёхе, слабое подобие,… я хоть гомосеГов и не люблю, но Бэкон молоток, спору нет, — изнаночная сторона человечества. (Не всего человечества, а его малой Гомосечной фракции). Я Бармалейке писал на «Гении», — мол ты, поди сначала хлебни дерьма сток, скок Френсис хлебнул в своей непутной жизни, потом пускай тебя взвод гомосеГов трахнет во все щели раз так тыщу, и лет так десяток подряд, потом пускай тебя отмордуют до такого состояния, чтобы рожа твоя, к концу жизни твоей поганой, стала как у Бэкона, …ну это когда человеческой лицо на кусок говна похожа. Вот тогда, может и получится из тебя второй Бэкон Френсис…- и то не факт. Я ему, тупому поясняю, мол, Френсис все делал по нечаянности, а ты Бармалей, будешь делать понарошку, а в этом случае разница разнится, и сильно так разнится.

Ну, куда там, он обиделся на меня, кричать давай, топтать ножками и вопить в захлеб: мол, изловит меня, порвет на куски, и вообще на глушняк замочит. Я сейчас тренируюсь, бегаю… чтобы Бармалейка, если что, не споймал меня.

 

*… будем надеяться, но это вряд ли. Я хорошо знаю, и не понаслышке, что такое политический заказ. Знаю тоже и то, насколько мелочны офицеры: армейские, а особенно мусорские офицеры. Как не крути, а Путин мент, офицер-гебешник. Пуси-Райс для ВВП дело личной «чести».

 


*… Шапка-Ушанка, никого не интересует твоё мнение. Возомнила себя пупом Сухостоя! Иди-давай в стойло, где ты, овца, всегда и находилась. И что б я, тебя чешуйчатую, больше не слышал!

 

*… Френч-Дашкевич-ГомосеГ-ГомосеГыч обыкновенный шелудивый пидар, который не может и дня прожить, чтобы не напхать в свою гнойную жопу барахла всякого. И ещё у этого урода хватает наглость писать на общественном сайте о своих пидарских замашках, к тому же обвинять посетителей в том, что они плохие, потому что не ГомосеГи. Вот его точно увижу, шею его тощую сломаю.

 

*… во бляха-муха!!! — ещё один у нас гениальный, кто следующий??? Даже я себя не считаю гением! Хотя в отличии от всех, имеющихся живых художников Артлиба, и не только Артлиба, но и других худ. сайтов России могу в рисунке, в живописи, в поэзии ох как много. Вы, же не можете ни черта, даже не можете самого простого — просто прилично рисовать карандашом на бумаге. Вот козлы!!!

 

*… про женщин не говорю, их дело рожать. Будет к их чести сказана: за пять лет, что я нахожусь в интернете, ни одна дама не сказала про себя, что она гений, и не пыталась вести себя как Гений.

 

*… что правда уши жмет? Значит в Питере эстеты проживают, а по всей Руси гопники. Некрасивое желание, желать выглядеть красавцами, когда вокруг уроды. Прощайте Уроды!

 

*… мне-то не интересен ейный интерес, а вот тебе Витька, в самый раз будет… грибочки там лежанка у печки буржуйки… — Лежит Витька Щупак, а рядом на розовой, детской табуретке Несмеянова сидит: кладет она Щупаку в раскрытый рот соленые рыжики и ржет, как ненормальная. (… нужно будет в Хроники сей момент взять...)

 

 

Глава -2.

Планета Куськина-Мать, поселение Сухостой, сарай мелкого воришки Витьки Щупака…

 

Лежит Витька Щупак на нарах, а рядом на розовом, детском табурете Несмеянова сидит. Кладет она Щупаку в раскрытый рот соленые рыжики и ржет, аки ненормальная…

 

Витькин сарайчик, — это бывшее пристанище Мальчика-Пелиса-Дырчатого Плюмпера. Пристанище порядком обветшало. Тут и там на облезлых стенах развешены Витькины мазилки. Мазилки были исполнены в стиле Аля-Абстракция.

 

Несмеянова-Желтобрюшка-Мона кормила галюценогенными грибочками Щупака, выдавая их за рыжики. Делала это она для того, что бы Витька намалевал для Адовой-Библиотеки серию абстрактных картинок за бесплатно.

Идея у коварной Моно-Щуки была до банальности проста: тайно, от смотрителя Ада, чёрта Яшки, внести абстрактные картинки в святая-святых отдела классиков Адовой-Библиотеки.

Когда подойдет время, а точнее 666-й день, — день Адового-Солнце -Стояния, развесить мазилки на стенах. Очнувшиеся от вечного сна классики увидят в своей обители непотребное, и начнется Катаклизм.

Черное Солнце Ада превратится в фиолетовое, потом в красное, далее в жёлтое, и как следствие в белое… а далее Белый-Взрыв, -Бум!!! — и нет Ада. Бум!!! — и нет планеты Куськина-Мать. Потом цепная реакция, до Самого, до Конца. Катаклизм называется: «Самый-Конец».

 

«Всё правильно «Конец», это ещё не «Конец», «Самый Конец», — вот это да! Это последний конец и окончательный» – так рассуждал рассказчик, профессор кафедры ЕКаНБе, доктор психологии Сладкоежкин.

 

 

 

Глава -3.

Планета Куськина-Мать, Сухостой, сарай мелкого воришки Витьки Щупака…

 

Щупак, лежал с открытым ртом. Мона сидела на розовой табуреточке и кидала в рот Щупака грибочки…

Витька никак не хотел ловить кайф и смеяться вместе с Моно-Щукой.

Если Щупак не словит кайф, если он не засмеётся, значит, он не сможет абстрагироваться от внешнего мира, значит, он не сможет намалевать свои мазилки в стиле Аля-Абстракция.

___________ Продолжение следует, читал профессор Сладкоежкин

 

 

 

Часть – 21. Главы с 1 по 9.

Глава – 1.

Поселение Сухостой, площадь, общественная Неиссякаемая-Лужа. На берегу Лужи лежат-отдыхают четыре художника…

 

Один художник с именем Леонардо-да-Винчи выпущенный за примерное поведение из Ада на побывку в Сухостой. Второй художник со странным грузинским именем Пиросмани, также как и Леонардо выпущен временно из Ада. Третий художник, местный, наш Сухостойный, плакса, сопле-пускатель и алкоголик Нецветайкин. Четвёртый толи художник, толи не художник, весь в регалиях и медалях, заслуженный, перезаслуженный вновь испеченный Модератор-Педератор донн Ваш-Наш-Джованни-Таврический.

 

Хотя Джованни и заслужил столь длинное, значимое для него имя, но ослиную шкуру, промасленную оливковым маслом не снял. Сия ослиная шкура была ему подарена лично самим Великим-Крысом, где-то, когда-то в одном из тоннелей его необъятного, крысиного Царства-Государства.

 

«Вот уж мне эти человеческие привычки», — так думала одна из этих голографических штуковин, коими была начинена вся планета Ёкарный-Бабай.

 

Справка рассказчика: четвертую приставку «Таврический» к своей и без того длинной фамилии Джованни получил вместе с пинком под свой костлявый зад, от Великого Крыса. Другие же приставки к имени Джованни присовокупил самостоятельно. Для Вашего-Нашего-Джованни, это была гордость.

 

Дело в том, что библиотекарь Джованни, в отсутствии хозяина, приноровился таскать Человеческие-Трупы в Родовую-Библиотеку Крыса, и развешивать их в простенки между дубовыми стеллажами.

 

Однажды Крыс, в одно из кратковременных посещения своего Родового-Замка, просек данное новшество, и Крысу это не понравилось.

Крыс тогда подумал: «Мало того, что этот горбоносый грузин тапочки тырит у заезжих инопланетян, так он ещё в мою, Родовую-Библиотеку трупы таскает, мерзавец!»

Так Джованни лишился теплой, сытой должности.

 

 

Глава – 2.

Поселение Сухостой, общественная Неиссякаемая –Лужа, на берегу лежат-отдыхают четыре художника…

 

Лежит эта четвёрочка бездельников на бережку, мочит пятки в стоялой, болотной жиже. Пятки ясен-день немытые со дня рождения каждого из них.

«Это ж в сумме, сколько получается на четверых? — лет так семьсот, восемьсот на брата. Много, однако…» — подумал рассказчик Сладкоежкин, но вслух ничего не сказал. И правильно, не его это дело, выводы делать, — его дело рассказки-сказки сказывать.

 

Лежит это четверочка значит, рассуждает. Рассуждает не о чём, а о том, о сём. Но всё по порядку.

Цветайкин плачется. Цветайкин полупьян. У него в изголовий початая бутыль местной, сухостойной самогонки. Самогонка выгонки по специальному рецепту: хозяйственное мыло + солидол.

Цветайкин жалуется Леонардо…- вот мол, он, Цветайкин мандячит денно, ночьно картинки 21х21 сантиметра, малюсенькие… зрение портит. Столько намалевал, аж самому тошно, и все одно и тоже, по одному и тому же месту. Думал, что это у него сюрреализм, как у Дали, ан-нет, оказалось это у него говно-сюрреализм. Так ему мол Великий художник Кандинский-ДАЕ пояснил, и он, Цветайкин с ним согласен, он мол ему верит, он хоть и гад конченый, этот ДАЕ, но Гений, — хмы-хмы…

Цветайкин весь расхныкался, уткнулся в жилетку Великому Леонардо, и ну пускать в костюм Да-Винчи слюни, — весь костюмец падла испоганил!

 

Леонардо был добрый.

Леонардо гладит Цветайкина по головке и уговаривает: «Плюнь ты на этого ДАЙкина. Будя, пускай он гений, и ты тоже будешь». Про себя Леонардо думает другое, противоположное: «… ну, это вряд ли, не того ты, соплячок уровня. Нет в тебе, малахольном, Даевского взлету-полёту. Слабоват ты в коленках однако. Не можешь ты широко шагать, как Кандинский Даюха, семенишь аки блудливая шлюшка, будто бы чего боишься всю свою никчемную жизнюшку. Вот и сопли на меня напускал, не порядок, не красиво. ДАЕ так не поступает. Мне-то всё одно, не живой я, — я мертвый».

 

Цветайкин совсем расхлюпался…

 

Леонардо обращается ко всем присутствующим: «Вот ведь до чего дошел человеГ совсем, — так плачет, так плачет. Если бы не моё умертвление-умиротворение, я бы тоже всплакнул. Завидует видимо Цветайкин ДАЙке. Нет, что бы мне завидовать… — жаль, а то мне только Буаннарроти завидовал. Ну его к лешему этого ДАЙку, … хмы-хмы».

Своим «Хмы-Хмы» Леонардо пытался посочувствовать плаксе Цветайкину, и поплакать тоже, но у него не получилось, слёз и соплей не было. С мертвецами всегда так, сложно.

 

Тут вступает в разговор никогда не просыхающий Пиросмани: «А что, Даюша ничего, мне нравится как он мажет: энергично и забористо. Он мне по вкусу. Я бы его картинки на клеёночки переводил и на кабаки развешивал. Вот бы мне кабатчики наливали, — только уХ!»

 

Джованни сердито возражает Пиросмани: «Не прав ты, ситный друг Пиросмани…» /Джованни из этой компании недомерков один трезв. Педератор-Модератор донн Наш-Ваш-Джованни-Таврический не употреблял. Джованни дензнаки копил/. Джованни продолжал: «…не прав ты друг донн Пиросмани, ДАЙкин не художник, ДАЙкин штукатур, не умеет ни черта! Вот я умею! Смотри, какие тапочки красивые у меня. Не тапочки, а Сказка!»

 

 

Глава – 3.

Ппоселение Сухостой, Неиссякаемая –Лужа, продолжение отдыха…

Джованни продолжал: «Тапочки турецкие, красного бархата, алого атласа и   подошва… смотрите, какая подошва… а? – микропора, не скользит. При этих словах Джованни многозначительно посмотрел на всхлипывающего Цветайкина. Вот я и говорю: не скользит и даже не промокает. Мне их сам Великий-Крыс презентовал, — вот!»

 

В это время, неподалёку от бурно беседующей четвертки, из норки выглянул Крыс. Крыс подумал про себя: «Врёшь падла, не возьмёшь! Ты их, эти тапочки у инопланетян стыбзил».

 

Джованни оглядывается, спрашивает у друзей: «Вы ничего не слышали…?» Леонардо, с хитринкой в глазах: «Что-то крысятинкой запахло…».

Цветайкин: «Не люблю крысятину!»

Пиросмани: «А мне приходилось, когда я в подвале жил, вкушать. Ничего так зверёк, съедобный, а если круто поперчить, то вполне и за свиной шашлык сойдёт».

Цветайкин: «Не люблю крысятину!»

Леонардо, сердито: «Вот ты, заладил сопля, крыса-крыса, а это совсем и не крыса вовсе, а крысий телескопический-голографический объект».

Джованни восхитительно: «Ну, на доже, как гад замаскировался, и даже пахнет по крысиному!»

Леонарда с хитринкой: «Я против голографических крыс кое-что придумал. Как их, этих голографический крысиных соглядатаев отключать».

С этими словами, сказанными вслух, Леонардо, из местечка да Винчи подошел к норке, спустил подштанники, и нисколечко не стесняясь присутствующих коллег, наложил на крысиную норку большую кучу.

 

«Ай-да Леонардо, ай-да сукин сын!!!» — подумал про себя рассказчик-повествователь Сладкоежкин.

 

 

Глава – 4.

Поселение Сухостой, Площадь, крысиная нора, приваленная навозом Леонардо…

Леонардо оправившись прямо на голову голографического Краса, подтянул штаны и принялся подвязывать их верёвочкой. В слух Леонардо произнес: «Вы, товарищи мои, не сомневайтесь, сей способ уделать Крыса верный, я проверял. Он хоть и голографический, но имеет прямую связь, с сенсорной панелью вмонтированную в мозг настоящего Крыса. А это значит: что чует искусственный интеллект, то чует и сам Крыс. Представляете, как сейчас приятно Властителю-Ада! Я понимаю, и осознаю сей конфуз. Но что поделать други мои, нужно как-то бороться с всевидящим оком Хозяина планеты Куськина-Мать. Вот подождите, сейчас прискачет натуральный Крыс и заблажит что есть мочи: кричать начнет, лапками махать, и ругаться тоже, матом будет. Мне, конечно, накинут пару тройку лет в серной кислоте посидеть, — но, на что не пойдешь ради общества».

 

Все присутствующие громко захлопали в ладошки… хлоп-хлоп… Как говорится: продолжительные аплодисменты, переходящие в бурные овации.

 

Произнеся данную патриотическую речь, Леонардо обвел торжественно-горделивым взглядом, внимающих ему коллег, и послал всем одновременно воздушный поцелуй. При этом послал он этот поцелуй обеими руками. В это время он завязывал шнурок от штанов…- но не успел и нижняя часть его, леонардовского костюма сползла в низ, и все увидели, что это вовсе и не Великий Леонардо да, Винчи, а простая купеческая дочь с простым именем Мона-Лиза, в просторечии именуемая Джоконда.

Что тут началось! Пиросмани упал в пьяный обморок. Цветайкин ойкнул, перестал пускать слюни вперемешку с соплями и принялся по шустрому делать зарисовки. Ваш-Наш-Джовани резво подскочил к оголенному до коленок толи Моне-Лизе, то ли Леонардо и загородил его-её своим телом. Тело у Джованни было несколько мало, поэтому, загородить, полностью не получилось.

 

 

Глава – 5.

Поселение Сухостой, площадь, общественная Неиссякаемая-Лужа, лежащий в глубоком обмороке Пиросмани, делающий наброски Цветайкин, голый-голая до колен Мона-Лиза, она же Леонардо…

 

Леонардо-Джоконда-да-Винчи почесал-почесала затылок и слегка хмыкнув резонно произнесла-произнес: «Это ничего ребята, это бывает, вот я когда в Аду был-была, я там такое зрил-зрила, что только, -уХ! Тут вам плёткой, змеехвосткой, дядьки его Величества Крыса не обойтись. О себе могу добавить: я знатный-знатная экспериментатор. Могу придумать, что хочешь, — да вот хоть аэроплан».

Тут Леонардо-Джоконда-да-Винчи вторично почесал-почесала затылок и добавил-добавила: «А что хорошая идейка! Я придумаю, а вы, изготовите, и мы вместе улетим из этого проклятого места».

 

Пока наш Леонардо, он же Джоконда, он же да-Винчи разглагольствовал-разглагольствовала об аэроплане и будущем побеге с планеты Ёкарный-Бабай, на горизонте со стороны Центральной-Першпективы появилась парочка закадычных друзей.

 

Друзья были знамениты и пьяны.

Ван-Гог, полуобняв Гогена-Поля еле волочил ноги… «Нужно так ужраться, чтобы так ходить», — подумал про себя рассказчик Сладкоежки, … значится, Ван-Гог волочит ноги, еле-еле, Гоген вышагивает гордо, высоко задрав подбородок. Правой рукой он за шиворот поддерживает Ван-Гога, в левой руке у него поводок. На поводке, кудлатая собачка Бекер-Моризот.

 

 

Глава – 6.

Сухостой, Площадь, Центральная-Першпектива, Неиссякаемая-Лужа, начало встречи…

Троица: кудлатая собачка Бекер-Моризот, Гоген-Поль, Ван-Гог подкатывают к четвертке товарищей у общественной Неиссякаемой-Лужи.

 

Ван-Гог, ни здрасте, ни пожалуйста, с ходу заорал: «Кому на хрен ухи отрезать?!!!

В руке Винсент держал здоровенную, ржавую, опасную бритву. Она, как меч угрожающе, тускло поблёскивала ржавчиной.

 

Прежде, чем продолжить повествование, необходимо пояснить, то, что данные господа, вместе с кудлатой собачкой, тоже, как и большая половина дружной компании у Неиссякаемой-Лужи, были выпущены временно, с испытательным сроком из-за стенок Ада.

В просторечии, сия процедура называется на жаргоне Сухостоя «Химия»

Ад был переполнен, и Администрация сего славного заведения предпринимала серьёзные шаги по уплотнению, отселению, оживлению, и другим механизмам, способствующим освобожденью вакантных мест.

 

Компания Ван-Гога всю ночь отмечала сей славный факт временного избавления, …и правильно, а как не отметить…- вот и на отмечались. Пили они чистую, местную самогонку, настоянную на натуральном хозяйственном мыле.

 

 

Глава – 7.

Сухостой, площадь, Центральная-Першпектива, Неиссякаемая-Лужа, продолжение встреча двух коллективов…

 

Ясно одно, что когда встречаются два подобных коллектива, возникают споры, так сказать трения. Часто диспут переходит в ругань, бывает в нецензурную ругань, бывает, но реже, в драку. Данная встреча была не исключением.

Гоген: «Вы, чё в натуре, рамсы попутали?! Вы, чё хорьки вонючие, сдеся гадите не по порядку?!»

При этих словах, произнесенных в крайне грубой форме, не последний художник Сухостоя, Гоген-Поль отвесил крепкого пендаля алкашу Пиросмани.

Пиросмани, только что поднявшийся, чтобы поприветствовать вновь прибывших коллег, вновь растянулся на каменистой почве Сухостоя. Как говорится: только кости сбрякали.

 

Ваш-Наш-Джованни было хотел заступится за своего земляка, но к нему подскочил вдруг протрезвевший Ван-Гог.

У Винсента были выпучены глаза, отрезаны оба уха, между крепко сжатых зубов шла бело-желтоватая пена. В руке Ван-Гог держал полу-ржавую, здоровенную, опасную бритву.

Ван-Гог подскочил к Джованни и сквозь крепко сжатые зубу прошипел: «Ты, что падаль грузино-армянская хочешь против сказать, или хочешь что-то сказать…- а?! Если хочешь говорить, — только не как всегда про себя, а вслух, чтобы все видели, какой ты герой к верху дырой. Чтобы честно было у меня, — иначе ухи отрежу!»

Произнося столь страшную тираду, Ван-Гог потряс своим ржавым оружием, как мечом перед самым носом Нашего-Вашего-Джованни… (Делать нечего, нужно сдаваться…).

Джованни, трясясь коленками и своим, до этих самых коленок достающим здоровенным, грузино-армянским носом, громко, чтобы все слышали, прокричал: «Я что, я ничего. Хороший пендаль получился, я бы так не смог!»

Ван-Гог угрожающе: «То-то же, знай наших!»

 

 

Глава – 8.

Встреча двух коллективов, продолжение…

 

Леонардо-Джаконда-да-Винчи наблюдая эти незамысловатые картинки дивился-дивилась и радовался-радовалась. В его-её коварном мозгу возникло много вопросов.

Вот некоторые из возникших вопросов: кто это такие нахалы, из какого века они, почему уши у одного нахала отрезаны, почему у них на поводке человека-собака, почему у того, у которого уши на месте постоянно задран подбородок, и нос соответственно тоже.

Много вопросов было у Леонардо-Джоконды-да-Винчи к вновь прибывшим, но, на то, он-она и Леонардо, чтобы не лезть со своими хотелками, а чуток повременить. Прейдёт время, сами всё расскажут, ещё и просить нижайше будут, чтобы их выслушали.

 

 

Глава – 9.

Встреча двух коллективов, продолжение…

Ван-Гог глядя в умно-хитрые глазенки не то мужчины, не то девушки, не то зрелой женщины, завел речь: «Знаем, знаем, вы, господин-госпожа изобретатель. Изобретаете всякие штуки хитрые, но смелые, — за это уважаю, пинать вас не станем, ухи отрезать не будем, кусать не будем, тоже. Во всяком случае, пока не будем.

Вы, господин-госпожа хороший-хорошая, спросите кто мы, а я отвечу, ломаться не стану, — мы два великих художника! Я, правда, чуть повыше буду своего друга Гогена-Поля. Он слабоват бывает в коленках, когда сильно подбородок заносит к верху. Так всегда случается; подбородок задрал, кочки не увидел, споткнулся, хрясь лицом о почву, — больно. Голова кружится, дурная делается, мозг не соображает, опять же уши ему мешают. Я хотел ему уши отрезать, да он не даётся.

Вы, господин-госпожа, хороший-хорошая, нас не бойтесь, это мы с виду такие грозные, а в душе мы добрые, как ягнята.

Я, Ваг-Гог, он, Гоген-Поль, а она, собачка Бекер-Моризот. Мы, вам, в Сухостое всё разрисуем. Вы, будете удивлены. Нам главное краску бочками, и абсент ящиками…».

 

На этом Ван-Гога переклинило, и он тупо уставился в распластавшуюся у его ног, точнее, чуть поодаль от его ног фигуру Пиросмани. Ван-Гогу явно была необходима порция абсента.

 

_________ Продолжение следует, читал доктор Сладкоежкин.

 

 

 

Часть – 22. Главы с 1 по 5.

Глава – 1.

Галактика Ёкарный-Бабай, планета Куськина-Мать, поселение Сухостой, выход Параход-Оспановой, возвращение Порофесора-Попова…

 

— Крыс: «У-у-ууууууу-у…

… вот правильные слова Профессор говорите. Не зря вы Профессор, пора вас оживить и выпустить из царства темного, в царство серое, а там рукой подать до царства белого, светлого, божьего. Профессор, вы, хотите в Рай…?»

Профессор, так уморился в Аду сидя на корточках, что говорить не мог.

— Профессор, мычит: «Мы-мы…»…

— Крыс, ласково: «Поняли значит, хотите на поверхность Сухостоя. В нем, в этом Сухостое красотка Оспанова гуляет… Динарка, слегка умалишенная. Она в Сухостое ходит совершенно голая. Раньше в бытность свою, она любила наряды менять. А ещё, она юристом-профундистом подъедалась в заштатном городке со странным названием: «Бетман, полюби меня на час». За это Я, Адов повелитель приговорил её к пожизненному хождению голышком, без обуви, босиком по каменистой поверхности планеты. Сильно не люблю, когда кормой попусту водят. Вот теперь она за место Корабля-Голландца браздит просторы моей любимой планеты Куськина-Мать».

Крыс с удовольствием вдохнул серный воздух Ада.

 

 

Глава – 2.

В это время на поверхности планеты Куськина-Мать, так любимой славным Крысом, происходило следующее.

Оспанова, как призрак, в очередной раз, обходила планету Кузькина-Мать. Двигалась она строго по экватору планеты. На каждый такой поход-обход, у неё уходило пять ёкарнабабайских лет.

 

И вот Динара, как призрак-экспресс появляется в Сухостое.

Тело у Оспановой было совершенно голое. На нем не было, ни Дырчатого Плюмпера, как на Кобылице д.Росси, у неё не было красных, мохнатых ушек, как у гаранта ебнакратии Путина-ВВП, у неё не было трёх голов, как у Папы-Ёжика и его детей. В общем, Оспанова Динара была иностранка.

 

К её появлению народ приготовился загодя.

И вот она появилась, строго по графику.

Народ сидел на своих местах, как вкопанный, не шелохнувшись.

Её появление, это что-то… Пароход, а не Оспанова! Проходя мимо обалдевшей, загипнотизированной толпы сухостойицев Динара делала всяческие па: и так кивнет, и спинкой, и лицом, и ножкой притопнет, и ручкой прихлопнет, а ещё присядку закрутит, картинка – не налюбуешься.

При виде такого озорства, на сухостойцев нападал столбняк.

… и тут наша шалунья Динарка замечает молодца...

Молодец окружен толпой, которая сильно гогочет и жестикулирует.

 

 

Глава – 3.

Сухостой, площадь…

Жоржик любил смачно выглядеть. Жоржик носил лосины в обтяжку, ботфорты на резном, широком каблуке и зелёненький, в букашку френчик. Его эполеты были так велики, что прикрывали его широкую, но низкую грудь. Жоржик был мал ростом, как говорится: метр с кепкой. Это не беда, есть ещё одна сухостойная пословица: маленький мужичок растет в корень. Но вод беда, не имел Жоржик данного предмета большой гордости маленькой особи мужеского пола. Поэтому, когда наш Жоржик выходил на люди, он всегда усовывал в гульфик набитый песком носок. Для Жоржика это была Гордость.

Весь сухостой знал об этой его трагедии, но виду не подавал.

Похоже, не знал об этом только сам Жоржик.

И вот однажды натянув ботфорты, и усунув в гульфик свой незаменимый прибор с песком, Жоржик вышел в Сухостой.

 

 

Глава – 4.

Сухостой, площадь, Жоржик в ботфортах и френчике…

Жоржик чувствует себя при-отлично.

Жоржик неспешно прогуливается вокруг Неиссякаемой-Лужи, местной достопримечательности.

Вокруг гуляют сухостойцы. Жоржик со всеми раскланивается. Для Жоржика это неудобно, он мал ростом, и из-за этого его недостатка, ему приходится вставать, не как все нормальные люди на носки, а на пятки.

Навстречу Жоржику двигается бывший фотограф, бывшей местной газетёнки «Красный Сухостой», а ныне «Моталки Сухостоя» Фреч-Дашкевич.

Фреч кланяется Жоржику и быстро говорит: «Не вставай на пятки, я знаю тебе, мой милый друг, это не очень удобно. К черту этикет, дай я тебя обниму, и ты сразу станешь добрей!»

 

Фреч, длинный, сухопарый полумужчина, полуженщина обнимает Жоржика и восторженно восклицает: «Жорж, как я тебя люблю! Ты мой самый нежный, любимый друг!»

Вдруг Френч чувствует, как ему что-то упирается чуть выше коленок. Он отпускает Жоржика и смотрит вниз…

— Френч, удивленно: «Что это у тебя здесь такое мой друг. Что ты, засунул в гульфик?»

— Жоржик, смущенно лепечет: «Так ничего, носочек с песочком».

— Френч, сочувствующе: «Но не хорошо же это, что сухостойцы скажут, а если злюка Крыс заприметит, несдобровать тебе».

Жоржик, молча мычит: «Мы-мы…»

Френч загораживает собой маленькое тельце своего любимого друга от подсматривающей, любопытствующей толпы.

— Френч шепчет: «Давай доставай свой гульфик, пока народ не столпился…»

 

Но было уже поздно…

 

 

Глава – 5.

Сухостой, площадь, Жоржик в ботфортах, Фреч Дашкевич и народ…

… но было уже поздно.

Все как заржут, вот так вот: «Га-га-га… !!!» Все знали об Жоржином гульфике, но не знали явно, теперь все знали наверняка.

Сухостой смеялся. Смеялось всё и вся. Смеялся народ. Смеялись сухостойные, красные макушки, красных в крапинку сосен. Смеялись так, что сухостойная, свинцовая пыль с сиреневым оттенком кружилась в полуденном, жарком, ярко красном воздухе.

 

К обескураженному, покрасневшему от самой макушки в 159 сантиметров, до самых каблуков ботфортов Жорику подбежала шустрая, пре шустрая девушка Гаянэ. Она быстро-быстро зашептала: «Я тебя тоже прикрою, не доставай носок, не доставай носок, я с тебя Георгий, портрет писать хочу. Плюнь на всех, как ты без пухлого гульфика, это же не сексуально. Когда я стану писать твой портрет, гульфик станет доминантой, идеей, сказать точнее: эго твоей парсуны».

— Жоржик, бледнеет, шепчет в ответ: «Как же, как же, нехорошо это. Народ теперь узнал, засмеют в усмерть. Я хоть и маленький, но ещё пожить хочу».

— Дашкевич, калач в Сухостое тёртый, шепчет: «Достань и выбрось, эту финтифлюшку, а то скушают. Народ в Сухостое такой, только заприметит, кто припух, сразу пальцы выставят, и крикнут: «Вот он!!! Лови его, сытого!!! И тут пиши пропала, обязательно скушают».

 

 

 

Часть – 23. Главы с 1, 2, 3

Глава – 1.

Сухостой. Как обстоят дела в Сухостое...

… да, папа Ангел!!! — а зачем ему тело, тело вертолёт раздавил. Святым, божьим созданиям тело ни к чему,

… Акопову голова не нужна, он жопой думает,

… Хачатуровна, просто хорошая девушка. У неё нужно краски отобрать и выдать замуж,

… Жоржик, — это один сплошной член! Жоржик, — честь, мужеское достоинство,

… Мидавка всё мыло на самогон пустил, подлец такой,

… Профессор бросил преподавать, и опять в первый класс отправился,… скоро первое сентября,

… Тихон пакимошам прорехи штопает,

… жОвани уже не Наш-Вашь, он фамилию сменил, теперь его фамилия Модераторская-Морда,

… Моно-Щучка шлындает по Сухостою жаренная,

… Оспанова, совершенно голая, ё-ма-Ё,

… Олежка Новосёлов нас бросил, гад, предатель,

… Дашкевич уже до того дошел, он без зазрения совесть всех подряд обнимает и целует, некоторых целует в засос,

… ЗинаЮка, пузыри пускает в местной Нескончаемой Луже, она думает, что это синее море,

… Лошадка д.Росси, больше не ржет. Папа 101, наложил на неё эпитимию: сто лет держать язык за зубами. У д.Росси зубов нет, поэтому её язык свисает до каменистой, сухостойной земли,

… Фоканов, разбойник и людоед вновь появился в Сухостое. Теперь он не такой самоуверенный и наглый. В Аду чёрт Яшка над ним славно потрудился,

… Витька ходил по Сухостою грязный, оборванный. У Витьки не было рук по самые яЙза. За постоянное, непреодолимое желание украсть, славный Крыс откусил у Витьки его шаловливые ручонки. Есть Витькины ручонки Крыс не стал, побрезговал, он Витькины руки выплюнул в Нескончаемую-Лужу,

 

… а где наш славный Крыс, …ага, вон он где, по Сухостою бегает и всех кусает.

 

Наш славный Крыс до того озверел!!! Он бегал по Сухостою, и всем всё откусывал. Как говорится: кто не успел спрятаться, я не виноват.

Первым Крысу попался мелкий воришка Витька Щупак, ну вы уже знаете, что ему Крыс откусил, вторым на пути озверевшего Крыса встретился Джоржик… народ Сухостоя прикрыл ладошками глаза.

 

 

Глава – 2.

Сухостой, бегающий, озверевший Крыс, Параход-Оспанова, гульфик для Жоржа, праздник встреча Парахода-Оспановой, укусыванье гульфика Жоржа…

 

Мы уже знаем, что на горизонте Сухостоя, в его красной, плохо оседающей пыли замаячила, ещё плохо видимая Параход-Оспанова.

 

Народ долго готовился и ждал…

 

Ещё издали, Динара заприметила красна-молодца, всего из себя, в белых лосинах, зелёном мундирце в крапинку и с нагло выпирающим гульфиком.

Пароход-Оспанова проходит через плотные шеренги сухостойцев. По пути она изгалялась, кувыркалась и блудила.

И вот Пароход-Оспанова подплывает к красавцу Жоржику…

Ясено, что прикрывавшими своими телами Жоржика, Гаянэ и Френчу пришлось отступить в тень.

Сияние от Парахода-Оспановой было не вероятное.

Жоржик зажмурился и затрясся всем своим коротко-маленьким тельцем. От такой его тряски в гульфике произошло брожение. Резинка на носке лопнула, со звуком «бум», и песок из лопнувшего носка через гульфик посыпался на каменную поверхность Сухостоя.

Динара разочаровано ойкнула: «Ой!»

После «ой», разочарованная Динара взмахнула своим голо-обнаженным, сверкающим телом, и хотела было продолжить свой вечный, голый путь, но ту, в этот самый момент из засады выскочил разъярённый Крыс. Он встал на свои крысиные дыбы и заорал: «А-А-А…… попались растлители самих себя, вот я вас!!!»

 

…Динарка-Пароход была молода и шустра, она по быстрому припустила дальше по экватору.

 

Жоржик не успел…

 

 

Глава – 3.

Поселение Сухостой, бегающий, озверевший Крыс, укусыванье гульфика Жоржа, встреча Крыса с Моно-Щучкой…

 

Жоржик не успел…

Крыс подскочил к Жоржику, и сказал: «Р-р-ры-ыыыы…!!!»

Жоржик открыл глаза… перед ним стоял, во весь свой огромный рост, страшный, лохматый Крыс! Жоржик упал в обморок.

 

«Да-а…» — протянул про себя рассказчик, доктор-психолог Сладкоежкин.

 

Когда Жорж закрывал глаза, передним явилась вся в ослепительном блеске голого, женского тела Параход-Оспанова, а когда он, какое-то время спустя открыл глаза, передним стояла на задних лапах рычащая, брызгающая слюной крыса.

Жоржик, прилетел из другой галактики в галактику Ёкарный-Бабай и поселился на планете Куськина-Мать. Было это, где-то, год назад.

Жоржик жил в Сухостое. Он никогда не видел Крыса. Он слышал рассказы и сказки, о каком-то Великом Крысе, но никогда не предполагал, что это правда.

 

Крыс обошел вокруг лежащего человеческого тела, обнюхал его и увидел разорванный гульфик. Рядом с телом лежал носок и был рассыпан песок. Песок был внеёкарнобабайского происхождения. Крыс обнюхал горку песка и задумался: «Кажется песочек из галактики «Млечный-Путь» с планеты Земля».

 

В свою бытность, когда возраст молодого Крыса не достиг трёхсот ёкарнабабайских лет, он проходил практику выживания на планете Земля, там был этот песок, и он пах планетой Земля.

 

«Иностранец что ли…» — подумал Крыс.

Недолго думая Крыс схватил Жоржика зубами за гульфик и закинул бесчувственное тело Жоржика себе на спину.

 

_________ Продолжение следует, читал доктор Сладкоежкин.

 

 

 

Часть – 24. Главы с 1, 2

   Глава – 1.

Галактика Ёкарный-Бабай, планета Кузькина-мать, поселение Сухостой, строительство тюрьмы…

 

Вечный председатель Мидв-Неподонский говорит: «Что-то скучно стало жить в Сухостое. Крыс давно не появлялся, запропастился куда-то гадёнышь! Хоть бы укусил кого-нибудь, да вот хоть меня».

Произнеся столь незамысловатую фразу, Неподонский ощупал свои ягодицы. Ягодицы были деревянные.

Мидав продолжил: «А давайте-ка народ, тюрьму построим! Построим и начнем забавы ради друг дружку в неё сажать, а чё славная идея. Для начала я и сам в тюрьме согласен посидеть».

Мидав сказал это и сел на своё председательское место.

 

Народ загалдел, заохал, за матерился. Бабы матерились, мужики тоже.

 

Нужно пояснить то, что в данный период в Сухостое был строй, и назывался сей строй: Матриархат!

Тётки, бабы и дамы мутузили своих мужуков почём зря.

 

Все особи женского пола дружно подняли руки. Забитые мужики роптали. Неподонский-Мидав-Удав ехидно улыбался.

 

 

 

Глава – 2.

Планета Кузькина-Мать, Родовая библиотека, в кресле спит Крыс…

В красном, дедовом кресле спит Великий Крыс. Крыс спит вот уже, как двести лет.

Крыс устал бегать по планете Кузькина-Мать и наводить порядок. Самое беспокойное и строптивое поселение на планете, было поселение Сухостой. Там, в нем, вечно что-то делили; спорили, ругались, дрались, ели друг дружку… Крыс на все забил, и ушел в подземелье, спать.

 

И вот Крыс спит, посапывает. Его пушистые, седые усы колыхаются в такт его дыхания. Крыс укрыт пледом в красную с жёлтым клетку.

Крысу снится сон: там на верху, в поселении Сухостой люди строят сооружение. Сооружение похоже на тюрьму…

 

На самом интересном месте Крыс почувствовал тычок в ногу, чуть пониже левого колена.

Крыс вздрогнул и открыл глаза. Передним стояла его самая младшая пра-пра-правнучка.

Пра-пра-правнучка со странным именем Кыс-Кыс не переставая тыкала дедушку Крыса в голень. При этом она скалила свои хорошо заточенные зубки и печально улыбалась. Зубы блестели и зайчиками света бегали по благородной морде Крыса.

Крыс потянулся, рыкнул и встал. Наклонившись, он поднял маленькую, забавную крыску со странным именем Кыс-Кыс.

 

_________ Продолжение следует, читал доктор Сладкоежкин.

 

 

 

 

Часть — 25, главы с 1 по 4.

   Глава – 1.

Поселение Сухостой, площадь, все жители Сухостоя делают вечерний променад вокруг Неиссякаемой-Лужи… рядом с Неиссякаемой-Лужей высится каменная, трёхэтажная тюрьма.

 

Профессор-Попов гуляет тут же, среди сухостойцев. На поводке у Профессора шустрый пёсик с красивым именем «Гульфик». Вообще-то у пса Гульфика длинное имя: Гульфик-Хорки-Джорж-Мендоза.

Сразу видно, только по одному имени, что профессорский пёсик благородных кровей, … и по этой причине, по причине своей гордости, Гульфик на всех кидался, на всех гавкал, без особого разбора, и без всяких почестей.

 

Гульфик бросался на народ и звучно, громко лаял: гаф-гаф…!!! — почему гаф-гаф, а не как положено по собачьему уставу гаВ-гаВ, — да лишь только потому, что зубы и клыки у Джоржика были сильно подпилены.

 

С некоторых пор, когда была выстроена первая тюрьма, кусаться в Сухостое было строго, настрого запрещено, — запрещено законом.

 

Раньше, давным-давно, до Матриархата, в Сухостое разрешалось буквально всё: кусаться, лаять, плеваться, царапаться, драться и даже кушать друг-дружку.

 

Нынче, совсем другие времена. Времена строгие, и не очень хорошие, — в Сухостое был Матриархат. К тому же, жители Сухостоя, толи в силу злой воли, толи в силу собственной глупости, выстроили Тюрьму.

Если учесть и то, что раньше в Сухостое был один закон. Закон гласил: каждый может скушать каждого, — при одной поправке: если сильно хочется, то можно и не кушать, — однако нынче, законы плодились, как моль в сырую, дождливую погоду, хотя дождей в Сухостое отродясь не было.

 

И вот!!! – Сухостойцы, под предводительством своего неугомонного, пожизненного председателя выстроили на берегу Неиссякаемой-Лужи, Тюрьму.

Тюрьма была настоящая. Всё, как положено: каменные стены в полтора метра толщиной, окна, забранные металлической решеткой, пара-тройка карцеров, ну и прочие положенные аксессуары тюремных помещений.

 

 

Глава – 2.

Сухостой, площадь, все жители Сухостоя делают вечерний променад вокруг Неиссякаемой-Лужи, продолжение променада, … о законе за № 2.

 

Ну, вот, гуляет наш Профессор со своим Гульфиком. Гульфик на всех кидается, тявкает, но никого не кусает, — и это всем нравится.

 

Немножко о законе за № 2, о Сухостое.

Закон за № 2 имел следующие толкование: никто в поселении Сухостой не имел право носить острые зубы.

Кто ослушается, — тому тюрьма!

Срок от сидки, — один крысинный год.

 

Нужно сказать то, что на планете Куськина-Мать, которая барражировала в галактике Ёкарный-Бабай, все измерения исчислялись в измерениях Крысы. (Пояснение рассказчика Сладкоежкина).

 

Всех чаще в тюрьму попадала зубастая Моно-Щука. Щучке плохо, — у Щучки зубы вырастали каждые полгода. К тому же зубы у Щучки росли в несколько рядов, как у акулы с планеты Земля, — этакая ёкарнобабайская акула.

Мона была вынуждена, каждые полгода посещать местную кузню. В кузнице работал кузнец со звонким именем Окоп-Жопа.

Щучка приходила в кузню, клала свою щучью морду на кузнечный верстак и ждала.

Окоп подходил, беспристрастно оглядывал зубы Щуки, цокал языком, и говорил: «Да-а такие бы зубы, да моей жене Жопе, я бы весь Сухостой к рукам прибрал, а ты, Монуля, только хныкать можешь и выпрашивать, чтобы я, для тебя чешуйчатой бесплатно поработал, а я бесплатно не работаю. Так и передай своему щучьему величеству».

Под аккомпанемент своего: бу-бу-бу… Окоп-Жопа зажимал морду Моно-Щуки в металлические тисы и ловко принимался орудовать рашпилем.

   Процедура стачивания зубов согласно местной таксе стоила пять кусков хозяйственного мыла.

 

 

Примечаниеавтора:

Про кузнеца Окопа, нужно сказать отдельно. Если Окоп-Жопа присядет где-то, то в том месте обязательно останется его необъятная жопа. А как без жопы кузнецу, … у кузнеца, вся сила в жопе.

 

 

Глава – 3.

Сухостой, тюрьма и почем фунт лиха для Моно-Щуки…

Иногда у Моны мыла не было, и она за нарушение закона о зубах попадала на отсидку в Тюрьму. Ходок у Щучки было много. В Тюрьме было плохо. В ней было сыро, холодно и пахло крысами. Кормили плохо, один раз в трое суток. Обычно после очередной отсидки, ровно в один крысиный год Моно-Щука выходила из-за стенок тонкая, звонкая и прозрачная.

В Тюрьме водились здоровенные звери. Они забирались Моне под её седую, с перламутровым отливом чешую, и больно кусались.

Так-ка у Моно-Щуки не было ни рук, ни лап, то достать и удавить зверей не было никакой возможности.

 

И вот в очередной раз Мона попалась с неухоженными зубами. Случилось это во время вечернего променада вокруг Неиссякаемой-Лужи. Её арестовали.

Медераторы-Педераторы заковали Щучке плавники, и поволокли её болезную в тюрьму.

Щучка упиралась и дрыгалась во-всю. Она не хотела в тюрьму. В тюрьме водились страшные вечно голодные звери.

 

Щучка во всю упиралась своим красным, раздвоенным хвостом. Но это не помогло. Модераторы впихнули нарушительницу закона №2 в камеру, да ещё на прощание отвесили ей здоровенного пинка под её нижний плавник. И этот их пинок, под мягкое щучье место особенно был унизителен. Но делать нечего, — и вот наша Щучка со свистом и грохотом влетела в свою, уже так изрядно насиженную, столь знакомую ей камеру.

 

 

 

Глава – 4.

Сухостой, тюрьма, любимая камера Моно-Щуки…

 

… и вот Мона резво влетела в знакомую ей камеру.

Звери повылазили из укромных, своих мест и закутков. Звери хором сказали: «Ну, здравствуй пища!»

_______________ Продолжение следует, читал доктор, психолог Сладкоежкин

 

 

 

 

Часть — 26, главы 1, 2.

   Глава – 1.

Сухостой, одна из многочисленных норок Крыса. Бегающий по Сухостою главный администратор Олежик Новосёлов.

 

В крысиной норке сидит Крыс-ДАЮша, рядом с ним примостился художник Кандинский-ДАЕ. Они играют в дурака и пьют самогон местного разлива, выменянного Крысом у Неподонского-Мидава на сосновые зубочистки.

 

Столик, початая бутыль самогонки, замусоленная колода карт. На кону недотёпа, главный администратор Сухостоя Олежка Новосёлов.

 

В это время на поверхности Сухостоя происходит следующее. Олежка бегает по каменистой почве поселения. Он разыскивает художника Кандинского-ДАЕ.

Олежке до зареза нужен художник ДАЕ. Ему необходимо срочно написать баннер с призывом о становлении Ебнакратии в Сухостое. А также нарисовать огромный плакат «Сеятель». Сеятель должен разбрасывать зёрна в каменистую почву близь лежащих земель поселения Сухостой. Внизу надпись: Сей брат сухостоец, и тебе воздаться! Рядом с надписью, чуть ниже, в левом углу, очень, очень мелко: может быть.

 

Олежка бегал, но безуспешно, художника Кандинского нигде не было.

 

Глава – 2.

Сухостой. Одна из многочисленных норок Крыса. Игра в дурака.

 

Крыс сдаёт… выпадает шестёрка треф.

— Крыс обращается к художнику ДАЕ: «Вам милейший, выпала шесть треф. Как друг мой, по стопарику… ась?»

— ДАЕ, ехидно: «Хорошая карта, …выпью, а почему не выпить, раз карта хорошая».

Крыс на правах хозяина помещения наполовину наливает в граненую стопку самогон, когтястой лапкой пододвигает стопку гостю.

— ДАЕ, берёт наполовину наполненный Крысом стопарик, с огорченьем говорит: «Мне как бы нельзя…».

Далее художник ДАЕ запрокидывает голову до самого затылка, открывает рот и выливает содержимое стопки прямо в горло.

— Крыс, посмотрел с восхищением, крякнул, спросил: «Где учились художник…?»

— ДАЕ, морщится, сипит, шепчет: «Да были университеты, … ох, крепка зараза! Интересно сколько будет крысинных градусов, …пожалуй, под сотню».

— Крыс, ехидно: «Да я такой, я крепкий».

— ДАЕ, морщится, шепчет: «Крысик, а теперь ты…».

Крыс наливает себе, прижимает свои мохнатые ушки и сквозь здоровенные, алмазные клыки высасывает стопку самогона. Непривычно, для крыс хрюкнув, произнес: «Мне как бы нельзя, я же всё же Повелитель и Адов смотритель, но если гость просит… не вежливо отказаться». Крыс был вежливой крысой.

________________Продолжение следует, читал доктор, психолог Сладкоежкин

 

 

 

 

Часть — 27, главы 1, 2.

Глава – 1.

Поселение Сухостой, площадь, Неиссякаемая Лужа, посреди Лужи Голубой Пень, на Пне Дьяволюха…

 

Дьяволюха размахивает деревянным жезлом. Жезл в виде фаллоса, обутого в кондом.

Дьяволюха читает лекцию. Лекция о том, как нужно жить лучше, как нужно жить веселей, а главное экспрессивней.

 

«Ему хорошо, он сытый, прыгай не хочу, а мы, то есть художнички, не только прыгать, скоро ползать не за можем». — Так думал про себя профессор-рассказчик доктор психологии Сладкоежкин.

  

Тем временем Дьяволюха закончил выступать и пригласил на своё место невзначай убившего себя Винсента ван Гога.

Дьявалюха громко выкрикнул в толпу, будто пролаял: «Бывший покойный, а сейчас, временно оживлённый, наш самый лучший, выпущенный на побывку из Ада, славный герой Ван-Гог. Он прочтёт нам лекцию о том, как быть художником, и при этом не повесится, не застрелится, не умереть с голоду».

 

Что тут началось!!! …все кричали, улюлюкали, хлопали в ладошки и топали ногами, — некоторые топали копытами.

Народ Сухостоя стоя приветствовал некогда застреленного, некогда бывшего сидельца дурдома, некогда жителя подземного царства, именуемого в народе «Ад», а ныне пребывающего на побывке у них в гостях, в Сухостое.

 

Тем временем Вилем-Винсент-ван-Гог под завязку накаченный местным самогоном, при помощи своего закадычного друга Гогена-Поля медленно взбирался на постамент, который был изваян, когда-то давным-давно мастером деревянных дел без вести сгинувшем на просторах поселения Сухостой.

«Даже фамилии не осталось. Хотя, если напрячь память, звали его, кажется месье Вергун. Ваял он, этот самый Вергун, сей голубой трон, для своей незабвенной супружницы, мадам Вергун, которая, как и он, месье Вергун, сгинула на неудобицах Сухостоя», — так думал-вспоминал про себя рассказчик Сладкоежкин.

  

Но как говорится ближе к телу. Воспоминания воспоминаниями, но пора и Гога тряхнуть за его костлявые бока, ишь с утреца набрался, лыка не вяжет, а ему еще речь держать.

 

Тем временем Ван-Гог забрался на постамент, уселся на трон и повел речь: «Други! Товарищи! Братия! Сострадальцы! Соратники! Коллеги! Страждущие! Голодненькие! Холодненькие! Голые! Неприкрытые! Откры….»

Площадь рыдала… Ры-Ры-Ры…Хмы-Хмы-Хмы ...

Нескончаемая-Лужа начала выходить из берегов.

Винсет долго бы так продолжал, если бы не здоровенная плюха Дьяволюхи, от которой тот слетел с трона прямиком в Нескончаемую-Лужу. Только сплюхало, — плюх!

Не очень доброжелательный Гоген за шиворот выволок Ван-Гога из Лужи и уложил на каменистую почву площади.

Гоген-Поль не церемонился. Всегда, когда его друг Ван-Гог набирался, Гоген таскал бедолагу за шиворот почём зря.

 

 

Глава -2.

Поселение Сухостой, площадь, Голубой трон, лежащий бес сознания Винсент-ван-Гог, внимающая толпа, продолженье лекции.

 

На неожиданно опустевший трон, резво, с приплясом заскакивает Бендар-Задунайский…

Он, этот незаконнорождённый сын турецкого султана, всегда трезв, бодр, весел, находчив и остроумен. На нем: кожаные, апельсинового цвета полу-туфли, снятые когда-то с приговоренного к съедению Профессора-Попова, пиджак, почти новый, в крупную клетку, брюки тёмные, дудочкой, по моде, и белый, хорошо выстиранный шарф. Носок на месье Бендере не было, — а к чему в Аду носки? – законный вопрос,? – как это зачем, а чтобы пятки не мерзли, …и не смотря на Адовы издержки Остап принципиально носки не носил. Носки необходимо стирать. Мыла не было. Всё мыло в Сухостое украл Неподонский-Мидав-Удав.

«Ох-уж этот сквалыга Мидав…» — так про себя думал рассказчик Сладкоежкин.

 

Тем временем Остап-Бендер держал речь…

 

Местные аборигены раскрыв беззубые рты, развесив уши внимали радостно, с вожделением, надеждой и завистью.

Бендер был красноречив, в меру нагл и красив. Красив той мужской красотой, которую обожали дамы Сухостоя. Каждая мнила, ясно, мнила про себя…- тешила так сказать надежду, тайную и ветхую, неисполнимую, …а вдруг!!!

Но мы-то знаем, уважаемый читатель, вдруг бывает только хук, или кошки бывает, тоже родятся. Ох уж мне эти кошки, сколько их в Сухостое на жаркое не жарят, а они всё откуда-то берутся, неиссякаемо.

 

Остап разглагольствовал. Как говорится: Остапа несло. Никогда нельзя было понять, шутит месье Бендер, или говорит всерьёз, …а в прочем, вот отрывок из его восхитительной речи, — ответ месье Паниковскому, на его несбыточные мечты о кефире, о золотых зубах, и типа там женится.

Паниковский, плаксиво: «Я старый и больной, — меня не любят девушки… я хочу зубы золотые,… ещё, я люблю кефир».
Бендер, задорно: «Шура, вы пилите, пилите! Паниковский, …блюдце с золотой каёмочкой, … и у вас, будет ванна с кефиром. Вы, сможете нырять в ванную с кефиром, как дельфин. Вокруг вас, будут кружить женщины с белой кожей, … а вы, Шура, станете думать: а пофигу мне эти дамочки, это у нас мосье Паниковский с детства озабочен женским полом, а мне главное, что бы шоколаду валом…
… Паниковский, скажите, вы любите эфиопок...?… они чернокожи, от них пахнет шоколадом...».

Вдруг голос из толпы: «Кстати,… шоколад придумали совсем не эфиопы, — шоколад придумали англичане. Моя бабушка была первой кухаркой на шоколадной кухне».
Бендер, ехидно: «Шура, но тогда, данная ситуация, просто-напросто банальный плагиат!»

_________________ Продолжение следует, читал доктор Сладкоежкин

 

 

 

 

Часть – 28. Главы 1, 2 /Часть не дописана/

Глава – 1.

Дорога к Сухостою.

Пыльная, каменистая дорога, по дороге идёт человек.

Человек шел ходко, прямо, уверенно, даже где-то нагло. Дорога вела из Ада в поселение камерного типа Сухостой.

На человеке были простые, из латекса ярко желтые шаровары, белая в яблоках ряса, на голове красовалась чёрная феска. Под сюртуком угадывался бронежилет.

 

С тех пор, как в Сухостое была построена первая тюрьма, прошло по меньшей мере лет так 500. За это время в Сухостое было выстроено еще девять тюрем. И к славному названию «Сухостой» добавилась ещё одна невинная приставочка «Камерного», получилось: поселение Камерного-типа-Сухостой.

Свободы никакой. Мидав-Стяжатель единовластный председатель-начальник, беспредельничал с ртутной, модераторской кнопкой. Кнопка была вмонтирована в указательный пальце его правой руки. Как только чуть не по нему, он раз, руку в горизонталь, раз нажал на ртутную кнопку, и провинившийся оказывался в камере-одиночке на долгих десять лет.

 

… человек шел. За плечами человека висела котомка набитая вышивными иконками. Звали человека в рясе с котомкой за плечами Мчедашвили-Мишка-Грузин.

 

 

Глава – 2.

Дорога к Сухостою.

 

Мчедлишвили шёл и хрюкал, хрю-хрю… примерно так… Дело в том, что, в прошлой жизни, данный гражданин, был не человеком, а обыкновенной свиньёй. Свинья эта была вся в шерсти, кабаньей породы, с жестким черным пятаком посредине рыла. Кликали кабана Мишка. За хорошее поведение, приглядные поступки кабана Мишки, Великий Крыс провёл над кабаном обряд реинкорнации. Крыс превратил бывшую свинью в человека, о двух руках, и о двух ногах, нарёк его святым именем Мчедлишвили Михаил, сунул ему в руки Ветхий Завет, и отправил новоиспечённого чела на поверхность планеты Куськана-Мать, в поселение Сухостой, нести в массы Ветхий Завет и слово Божие.

   Дорога была долгая, аж девяносто крысиных миль. Ветер крепчал, температура падала. Мчедлишвили сильно устал, он присел на придорожный камень.

   Сняв заплечную котомку, святой Михаил порылся… и извлёк из неё корнеплод, который выглядел как турнепс.

________________ Продолжение следует, читал доктор Сладкоежкин.

 

Примечание автора:

Щупак всё пытается юморить,… а ведь не было ни разу, чтобы я улыбнулся. То есть, если человек от природы лишен чувства юмора, то все его шутки вовсе не шутки, и выглядят они, как подъ*бки, — интересное открытие. Чаще люди лишенные чувства юмора, злы, расчетливы и завистливы. (… тоже самое я приметил за Несмеяновой, эту её не очень хорошую черту. Несмеянова не умеет шутить. Не припомню ни одну её шутку. Не вспомню: ни разу я не улыбнулся прочитав её комент, — за семь-то лет, ужос!!! – тоже самое и с Мидавом).

 

 

Отступление:

13727.10.2014 • gaspar +1

пожалуйста, давайте рассосемся как швы… а я вроде и онлайн, но поспала чуток, а вы все пишете, почему вы себя изнуряете?? дремала и думала не о всех вас, не о себе, а о папе, как он там, ведь 74 года, один, после маминой смерти, она ему почти каждый день голосом мерещится, любил он ее-вот, что больно… одна мысль-папа, а вы, дорогие все обо мне, забудьте меня и спите сладко, все вы интересные, у всех будут заказы по городам, все молодцы, но я буду работать, как бы кто не хотел, чтобы обеспечить старость папы, кормить семью, у них нет никого кроме меня.

Чуть не забыла, вот есть певцу ставят голос, а художнику руку-потому в одном исполнении рисуют с поставленной рукой (те, кого учителя в рамки поставили, в рамки -, как надо так и как надо не так,), а мне руку не ставили!!! -отсюда разность техник… и еще, зависть, если кто кому завидует-не надо, это 7-й ужаснейший грех, последнее время!!! здесь о душе думать надо, а все остальное-трава, все временно… рассасываемся милые, рассасываемся, всем удачи, всех, кроме хамов, обнимаю. Цеманьки, простите за все подряд, один папа в голове, почти каждый день плачет((((

 

 

13827.10.2014 • kandinsky-dae  

… бедный ПАПА… (Нужно будет ПАПУ и Фифу в «Хроники» взять. У меня и идейка имеется по этому поводу)… а также Улыбина, свести в Сухостое эту немудрёную троицу: покусанный Джордж, Фифа и её изнемогающий, престарелый ПАПА… вот ржачка-то будет, со слезами на глазах.

 

14127.10.2014 • kandinsky-dae  

… ролики твои смотрел, пару штук Фифа, отстой. Нет в тебе творческого таланта, нет… может быть ты трахаешся хорошо? (Совокупляться Фифа, умеешь?)...

 

Извращенец какой, этот Джорджета… я тут, для Хроник словечко придумал, «Интроверт»,… знаешь Джордж, что означает сие славное буквосочетание… — а то, что покусанный великим Крысом в Сухостое инопланетянин Джордж ходил до ветра кверху ногами. Это не очень удобно, но сильно забавно.

 

 

 

Часть – 29. Главы с 1 по 13.  

Глава – 1.

Сухостой, лужайка… все гуляют, отдыхают. (В персонажах; Эвелин, Фифа, она же: Мари-Каролина Гаспар, Джордж, он же: Геша, он же: Гоша, он же: Шмурыга, он же: Пластилиновое-Чучело, он же: Буратино, он же: Мендоза, …ну и другие члены худ сообщества поселения Сухостой).

 

Джордж стоит на голове. Джордж совершенно голый. Джордж позирует. Эвелин лепит Джорджу половой, мужской орган. Получается не очень. Рядом на травке расположилась Фифа-Гаспар-Королина-Мари, она пытается ловко набрасывать на лист бумаги сию забавную сценку. У Фифы получается, тоже не очень,… прямо скажем, Фифа не умела рисовать.

Солнце припекало сильно. К Джорджу на покусанную Великим Крысом ягодицу села муха. Муха была зелёная и большая. У мухи были красные крылышки в жёлтую крапинку. Крылышек было целых десять штук.

Все косились на ягодицу Джорджа Шмурыгина, по которой неспешно ползала муха. Эвелин лепила из пластилина член Джорджу и тихонечко шептала: « Не шевелись Гоша, не шевелись…», — Гоше было щекотно.

 

 

Глава – 2.

Сухостой, лужайка...

Эвелин лепит, Джордж стоит вниз головой, Фифа мазюкает, муха ползает. К ним подходит профессор, коллекционер Попов.

— Попов спрашивает: «А что это вы тут делаете?»

— Эвелин, сердито, раздраженно: «Тебе какое дело старая песочница! Не видишь, я, из Джорджа мужчину делаю, а то он вечно, как девчонка хнычет, что у него писюн маленький».

Профессор хмыкнул и пошел своей дорогой, по пути он взглянул в зарисовки Гаспар, ещё раз хмыкнул, сплюнул и прошептал сквозь крепко сжатые, фарцелановые зубы: «Не умеют ни черта, а туда же, песочница...».

— Гаспар, злобно посмотрела в след не очень худому Профессору, и крикнула: «Иди, иди, пока не догнали!»

Профессор оглянулся, и припустил рысью. Он знал, что если что, то юные художницы на расправу быстры, в раз каменьями закидают, и фамилии не спросят. Потом в Аду доказывай, что не педофил, что не приставал, что не лез целоваться, что был корректен.

 

 

Глава – 3.

Сухостой, лужайка… /Вспоминание о прошлом/.

Необходимо заглянуть немножко в прошлое, на 250 екарнабабайских лет назад.

После покусанья Джорджа, Великим Крысом, во время праздничного выхода Параход-Оспановой, Джорж-Шмурыгин находился в Аду, на больничке. Там его, главный чёрт Яшка лечил калёным железом, прижигал покусанные места. Лечение помогало плохо, начались осложнения. Всё вылилось в то, что Джордж, превратился в интроверта.

Это означает то, что он мог ходить на ногах, как все нормальные сухостойцы только в Аду, но вот когда его выпускали на побывку, на поверхность планеты Куськина-Мать в Сухостой, то он мог ходить только верх тормашками, то есть на руках, или на голове. Особенно ловко у него получалось ходить головой. Иной раз глянешь, — ну до того смешно, уржаться, не встать. Хотя конечно, грешно над инвалидом смеяться.

 

Во время побывки в поселении Сухостой, Шмурыгин в основном занимался позированием. Джордж любил позировать исключительно голым. Но так как его мужеское хозяйство было чрезвычайно мало, и он всегда огорчался. Поэтому девушке Эвелин приходилось лепить из глины «добавок». При этом она всегда интересовалась у Джорджа, как ему хочется сегодня, до пупка, или до груди.

Работа у Джорджа была бесплатная. Иногда ему наливали плошку жидкой чечевицы, которую он высасывал через камышовую, полую трубочку.

Денег в Сухостое ни кто, ни кому не платил. Все всё делали бесплатно.

 

 

Глава – 4.

Сухостой, лужайка...

Эвелин усердно, сосредоточенно лепила. Джордж терпеливо стоял на голове, Королина-Гаспар, закусив нижнюю губу, мазюкала на холсте. Десятикрылая-Муха перебирая всеми десятью крылышками ползала.

Неожиданно из чащи Красноверхих елей вскочила собачка Беккер-Моризот. Она покрутилась возле головы Джорджа, присела и сделала лужу. (Шмурыга закрыл нос ладошкой левой руки). Сделав своё не очень хорошее дело, собачка Моризот-Беккер уселась рядом с юной художницей Гаспар. Она смотрела на холст и улыбалась.

Джордж никогда не видел, как улыбаются собаки. Джордж удивился.

 

Тем временем из елового леса вышла теплая компания. Все были пьяны в калошу. Вот их имена; Джоконда-Леонардо-Да-Винчи, Винсент-ван-Гог, Поль-Гоген, Нико-Пиросмани-Грузинский, Эль-Греко-Доминикос-Теотокопулос-Толедо и Кандинский-Дае-Очёр.

 

Картинка была странная, это ещё мягко сказано.

Вся компания, кроме Дае, была связана. В руке Великого художника Дае находился конец верёвки. Кандинский вел пьяную, связанную компанию через лужайку, на которой расположилась группа художников из поселения Сухостой.

 

 

 

Глава – 5.

Сухостой, лужайка…

Великий художник Дае поймал группу художников сбежавших из Ада в самоволку. Заигрывание Фифы с Ван-Гогом. Драка.

 

В тот момент, когда компания, вышедшая из леса достигла средины лужайки, Фифа-Гаспар, встрепенулась и увидела Великих!!!

Королина-Гаспар подпрыгнула на месте, бросила малевать Пластилинового-Буратино и подбежала к Винсенту-ван-Гогу. Она вскликнула: «О! Великий Винсент! Как, ты, здесь?! А как же Ад без тебя?! Я так люблю твои уши!» При этом она обняла связанного, пропахшего Адом и абсентом Ван-Гога, и лизнула его в отверстие, где должно было, находится ухо.

Пластилиновый-Джордж подпрыгал на голове к обнимающимся и целующимся на средине Лужайки Фифе и Винсенту, и произнес с великой завистью: «Какая красивая пара. Я тоже хочу как вы!»

 

Джоконда-Леонардо-Давинчи обратился-обратилась к художнику Кандинскому-Дае с предложением отдохнут на Лужайке.

Дае, чуть задумавшись, ответил: «Что ж, пожалуй, … я не против. Здесь столько интересных и забавных жителей Сухостоя. Мы можем хорошо развлечься».

Художник Дае любил всякие забавные штуки, и развлечения тоже.

Художник Дае-Кандинский развязал задержанных.

Задержанные уселись на Лужайку.

 

Дул прохладный ветерок. Фифа приставала к Ван-Гогу. Ван-Гог сердился. Фифа-Гаспар просила, чтобы он, Винсент отрезал ей оба уха. Винсент гладил дурачку Фифу по головке и не хотел отрезать ей её прекрасные ушки.

Леонардо разминал-разминала затёкшие члены. При этом он-она говорил-говорила: «Фифа, не приставайте к Гогу, у него бритва тупая и ржавая, вам будет больно».

Гоген тоже уговаривал Марию-Гаспар: «Ну, зачем вам Фифа, расставаться с вашими ушами. Они, эти уши, вам, ещё пригодятся. Да и не отрежет Винсент вам, ваших ушей без абсента».

 

Фифа-Гаспар-Мари не унималась, лизала и целовала отверстие от уха Винсента-ван-Гога. При этом она капризничала: «Хочу-хочу-хочу…».

Винсент потихоньку начал выходить из себя.

Ван-Гогу нравилось, когда обращали внимание на его вынужденное уродство. Жалели его. Сплетничали по поводу его уха, и наливали ему задаром абсент. Но в данный момент никто его не жалел, абсента не наливали. Только какая та грёбанная дура, лизала его без остановки.

 

Ван-Гог вышел из себя…

 

 

Глава – 6.

Немного ранее, где-то на Экваторе…

Экватор, поселение Галлерикс-Х, Пароход-Оспанова, Бонем, Папа-Ден и другие подонки.

 

Пароход-Оспанова наяривала по Экватору планеты Куськина-Мать. Параходу-Оспановой было скучно… и вдруг, она видит: вдалеке появилось поселение!

У входа в некое, огороженное частоколом пространство, одиноко но гордо высился постамент с громким названием «Галлерикс-Х» .

Динара-Пароход-Оспанова подумала: «Ничего себе! Раньше, десять екорнабабайских лет назад, здесь не было ничего, и смотри-ка, что-то появилось».

Динара постучала: тук-тук… Окошечко с лязгом распахнулось, и грубый, мужеской голос спросил: «Что-кто нужен?»

Динара не растерялась, сделав кульбит-па, задорно прокричала: «Вам голые девушки нужны?!»

За окошечком произошло замешательство…

Ворота распахнулись, и Параход-Оспанова влетела, как выпушенная стрела: блестя и трепыхаясь обнаженным, женским телом.

 

Женщина в поселении Галлерикс-Х, это нонсенс! Женщин в поселении Галлерикс-Х, не водилось отродясь. Мужики все попадали в обморок.

Папа-Ден вывалился из окна третьего этажа расположенного на высоком, ветвистом дереве. Он больно ударился о камень и выл как пёс. Бонем врезался на фанерном танке в дерево, на котором находился дом со странным названием «Общага». На стволе дерева была даже табличка, с надписью «Общага». Табличка от удара оторвалась, и ударила Бонема по его глупой, квадратной голове.

 

Народ повыскакивал из домов-общаг, которые находились на деревьях, окружил Параход-Оспанову, и дивился. Всем хотелось потрогать голую женщину.

 

 

Глава – 7.

Экватор, поселение Галлерикс-Х…

… всем хотелось потрогать голую женщину. Но, увы: ни у одного из страждущих особей мужеского полу не было рук. Впрочем, половых органов не было тоже, равно, как не было зубов, ртов, носов и ушей. Были одни глаза.

 

«Как они кушали, чем занимались и зачем они здесь...??? – законный вопрос читателя, — сожалею, но ответ будет в другой раз, как-нибудь на досуге, если на то будет желание автора» — так думал и размышлял рассказчик, психолог, доктор Сладкоежкин.

 

… а пока Сухостой!!!

 

 

Глава – 8.

Сухостой, лужайка…

Тем временем, на Лужайке, вблизи Поселения-Камерного-Типа-Сухостой события развертывались в геометрической прогрессии.

 

Ван-Гог отрезал ржавой опасной бритвой Мари-Гаспар уши. (Уговорила-таки Фифа бедного сумасшедшего). Поль-Гоген стоял стеной и не подпускал к своему закадычному другу Винсенту спешащих на помощь, визжащей на весь красноверхий ельник Фифе.

Гоген вмазал левым кроссом Джоконде-Леонардо в челюстью. Челюсть Давинчи враз опухла, и он-она кувырком сверкая розовыми в цветочек панталонами отлетел-отлетела от Гогена на метров десять-пятнадцать.

Пиросмани, успел где-то набраться, и полу-пьяный, полу-трезвый наскакивал на Поля-Гогена. При этом он крепко ругался на чистом, грузинском: «Маимуна виришвила, … и я грузинский горный орёл княжеских кровей, и я не позволю насильничать над женщиной!» — но этот горный клёкот мало помогал. Гоген стоял насмерть.

… Гоген, ловко увернувшись от костистого кулака Пиросмани-Грузинского, ударил его правым апперкотом в солнечное сплетение. Бедный Нико охнул и сел на корточки, после чего завалился на левый бок, так и застыл.

На Гогена наседали…

 

 

Глава – 9.

Сухостой, лужайка, драка…

… на Гогена наседали.

Всегда охочий, но не могущий до женщин, я имею в виду, заступится, за честь слабого пола Пластилиновый-Буратино-Джордж-Мендоза прыгал на голове вокруг Поля-Гогена, и лупил его одновременно двумя руками, и двумя ногами. Удары были частые, но слабые.

Гогену надоело это назойливое существо, подпрыгивающее на голове и машущее четырьмя конечностями, как мельница. Гоген изловчился, подпрыгнул и ударил Джорджа головой по яйцам. Лужайка огласилась диким криком.

Пластилиновый Джордж благим матом кричал: «Только не по яЙцам, только не по яЙцам!!!»

 

«Причем здесь яйца! Яиц у Буратино не было никогда. Когда Папа Карла делал Буратино из полена, он позабыл вырезать яйца мальчугану, …ну и крантик, тоже вырезал еле заметный. Зато нос выстругал какой надо, большой нос, не нос, а носище! И правильно, зачем мальчугану-несмышлёнышу такое страшное оружие, как половой, мужской орган. Удумает ещё чего против женского полу. Папа-Карло был заботливым папой» — так рассуждал профессор Сладкоежкин глядя из норки Великого-Крыса на не шуточную драку на лужайке.

 

В норке собрались: Великий-Крыс, Великий художник, доктор изящных искусств Кандинский-Дае-Александр-Очёр, и доктор психологии, профессор параненормальных явлений рассказчик-повествователь Сладкоежкин.

Троица внимательно следила за дракой на лужайке. Все трое говорили одновременно, обсуждая хуки, апперкоты, кроссы Гогена, визг Фифы, трепыхание Ван-Гога, истошные выкрики Пластилинового-Джорджа.    

 

 

Глава – 1о.

Сухостой, лужайка, продолжение драки…

Драка была в самом разгаре.

Фифа кусалась, дрыгалась, визжала. Ван-Гог настойчиво пилил уши. Он был настойчив, этот Ван-Гог. Гоген-Поль держал круговую оборону. На него наседали.

 

Вот имена этих храбрецов-заступников за чужие уши; Девушка-Эвелин, Нико-Пиросмани-Грузинский, Джаконда-Леонардо-Давинчи, Пластелиновый-Гоша-Джоржж-Буратино-Мендоза и Эль-Греко-Доминикос-Теотокопулос-Толедо.

 

Из пятерых храбрецов трое были в глубоком нокауте. Джоконда-Давинчи лежала-лежал на травке. Ей-ему было хорошо. Лицо от гогеновских хуков и апперкотов стало круглое и большое, как глобус. Пиросмани-Грузинский лежал на левом боку. Он был застывший. Казалось у него предсмертная анестезия. Пластилиновый-Джордж-Мендоза стоял на голове, голова из круглой превратилась в квадратную. Ног и рук не было видно, конечности находились, где-то ближе к ягодицам. Десятикрылые мухи налетели во множестве. Они ползали по обширным ягодицам Джорджа. Джордж не шевелился, он знал, что если начнёт шевелиться, то мух прилетит в сотни раз больше.

 

Тем временем девушка Эвелин царапала Гогену грудь. Порвала Гогену цветастую а-ля Карибы рубашку, … а ещё она кусалась и ругалась русским матом.

Гоген был весь, с ног до головы в крови. Рядом с царапающей Поля-Гогена Эвелин, стоял, в пренебрежительной позе, очень высокий, очень сухопарый Эль-Греко-Доминикос-Теотокопулос-Толедо. Он восклицал: «Прекрасно! Ох, как прекрасно!!! Побольше крови, побольше!!! Я стану вас писать!

 

Поль-Гоген был хорошо воспитан, он не дрался со слабым полом. Бывало, Поль позволял, этому самому полу вытворять со своим телом черт знает что.

 

 

Глава – 11.

Сухостой, лужайка, продолжение драки…

… и так! Гоген стоит. Эвелин не переставая царапает, кусает и материт Поля-Гогена. Эль-Греко притоптывает ножкой, жестикулирует руками и восклицает…

 

Гоген сердито: «Ты кто таков?!

Эль-Греко: «Как, вы, меня не знаете… но я же сам великий Эль-Греко-Доминикос-Теотокопулос-Толедо!»

Гоген, указывает пальцем, собравшимся на Лужайке зевакам, на длинного, сухопарого мужчину с клинышка-образной бородкой, и сквозь смех говорит: «Это ты-то Великий? – ой! не смеши меня! Здесь два Великих, Я! — Поль-Гоген тычет себя в окровавленную грудь, — и вот он, — Гоген показывает пальцем на дикую сцену у себя за спиной – Винсент-ван-Гог, мой друг и соратник. Он Великий, и потому может отрезать уши кому захочет!»

 

Эль-Греко, выхватывает шпагу, и в запале выкрикивает: «Сударь, вы, меня смертельно обидели, защищайтесь!».

Гоген не возьмёт в толк: кто смертельно, кого смертельно??? … — здесь же банальная драка.

Гоген не долго думая, хватает под мышки царапающеюся, кусающеюся Эвелин, и прикрываясь ею, как щитом, поступательно приближается к Эль-Греко.

Эль-Греко-Доминикос-Теотокопулос-Толедо не знает что делать, не протыкать на самом же деле не в чем неповинную девушку.

Пока Доминикос-Толедо раздумывал…

… «Тугодум, тоже мне, рыцари, джентльмены…» – так думал рассказчик Сладкоежкин, — но как говорится, текст, есть текст. Слов из песни не выбросишь».

…Толедо растерян. Гоген наступает. Неожиданно Поль-Гоген швыряет тело девушки Эвелин, в Эль-Греко… одновременно с этим Гоген падает на колени, и наносит сокрушительный, прямой удар кулаком в бедро рыцарю Теотокопулосу. Эль-Греко рухнул, как подкошенный!

 

Все были повержены. Гоген-Поль был старый, опытный кулачный боец, и это Велико! Настоящий талант не бывает одинок.

Тем временем Ван-Гог доделал все дела с отрезанием ушей Фифы. Перебинтовал её. Надел на её голову треухую, сибирскую шапку, накинул зелёное пальто, застегнул пальто на одну большую пуговицу и усадил на жёлтый, грубо сколоченный табурет.

 

 

Глава – 12.

Сухостой, лужайка, конец драки, норка Крыса…

Художник Кандинский-Дае держался за живот. Крыс смеялся до-упада. При этом он катался по земляному полу и верещал: «Ой! Бляха не могу. Ой! Не могу! Какие всё-таки люди дураки!»

Рассказчик, профессор, доктор психологии и параненормальных явлении Сладкоежкин не смеялся, ему было грустно.

 

Тем временем на Лужайке все лежали, кроме Гогена, Ван-Гога и Фифы-Каролин-Гаспар.

Ван-Гог как мог, успокаивал Фифу.

Фифа сидела на стуле, который когда-то нарисовал Ван-Гог и горько, горько плакала.

Гоген установил треножник и готовился писать плачущую, перебинтованную Каролин-Гаспар.

Винсент, ходил кругами вокруг Гаспар и нудил: «Да ты не плач детка, не плачь. В Аду у тебя ушки в три месяца отрастут, новые и лохматые. Ты главное потерпи. Вон и Поль сейчас станет тебя писать, увековечивать».

Фифа кричали, топала ножками и материлась: «Не хочу в Ад!!! – хочу в Рай…».

 

Крыс наблюдая из норки за приготовленьями к увековечиванию Фифы-Гаспар, не выдержал и крикнул в пустоту: «Ишь, чего захотела! – Рай ей подавай, без пересадки! — Рай заслужить нужно! А не перестанешь капризничать, я тебе ноги откушу!!! – по самые, по коленки!»

Фифа враз присмирела.

Джоконда-Леонардо-Давинчи встрепенулась-встрепенулся, приподняла-приподнял голову и тихо пошептала-прошептал: «Кажется крысятинкой запахло».

Все остальные, кто находился в горизонтальном положении, зашевелились, заохали, закряхтели.

 

Поль-Гоген обернулся к очухавшимся соперникам, и цыкнул на них: «Цыть у меня. Кто начнёт строить из себя забияку, отправится в нокдаун».

 

 

Глава – 13.

Сухостой, лужайка, увековечивание Фифы-Каролин-Гаспар.

Гоген ловко и умело набрасывал краску на холст. Работа ладилась. Мастихин мелькал ловко и смело.

Прошло каких-то десять ёкарнобабайских часов, и пожалуйста, портрет Фифы был готов!

Крыс из норки: «Быстро и умело работаешь Поль. Нужно будет тебе в Аду надбавку положить».

Гоген бросил последний взгляд на законченный портрет Фифы, повернулся в сторону раздавшегося голоса, поклонился и громко сказал: «Рад стараться ваше Крысячье-Величество!»

 

Нужно пояснить про Поля-Гогена отдельно.

Поль-Гоген работал в Аду биржевым маклером. Ему строго настрого запрещалось брать в руки краски и кисти, а равно, приближаться, ближе чем на сто метров к Адским художественным мастерским.

Поль, бывало, подходил к отметке сто метров, нюхал запах доносившийся со стороны мастерских, горько плакал, рвал на себе волосы, — короче, Гоген-Поль тосковал.

Ничего не поделаешь, таково было наказание для Художника. Видимо много нагрешил этот Гоген будучи живым.

 

______________ Продолжение следует. Читал доктор психолог Сладкоежкин

 

 

 

 

Часть – 30. Главы с 1 по 7.    

Глава – 1.

(Полигон, для сумасшедших) …галактика Ёкарный-Бабай, планета Куськина-Мать, поселение Сухостой, прошло ещё три тысячи лет…

Неподонский-Мидав сладко потянулся, хрустнул застарелым ревматизмом, и оглянулся вокруг…
Вокруг была большая мусорная куча. Коробки и банки, пустые бутылки из-под пива, жестяные банки, картофельные очистки, и прочая другая дрянь.
Мидав был не удел. Его, Мидава, вот уже, как пятьсот ёкарнобабайских лет сместили со всех постов.
Мдав бедствовал.
Мидав-Удав подобрал свой обычный завтрак: картофельные очистки и луковую шелуху. Пошамкав беззубым ртом Неподонский с трудом проглотил содержимое рта. Далее, он поискал глазами пустые банки из под кетчупа, из под пива, из под майонеза. Найдя в куче мусора всякие разные разности Мидав подумал: «Что ж, неплохой у меня десерт сегодня получится».

 

 

Глава – 2.

(Полигон, для сумасшедших) …галактика Ёкарный-Бабай, планета Куськина-Мать, поселение Сухостой, местная помойка.

 

Плотно позавтракав, чем Бог послал, Неподонский-Мидав-Удав раскрыл свой походный саквояж…

Давно, очень давно, данный кожаный саквояж принадлежал мосье Бендеру, сыну Турецкого султана. Где находился председатель, и главнокомандующий всех-всяческих парадов и шествий мосье Бендер не знал никто. Может быть, он почил, а может быть бродил, где-то далеко, по бескрайним просторам планеты Куськина-Мать.

 

… и так! Мидав-Удав, раскрыл саквояж, и извлёк из него; колоду потрёпанных, пластиковых карт, зубную щетку, грязное полотенце, топографическую карту местности, лорнет, баночку наполовину наполненную гуталином, клизму, льняную бечевку, прозрачную коробку с зубочистками, потрёпанный временем искусственный парик, накладные усы, заячьи натуральные ушки, … последний предмет, который извлёк из саквояжа Мидав, была искусно выполненная миниатюра парсуны почившего в Неисякаемой-Луже Сухостоя ВВП.

Бывший председатель Мидав, сплюнул на стекло портрета своего любимого, уже не живого президента Сухостоя и аккуратно потёр его грязным рукавом. Приставив миниатюру к пустой картонной коробке из-под кетчупа, полюбовался… из-под мутного, слюдяного стекла выглядывала рогатая, ухмыляющая физиономия парсуны ВВП. Портрет был кистей, Великого, вечно здравствующего художника Кандинского-ДАЕ-Мадае-Галактае.

 

 

Глава – 3.

(Полигон, для сумасшедших) …галактика Ёкарный-Бабай, планета Куськина-Мать, поселение Сухостой, местная помойка.

 

Светало. Мидав встал на колени, сотворил намаз, … глянул в последний раз на парсуну ВВП, пробубнил: «Аллах-Акбар», сунул миниатюру в саквояж, поднялся с колен и зашагал, не по-стариковски бодро, в сторону поселения Сухостой.

Прошагав примерно один ёкарна-бабайский километр, Мидав начал различать, со стороны Сухостоя, заунывное пение муэдзина. Муэдзин призывал сухостойцев к утренней молитве.

Мидав почесал свой плешивый загривок, ничего не подумав, решил: «Мыслей всё одно нет, нечего и думать».

Мидав вошёл в распахнутые настежь ворота поселения Сухостой.

 

 

Глава – 4.

(Полигон, для сумасшедших) …галактика Ёкарный-Бабай, планета Куськина-Мать, поселение Сухостой.

 

Во внутреннем дворике внутри крепостной стены стоял бронированный БМВ. Из верхнего люка вылез закопчённый человек. Спрыгнув на каменистую почву Сухостоя, закопченный человек вытянулся по стойке смирно, и звонко выкрикнул: «Аллах-Акбар». При этом он молодцевато прищелкнул коваными каблуками, и добавил: «Давно ждём!»

Старенький Неподонский-Мидав-Удав оторопел. Он никак не ожидал такого внимания к своей персоне.

«Видимо что-то серьёзное произошло в древнем граде Сухостое» — смекнул рассказчик профессор Сладкоежкин.

 

Мидав быстро преобразился, и рявкнул: «Фамилия?»

Чумазый человек прищелкнул каблуками, выпалил: «Салладин!»

Мидав: «Тот самый…»

Чумазый: «Так точно!»

Мидав; «Воюете?»

Чумазый: «Так точно!»

Мидав: «Кто побеждает?»

Чумазый: «Мы!»

Мидав: «Тогда, я за вас…».

Чумазый: «Мы знаем. Какие будут приказания?

… Неподонский был не по стариковский шустр. Пока Салладин орал и щелкал каблуками, Мидав уже проник в БМВ. Он всё разглядывал, трогал, и пытался нажимать на всяческие красивые, и не очень красивые кнопки.

 

 

Глава – 5.

(Полигон, для сумасшедших) …галактика Ёкарный-Бабай, планета Куськина-Мать, поселение Сухостой… Революция!!!

 

Революция было в самом разгаре, побеждали выходцы из Ада. Оно и понятно, выходцы из Ада бессмертны. Места в Аду было мало, теснота сделалась невыносима, и сидельцы Ада непроизвольно вывалились из Преисподней на поверхность планеты Куськина-Мать. Ближайшее жилое место от створ Ада было поселение камерного типа Сухостой.

 

И вот бывшие живые ожили, и затеяли войну за пространство.

Крыс, Адов Повелитель, наместник планеты Куськина-Мать отсутствовал. Он находился в долговременной командировке внутри галактики Ёкарный-Бабай. Поездка, как раз касалась вопроса о расширении пространства внутри Ада.

Но мы видим, что Великий Крыс припоздал, терпение у сидельцев закончилось, и они взялись за оружие, вышли на поверхность планеты Кузькина-Мать и устроили бойню.

 

 

Глава – 6.

(Полигон, для сумасшедших) …галактика Ёкарный-Бабай, планета Куськина-Мать, поселение Сухостой… Революция!!!

 

Революция идёт вовсю!!! Полчища, выходящие из Ада всех убивают, грызут, вешают, распинают, сжигают на кострах, а на кого не хватает сил и средств просто втаптывают в каменистую почву планеты Куськина -Мать, не остаётся даже пыли. Вот такая идёт жестокая нахлобучка.

Центр и оплот Революции был уже не Ад, а поселение Сухостой.

В штабе в кресле председателя сидел Мидав-Удав, он всем командовал. Перед ним на столе лежал полный атлас планеты Куськина-Мать. Атлас был в картинках.

Мидав командовал, каким частям куда прибыть, и кого замочить. Мочили строго на глушняк! – пленных не брали. Чтоб и пыли не осталось от этих, так расплодившихся за последнее время поселений художничков, мать их в пень!

Мидав, ругался молча, про себя. Он имел чин генералиссимуса. Кстати сие высокое звание он, Мидав, присвоил себе самолично, то есть лично, даже не стал дожидаться возвращения великого Крыса.

Мидаву всё пофиг, когда Удав в образе, ему хоть трава не расти, лишь бы было бы, как он хочет!

 

Перед генералиссимусом, на вытяжку, стояли генералы и маршалы; Гитлер, Наполеон, Саломон, Тимур, Сталин, Суворов, Кутузов, Александр Македонский,

Чёрт Яшка, Чингисхан, Мавр, Путин, Шойгу, Ким Чин Ин, Ким Чин Ын, и ещё другие, военачальники, имён которых я не знаю, или запамятовал. Это не важно, важно другое, а именно то, что ясно как день, художникам с их истёртыми кисточками, тюбиками с краской, мольбертами, этюдниками, никак не устоять против такой своры подлецов и подонков рода человеческого.

 

«Вот бы Великого-Крыса сюда, он бы враз всех в стоило определил» – так думал-рассуждал рассказчик доктор психолог Сладкоежкин.

 

Тем временем, в одном славном местечке галактики Ёкарный-Бабай, на облаке сидят двое: Бог и великий Крыс, они увлечены разгадкой шарады. На мохнатых коленках Крыса большая амбарная тетрадь, он, Крыс листает пожелтевшие от времени листы, и монотонно читает вслух…

 

 

Глава – 7.

(Полигон, для сумасшедших) …галактика Ёкарный-Бабай, облако, на облаке Бог, и великий Крыс. Крыс увлечённо читает, Бог внимательно, не менее увлечённо слушает.

 

Крыс во время читки загибает пальцы лап, время от времени, что-то помечает в толстенной, амбарной тетради.

— «… Поль Сезан, — одна с половиной извилина, Поль Гоген — одна и восьмая извилина, Ван Гог — четыре и пять десятых извилина, Исаак Левитан – одна извилина, Репин Илья – одна и восьмая десятая извилина, Шишкин – одна извилина, Куинджи Архип – одна и пятая извилина, Кустодиев – одна извилина, Кандинский дедушка – одна и вторая сотая извилина, Кандинский-ДАЕ-Внук, сто пятьдесят извили… Крыс хмыкнул, посмотрел на Бога, и резонно изрёк: «Что-то многовато будет, а…?»

Бог пожал плечами, и ответил: «Не нашего ума дела. Их художников право. Сколько, кто захотел, столько и взял. Я не жадничал. Видимо лишние извилины другим ни к чему, — Бог хмыкнул, сплюнул вниз с облака, в чёрную, усеянную звёздами пустоту, и предельно вежливо попросил Крыса, — продолжайте Ваше Крысячие Высочество, я внимательно слушаю, мне интересно».

Крыс продолжил: «…Леонардо да Винчи – сто двадцать пять извилин, Брюллов Карл – одна извилина, Саврасов – одна извилина, Мигель Анжелло Буонарроти – одна извилина, Рафаэль Санти из Урбино – пять и шесть сотых извилин, Пикассо – пять и шесть десятых извилин, — Крыс почесал загривок, подумал, но не стал комментировать, лишь сделал пометку в тетради напротив фамилии Руис «Пикассо», и продолжил в том же духе… Джоржж Брак — ровно сто извилин, …».

 

Наш бессменный рассказчик профессор Сладкоежкин зевнул, молча покрутил у виска пальцем и отправился спать. В Крысиной норке было тепли и уютно, мешало уснуть одно: пахло крысами.

 

__________ Продолжение следует. Читал доктор психолог Сладкоежкин

 

 

 

 

Часть – 31. Глава 1,2    

Глава – 1.

Место действия Галактика Ёкарный-Бабай. Бог провожает его сиятельство Крыса.

К облаку, на котором сидели Бог, и Крыс пришвартовался межгалактический крейсер со странным, но красивым названием «Антилопа-Гну».

Сбросив пары, и закачав из облака кислород и питьевую воду «Антилопа-Гну» была готова к отправке на планету «Куськина-Мать».

Бог пожал на прощание лапку Крысу, с напутственными словами: «Ты там Крысик разберись, с кем следует, и непременно возвращайся сюда, ко мне, на облако, станем шарады разгадывать, а то мне тут сыро, холодно и скучно без тебя».

Крыс вежливо вынул свою крохотную, когтястую лапку из огромной божьей длани, вежливо поклонился Богу и юркнул в люк лайнера.

Межгалактический корабль бесшумно отчалил от облака. Еще мгновение и он исчез в чёрном пространстве Космоса.

 

Бог стоял на облаке в задумчивости. Бог взирал туда, в ту точку чёрной материи, где только что пыхнул последний отблеск сопла «Антилопы-Гну».

Бог думал: «Как же, как же мой Крысик справится с этой армадой грешников самовольно покинувшей предела Ада. Нужно, нужно, как-то, как-то помочь наместнику Кусикиной-Матери.

 

Бог трижды хлопнул в ладошки: хлоп, хлоп, хлоп, — появился Апостол Пётр.

 

 

Глава – 2.

Место действия Галактика Ёкарный-Бабай. Облако. Бог трижды хлопнул в ладошки… Из складок облака вылетел Апостол Пётр.

Пётр опустился перед Богом, пригнул правое колено, и чуть склонил голову в ожидании.

Бог оглядел поджарую фигурку апостола, и произнёс: «Слушай Петруша, чёт я тут подумал, а ведь не справится Крысик с Армадой проходимцев покинувших пределы Ада. Если не справится, тогда считай, пропала планета Куськина-Мать, а далее и до нас Злодейство доберётся… а, что скажешь…- Бог не дал ответить Апостолу Петру, и приказал – я всё решил! Давай Петя прибавь кА огонька, и тихоходом следом за «Антилопой Гну» … но не обгоняй, так в фарватер пристройся, чтоб не приметили нас.

Бог раздвинул складки Облака, и ушел во внутрь.

 

__________ Продолжение следует. Читал доктор психолог Сладкоежкин

 

 

 

Часть – 32. Глава предпоследняя и последняя.    

Глава предпоследняя…

… Хроники Артлиба, (Полигон, для сумасшедших)… планета Куськина-Мать, Сухостой, прошло три тысячи лет, Бубноф и другие конформисты.

Некто Бубноф, вечный нео-конформист, стоял на площади рядом с Неисякаемой-Лужой. Он махал руками, при этом кричал, что есть мочи: «Люди, люди, где вы!!! — Нет людей, одни конформисты, без голов и с головами, как же я, Бубноф, устал от вас!»

Недалеко от кричащего Бубнофа, настоящего нео-конформиста стоял художник Бердышев-Моталкин-Корявкин, он малевал на картонке перистые, сухие облака, не настоящий, искусственный дождь и осенние кусты. Кустов поблизости не было отродясь. Осени в Сухостое тоже не водилось… это же не планета Земля на самом деле.
На планете Земля водились; Осень, Зима, Лето, и даже иногда появлялась Весна-Красна.
Бердышев-Молотилкин эмигрировал с планеты Земля, на планету Ёкарный-Бабай. Молотилкин скучал по родной планете.

Бердышеву надоел кричащий, вопящий нео-конформист…
Молотилкин-Бердышев подошел со спины к Бубнофу и залепил ему крепкого пендаля.
Бубноф, сделал ласточку, и плюхнулся в Неиссякаемую-Лужу, … только сплюхало!

 

 

 

Глава последняя…
… на крики визжащего, барахтающегося в грязной воде Неиссякаемой-Лужи нео-конформиста Бубнофа прибежал администратор Сухостоя Олежка Новосёлов. Он бежал и кричал: «Что это вы, что это вы, затеяли, затеяли…»… эхо разносило далеко…- и-и-иииии….

Вокруг лужи стал собираться народ. Назревала большая драка…
Народ стоял не общей массой, как обычно, а странными перевозбуждёнными кучками. Вон, вдалеке, чуть правее Трона стояла кучка Нео-Постимпрессионистов, во главе с Полем-Гогеном, чуть ближе ко мне, к рассказчику Сладкоежкину, засучивала рукава группа местных голодранцев Нео-Конформистов… Бердышев, Тихон-Власов, старичок Верхоланцев, Пакемон-Цветайкин, гробовых дел мастер Владимиров… и прочие бездельники…

Старичок Верхоланцев спрятал во внутренний карман вставные из фарцелана челюсти и прошепелявил: «Робяты вперёд…!!!» При этом он резво указал пальцем в сторону Нео-Постимпрессионистов.

«В Сухостое любят драться» — подумал про себя рассказчик Сдадкоежкин.

__________ Читал доктор психолог Сладкоежкин

 

 

 

Послесловие к части 32, и не только...

Под занавес появляется главный злодей. Он весь день просидел в кустах, грыз ворованную, немытую морковку и за всеми наблюдал.

Когда битва закончилась и все умаялись, он тихонечко вышел из своего убежища, пустил всем кровь, пошарил у всех в карманах, собрал кошельки и отправился восвояси по своим злодейским делам.

 

Злодей пришел в свою норку. Перед тем как войти, Злодей тщательно вытер грязными руками пасть, чтобы его подружка не догадалась, что он грыз краденую морковку, и не попрекнула его, Злодея в жилости.

 

Злодей уселся у очага. Подружка прикрыла Злодею спину пушистым крылом. Так они сидели: Мидав и Сова, грелись и обсуждали, какие плохие, те, которые остались на поле битвы.

 

Второе послесловие: Театр закрыт, — зрители дурачьё!

Драма окончена, шторки прикрыты, в зале несмолкающие, бурные аплодисменты. Я кланяюсь-кланяюсь-кланяюсь… — долго кланяюсь,- запарился кланяться, упал на карачки, уполз под занавеси.

Сижу в гримёрке, курю, — долго курю, …эти придурки в зале все хлопают.

2016, осень, Очёр, ДАЕ

 

 

 

 

Полигон для сумасшедших/Хроники Артлиба/

Книга вторая.

Карикатурно-сатирический-фантастический роман.

Начато 12.02.2017

 

               Эпиграф: дон Джованни любил Мубараковну...

                       нежно и привязано.

                       Шнурок всё время болтался на шее у Джованни.

 

 

Часть первая. Главы с 1 по 12.

 

 

Глава — 1

Мубараковна крепко держала

в руках кожаный шнурок.

На другом конце шнурка

болталась деревянная игрушка.

На игрушку было пошито платье;

ночной в красный горошек колпак,

белая в крапину сорочка,

достающая кукле, до самых пят.

Ступни ног куклы

были обуты в музейные тапочки.

На лбу было крупно написано:

«Дон Наш-Ваш-Джованни»

 

 

Глава — 2

Мубараковна была маленькая девочка,

пяти-шести ёкарнобабайских лет.

Все любили Мубараковну.

Мубараковна никого не любила.

Исключением была только деревянная

игрушка, копия почившего в Сухостое

дона Джованни.

 

 

Глава — 3

Разбойник Фоканов-Каканов

ходил по вымершему Сухостою.

Он был голоден.

Всегда, когда у разбойника

подводило живот,

он зверел, … и вдруг Каканов видит

гуляющую девочку Мубараковну.

Девочка Мубараковна преспокойненько

так себе гуляла.

В руках она держала

Нашего- Вашего-Джованни.

У разбойника Фоканова-Каканова

мелькнуло в его одноглазой голове...

 

 

Глава — 4

У разбойника Каканова-Фоканова

мелькнуло в голове:

«Какая вкусненькая девочка.

Как хорошо!

Мне этой девочки-крошки

хватит на отменный завтрак.

Разбойник приподнял повязку,

внимательно разглядел Мубараковну,

обоими глазами,

и ещё раз обрадовался, -

пожалуй, здесь хватит; и на завтрак,

и на обед, и на ужин».

 

 

Глава — 5

Разбойник приблизился

к девочке-крошке.

Он вежливо оглядел её с головы до ног,

и приступил: «Здравствуй девочка…».

Мубараковна посмотрела на разбойника,

И весело, с задором произнесла:

«Здравствуй чёрт лохматый!

Ты что тут, ты кто тут, …ты потерялся?»

Наш разбойник,

видавший виды оторопел…

всяких им скушанных детишек видывал

Каканов, но такую не бояку

встретил впервые.

Разбойник вынул из-за пазухи

весь в разноцветных заплатках мешок

и произнёс…

 

 

Глава — 6

Разбойник Фоканов-Каканов

произнёс: «Будь хорошей девочка,

полезай в мешок…».

Девочка Мубараковна

заглянула в глубину мешка,

фыркнула и сказала:

«Я не умею. Покажи как надо».

Разбойник сказал хорошо,

и полез в мешок. При этом

он нашептывал:

«Вот так надо, вот так надо…».

Тем временем Мубараковна

завязала мешок на морской,

крепкий узел,

достала из кармашка маркер

и крупно написала на мешке:

«Кто будет проходить мимо,

пните три раза по мешку»,

— подпись: «Мубараковна».

 

 

Глава — 7

Девочка Мубараковна

ходила от хижины к хижине.

Везде лежали трупы.

Трупы лежали, как попало...

Мубараковна всё осматривала,

делала записи

в записной книжке и уходила.

На берегу Неиссякаемой-Лужи

стояла тюрьма.

Тюрьма обветшала,

местами осыпалась

и потрескалась.

Ворота были раскрыты настежь.

Девочка Мубараковна

зашла вовнутрь тюрьмы,

прошла в коридор.

Двери камер по большей части

были распахнуты.

Заглянув в одну из камер

девочка увидела скелет рыбы,

точнее, скелет рыбы-щуки.

 

 

Глава — 8

Рыба-щука была съедена.

Девочка Мубараковна подошла поближе,

сделала в записной книжке зарисовку

скелета рыбы...

написала: «Скилет Моно-Суки».

Вдруг в дальнем углу камеры,

что-то зашуршало,… потом

в ближнем углу...

Всё шуршало, и двигалась...

раздался скрипучий голос:

»Ну, вот, еда пришла..."…

Девочка Мубараковна

крутанулась трижды влево,

трижды сплюнула через правое плечо,

трижды притопнула каблучком...

и превратилась в здоровенную,

страшную, клыкастую крысу.

 

 

Глава — 9

… «Вот и Крыс проявился», -

подумали вслух голодные звери,

и попрятались в свои норы.

Крыс был страшен!!!

Его стальная шерсть

блестела матово платиной,

крохотные глазки злобно сверкали,

здоровенные, алмазные клыки

время от времени прищёлкивали:

«Клац-клац, клац…».

Крыс принюхался:

в камере пахло тухлой рыбой.

Крыс хмыкнул,

положил возле скелетика Моны

букет бордовых,

со свинцовым отливом роз,

и вышел из камеры.

Из своих нор вышли звери,

они понюхали не привычный

запах в камере, — пахло розами, -

звери сказали: «Давайте хоть розы скушаем».

 

 

Глава — 10

… «…какое слабое существо,

этот человек, — так думал Великий-Крыс,

слеза скатилась

по его старческой,

давно не бритой щеке.

Крыс слизнул капельку… -

о! как вкусно, солёненько,

… хитрые, какие эти человеки,

а притворяются беспомощными».

Крыс оскалил

алмазные, здоровенные клыки

и пошел искать людей.

Людей нигде не было,

— все вымерли.

 

 

Глава – 11

Все вымерли.

Крыс не спеша дошел до площади Сухостоя.

Ещё издали он заприметил

нечто бугристое и разноцветное.

Крыс не спеша подошел к этому нечто.

Нечто оказалось холщёвым мешком.

Мешок выглядел празднично и нарядно.

Мешок был весь расшит

разноцветными заплатками.

Сверху на мешке была надпись:

«Пни три раза».

Крыс прочитал надпись…

хмыкнул, почесал ершистый загривок,

и пнул мешок три раза.

В мешке, что-то хрюкнуло, что-то ойкнуло…

Раздался человеческий голос:

«Только не по яЙцам, только не по яЙцам!!!»

 

 

Глава — 12

Планета Куськина-Мать, Сухостой,

Год 5125 от рождества Крыса.

На восьмиметровой стен

сидят администраторы-модераторы.

Парочка одетых в комбинезоны

администраторов-модераторов

время от времени

подносила к глазам бинокли

и осматривала окрестности вымершего

поселения Сухостой.

Вдруг один администратор-модератор

встрепенулся,

указал пальцем на двигающую

фигурку в низу, и закричал напарнику:

«Смотри, смотри, кажется Крыс нарисовался!!!

Он, что-то несёт в мешке…»

Второй администратор-модератор,

перевёл бинокль в сторону площади,

и удивлённо прошептал:

«Точно Крыс проявился».

 

________ Продолжение следует. Читал доктор, психолог Сладкоежкин.

 

 

 

Часть вторая. Главы 1, 2,3

 

Глава — 1

… и-го-го… – « …хорошо проржала!

твоё бодрое ржание,

услаждает мой нежный слух,

особливо с утра;

раннего, морозного, свежего.

Спасибо тебе! /Пожалуй вторую часть,

второй книжки

«Полигон для сумасшедших»

стоит вот именно с этого и начать/.

Какая хорошая эта Оливия, лошадка,

хоть и съеденная,

но бодрит", — так рассуждал Великий Крыс,

неспешно пересекая Створы Ада.

 

 

Глава — 2

Великий Крыс, повелитель Ада,

а равно, как всего белого

и чёрного, пересёк Створы Ада.

На плече он держал расшитый

разноцветными заплатками мешок.

Мешок был бугрист и неудобен.

Мешок постоянно трепыхался и вопил.

Вопил он следующее:

«Отпусти меня Крыс,

побрезгуй мясцом людоеда,

я плохо пахну, я старый и плохой…

и так далее, и тому подобное…».

Крыс думал: « Я тоже, этого-того,

не очень молод,

я тоже не сильно хороший…

и вообще, я люблю мясцо с душком.

 

 

Глава — 3

Крыс шёл, мешок изрыгал,

скулил, и плакал.

Крыс был неумолим.

Вдруг его крысячье

Величество остановилось.

Внимание Крыса привлёк стенд.

На стенде, на сухожилиях

были растянуты пергаментные

шкурки жильцов планеты Куськина-Мать.

На уровне глаз Крыса

была накарябана надпись:

напиши что-нибудь! Будь первый!!!

Первой на глаза Крысу

попалась шкурка дона

Вашего-Нашего-Джованни

и шкурка Моно-Сучки.

Крыс достал из мохнатого

кармашка маркер,

и чуть призадумавшись,

написал: Джованни козёл!!!

– переведя взгляд своих злобных,

крохотных глаз на шкурку Моны,

поискал место для надписи…

Вся шкурка Моно-Сучки

была исписана вдоль и поперёк.

В основном надписи были о хорошем,

но попадались надписи и о плохом.

Крыс сделал так: «Хыр, хыр… ,

— потом ещё несколько раз – хыр-хыр…

— взгустив пену, плюнул белой,

густой пеной в центр

монкиной, сучкиной шкурки,

лапкой растёр плевок,

подул… дул долго, минут пять,

— таким образом,

подсушив свой крысиный плевок,

размашисто написал: С У К А !!!

Сделав шаг назад,

полюбовался, хмыкнул

и отправился вглубь Ада.

 

_______ Продолжение следует, читал доктор психологии Сладкоежкин

 

 

 

Отступление Автора:

Ясно, что Великий Крыс хотел написать приличное слово, но так как буква «ш» с палочкой выпала из его умученной, крысиной головы, получилось, то, что получилось: С У К А…

Не будем слишком строги, к данному персонажу сей милой истории, … лучше продолжим наше немудреное повествование…

Итак!!! Полигон для сумасшедших, книга вторая!!!

 

НО!!! перед тем как основательно, углубится в повествование нашей занимательной истории, необходима пояснить, втолковать, вбить, уконапатить уважаемому читателю в его пустую головёнку, что и как, и почему родилась сия милая история, кто собственно виновен в её рождении. Про себя скажу: я собственно здесь не причём, виновата во всём кобылица д.Росська.

Вы, дорогой читатель, когда-нибудь видели, встречали лошадь дворянского происхождения? – вот и я не встречал.

 

 

Далее, материал для пояснения взят из архива художественного сайта «Артлиб»:

№1000111, 02/04/2017, 14:11Оливия д.Р., , IP: 82.81.*.*

ФАН КЛУБ ДЕДУШКИ ДАЕ И., Профиль
Итак, администрация ФАН-КЛУБА удалила из галереи картину, к которой были претензии. Экспозиция будет открыта для просмотра, т.к. она не нарушает правил сайта.

Этот сайт относится к социальным сетям.Это не сайт Дае и не сайт только для Дае… Дремлюкина Александра Евгеньевича, он же Кандинский, Молотилов, Гропыхайло и другие. Всех не перечесть и не запомнить. Он после всех оскорблений пользователей сайта прекрасно продолжает писать комментарии в открытом Вами, Илья, Фан — клубе… Люди обижены, не хотят здесь общаться и ставить работы. Дае своим поведением и Вы, кстати, тоже — ущемляете пользователей сайта в их правах. Вы оба нарушаете Правила этого сайта. Это не клуб пьяных матросов… это не бордель. Это художественный сайт. Сделайте свой сайт и развитесь там ....

 

/> Ответить на данный комментарий

 

№1000112, 02/04/2017, 14:27ВРЕМЕННО ГРАВЕР. ИЛЬЯ, , IP: 46.39.*.*

Ну, видите ли в чем дело, Оливия… Вы предлагаете нулевой вариант. Т.е. полностью закрыть Дедушкино творчество и комментарии. Но тут кроме Дедушки много всего оскорбляющего пользователей, например, невозможность смотреть сайт через гаджеты, т.к. экран полностью закрывается рекламой с изображением гнилых ногтей и кремов для увеличения размеров члена. Дедушка — выдающийся художник, и его присутствие на сайте, во многом оправдывает существование этого самого сайта. Если опустить Дедушкину форму и стиль изложения мыслей, то по сути он все пишет правильно и по делу. Все, кому интересно его мнение по поводу ИЗО, могут почерпнуть много полезного. Для удаления оскорблений и прочего, ущемляющего пользователей, у Вас есть модераторская кнопка, на обретении которой Вы так настаивали. Так что в этих вопросах гибкость необходима, а не только радикальные решения, уничтожающие тут жизнь на корню.

 

/> Ответить на данный комментарий

 

№1000113, 02/04/2017, 14:51Оливия д.Р., , IP: 82.81.*.*

Послушайте, Илья… Я считаю Ваши ответы мне откровенным издевательством. Это Вы считаете Дае выдающимся и Вы его всячески оправдываете. Я могу процитировать последний комментарии Дае о Цветаеве… Но нужно ли? Что там есть ценного, кроме оскорблений… Что такого ценного и по делу он написал когда — либо? Кто это читал? Как говорится… Король голый… Это Вы с какого — то, извините, перепугу решили, что он чего — то стоит и носитесь с ним, как с памятником… Это Ваше личное дело. Ваше унижение перед ним… Это тоже Ваше личное дело… Условие открытия его работ Вы знаете. Я об этом писала несколько раз .

 

/> Ответить на данный комментарий

 

№1000114, 02/04/2017, 14:58ВРЕМЕННО ГРАВЕР. ИЛЬЯ, , IP: 46.39.*.*

Хорошо, еще раз подчеркну, что картины Дедушки правил сайта не нарушают. А для удаления текстов, оскорбляющих или задевающих нежные душевные струны пользователей (например, Цветаева) и существует модераторская кнопка.

 

/> Ответить на данный комментарий

 

№1000117, 02/04/2017, 15:42Оливия д.Р., , IP: 82.81.*.*

То есть я должна… (поскольку мат и оскорбления Дае могут на сайте висеть сутками и Вы их не удаляете почему — то....)… Я должна 24 часа в сутки заниматься только Дае. Больше дел у меня нет… Ок. Ваше право так считать. Я же считаю себя вправе поступать по Правилам сайта .

 

/> Ответить на данный комментарий

 

№1000118, 02/04/2017, 15:53Харчикова Т.В., , IP: 82.200.*.*

#1000117, 02/04/2017, 15:42, Оливия д.Р., Профиль, IP: 82.81.*.*
То есть я должна… (поскольку мат и оскорбления Дае могут на сайте висеть сутками и Вы их не удаляете почему — то....)… Я должна 24 часа в сутки заниматься только Дае. Больше дел у меня нет… Ок. Ваше право так считать. Я же считаю себя вправе поступать по Правилам сайта .

Ответить на данный комментарий........
.........
Интересно стало… кто был модератором… когда около 4-5 месяцев каждый день меня Оливия Росси оскорбляла… ладно бы мое творчество… а лично меня? Теперь она гнусавит о правилах сайта все время.........
……………..

Вывод-сайт испоганенный… Оливия де Росси — просто пешка обыкновенная в чье-то гнусной игре!!!!!!!!!!!!
Сколько художников выжили за эти годы тем или иным способом ??????? Кто-нибудь помнит????????? А???????

 

/> Ответить на данный комментарий

 

№1000119, 02/04/2017, 16:19Харчикова Т.В., , IP: 82.200.*.*

#1000118, 02/04/2017, 15:53, Харчикова Т.В., Профиль, IP: 82.200.*.*
#1000117, 02/04/2017, 15:42, Оливия д.Р., Профиль, IP: 82.81.*.*
То есть я должна… (поскольку мат и оскорбления Дае могут на сайте висеть сутками и Вы их не удаляете почему — то....)… Я должна 24 часа в сутки заниматься только Дае. Больше дел у меня нет… Ок. Ваше право так считать. Я же считаю себя вправе поступать по Правилам сайта .
.........
Интересно стало… кто был модератором… когда около 4-5 месяцев каждый день меня Оливия Росси оскорбляла… ладно бы мое творчество… а лично меня? Теперь она гнусавит о правилах сайта все время.........
БЫСТРЕНЬКО ЧИТАЙТЕ!!!!!!!!!!
.......
Вывод-сайт испоганенный… Оливия де Росси — просто пешка обыкновенная в чье-то гнусной игре!!!!!!!!!!!!
Сколько художников выжили за эти годы тем или иным способом ??????? Кто-нибудь помнит????????? А???????

 

/> Ответить на данный комментарий

 

 

 

№1000123, 02/04/2017, 16:43A. E. KANDINSKY-DAE-2016, , IP: 83.149.*.*

… ну как же, помним, помним, Сава, она же Роська, Курова-Халинка, она же Роська… — явно прослеживается еврейский след. Ни чё, скоро зачнем в Сухосте явреев мочить, — будет весело! Всех явреев под нож!!! Кто не прыгает, тот против нас!!!

 

/> Ответить на данный комментарий

 

№1000121, 02/04/2017, 16:34A. E. KANDINSKY-DAE-2016, , IP: 83.149.*.*

… вот хорошо! уже веселей в Сухостое, пыль пошла, Кобылица д. Роська поскакала, заржала призывно. Нородец зашевелился, повылазил из своих жалких, худых хибарок, и принялся хлопать в ладошки и ржать, примерно вот так: и-го-го, и-го-го

 

/> Ответить на данный комментарий

 

№1000122, 02/04/2017, 16:38Никитенков А.А.Профиль, IP: 185.135.*.*

Оливия! Давно ли вы стали таким ревностным борцом за правила сайта??? Вы забыли, как оскорбляли меня сами? А теперь вдруг стали белой и пушистой? Как вы это прокомментируете? Стали в одночасье высоконравственной персоной? Вряд ли! 
А может просто упиваетесь своей, типа, властью?

 

 

№1000131, 02/04/2017, 16:59A. E. KANDINSKY-DAE-2016, , IP: 83.149.*.*

…правильно Илюша, нужно быть скромным, и Создатель к вам присмотрится… мне нужды нет, мне помирать скоро. Все эти типа лжеанотомии, покемоны, всё лживо, прикрытие своих не способностей к восприятию Мира, — Бог не дал. Кого я тут знаю из покемонов: Мишка Верхоланцев, Тихон Власов, Цветайкин, Фокашка-Какашка… ну и другие, много их, всех не перечесть, не упомнить.

 

 

 

№1000139, 02/04/2017, 17:36Оливия д.Р., , IP: 82.81.*.*

Комментарии перенесены на Форум в Модерацию .

 

/> Ответить на данный комментарий

 

№1000142, 02/04/2017, 17:59Никитенков А.А.Профиль, IP: 185.135.*.*

#1000141, 02/04/2017, 17:53, Оливия д.Р., Профиль, IP: 82.81.*.*
#1000140, 02/04/2017, 17:42, Никитенков А.А., Профиль, IP: 185.135.*.*
И разве вы не иностранка, живя вне России??? И будьте вы хоть 100 раз модератором этого сайта или любого другого, мне это как-то всё равно! 
-----------------------------------

Я это понимаю. И Вы поймите меня — я Вам не дам скандалить на первой полосе обсуждений работ. Тем более, что все Ваши претензии надуманны и не актуальны 

---------------------------------
Претензии к кому??? Мы с вами, и вы и я прекрасно знаем, что имело место быть. Разве нет? И повторяю, что скандалить я не собираюсь, если ко мне не будут цепляться! Но высказывать своё мнения я имею право???

 

/> Ответить на данный комментарий

 

№1000143, 02/04/2017, 18:10A. E. KANDINSKY-DAE-2016, , IP: 83.149.*.*

… Лошадь, руководить станешь у себя на кухонке, а мы тут сами с усами,… и с бородами тоже!

 

 

A. E. KANDINSKY-DAE-2016
… вот хорошо! уже веселей в Сухостое, пыль пошла, Кобылица д. Роська поскакала, заржала призывно. Нородец зашевелился, повылазил из своих жалких, худых хибарок, и принялся хлопать в ладошки и ржать, примерно вот так: и-го-го, и-го-го
***********************************Нрод кричал: Роську НАХУЙ, Роську НАХУЙ… все принялись гонятся за резвой Кобылкой, словить было Кобылицу д.Роську непросто.

 

 

 

 

 

Часть третья. Главы с 1 по 4.

 

Глава — 1

Тем временем в Сухостое: д.Роська,

прискакала из красноверхого леса,

и ну давай скакать, копыта задирать,

только пыль столбом…

Вот хорошо!

Уже веселей, — в Сухостое, пыль пошла,

Кобылица д.Роська скакала,

ржала призывно.

Народец зашевелился,

повылазил из своих жалких,

худых хибарок. Народ принялся

хлопать в ладошки,

и ржать тоже, — примерно вот так:

и-го-го, и-го-го… Народ кричал:

Роську НА*УЙ!!! … все принялись

Гонятся за резвой кобылкой,

Словить Кобылицу д.Роську

было делом не простым.

 

Сквозь дырчатую шкурку

резвой лошадки свистел ветер.

Пахло аммиаком и зорином.

Говорят, зорин не пахнет,

а вот я так думаю, что пахнет.

Если, зорин химия,

так пахнет обязательно, -

Просто ВВП нюха не имел.

Он же деревянный, а зачем дереву нюх,

— дереву нюх не нужен.

 

 

Глава — 2

… тем временем в Аду…

… Крыс с мешком на спине прошёл створы Ада,

и углубился в свой Предел.

Несколько минут спустя Крыс, адов повелитель

Вошел в молельну,

бросил в угол мешок с Фокашкой,

и уселся за письменный стол.

Крыс прикрыл глаза,

задумался… вдруг Крыс вздрогнул,

и принялся рыться в ворохе бумаг,

наваленных на столе, как попало, -

Нашел нужную, углубился в чтение…

 

В углу зашевелился мешок,

мешок заныл, запричитал…

Крыс поднял голову от бумаги,

встал из-за стола, подошёл к мешку,

ещё раз прочел надпись на мешке,

и ещё раз, пнул три раза по мешку,

— мешок затих.

 

Крыс вновь уселся за стол, и углубился

В чтение-изучение бумаг. Бумаг было много.

Всё, что находилось на столе,

накопилось за многие годы

отсутствия великого, славного Крыса.

 

 

Глава – 3

… тем временем в Аду…

 

… Крыс всё внимательно читал, изучал, -

прочитанное,

раскладывал в аккуратные стопки.

Стопок получилось ровно тринадцать…

Крыс оглядел проделанную им работу,

пересчитал ещё раз стопки, — хмыкнул,

сплюнул сквозь алмазные клыки

на каменный пол молельни,

и уставился на мешок в углу…

 

В это время

в дверь молельни тихо постучали:

тук-тук… Крыс подскочил к двери,

и не спрашивая: кто там,

распахнул обитую кованным железом дверь!

На пороге молельни стоял Бог!

 

Крыс оторопел! Уж кого-кого,

а Бога у себя в гадюшнике,

наш смелый Крыс,

ну, никак не мог ожидать.

 

Бог тихо произнёс: «Гостей принимаешь?»

Крыс: «Ты Бог, везде желанный гость».

В углу, в мешке что-то хрюкнуло,

и произнесло: «Желанный, желанный».

Бог прошёл в угол, остановился возле мешка,

прочитал надпись: если прочитал, пни три раза…

Бог хмыкнул, и пнул мешок трижды.

 

 

Отступление автора:

Бог он такой, если его просят,

он по возможности старается

исполнять просьбы и пожелания просящего.

 

 

Глава – 4

… тем временем в Аду…

 

… из мешка донеслось радостно с задором:

«Бог, как я рад, как я рад!!!

Что ты изволил

собственной стопою приложится!

Пинай мешок

сколько душа твоя пожелает,

От тебя Бог, я все стерпеть готов!»

 

Бог оглянулся в сторону угла,

от куда из мешка

радостно кричал Фоканов-Людоед.

И строго произнес: «Пошел в жопу».

 

___________ Продолжение следует, читал доктор психолог Сладкоежкин.

 

 

 

 

Часть чётвёртая. Главы с 1 по 8.

 

Глава — 1

… исю Лошадь д.Роську,

исю, исю… где она сволота,

где… — я слепой, я слепой...

супаю, супаю…

— нет Роськи, одни дырки, -

… уф, устал сел на пенёк,

достал пирожок, кушаю, думаю,

как мне кобылу д.Роську отыскать...

кушаю, кушаю, вдруг слышу,

ко мне кто-то подходит,

я супаю, супаю, спрашиваю:

«Кто ты, хороший человек?»

Он отвечает: «Бог»...

 

 

Глава — 2

… лужайка,

посредине лужайки пенёк.

На пеньке сидит слепой Гелий.

Бывший художник,

прямо скажем:

не очень хороший художник, -

гордец потому что.

 

Слепой Гелий сидит на пеньке,

жуёт пирожок,

перед Гелием плавает некая субстанция,

субстанция говорит,

что она Бог.

Гелий протягивает пирожок Богу,

просит: «Искушай Бог пирожок,

моя покойница жена его пекла, — вкусный».

Субстанция, хап пирожок,

нам-ням и проглотила,

просит есё…

Гелий повернулся к субстанции спиной,

и замолчал.

Гелий думает: «Прожора какой этот Бог,

всё готов пожрать,

только волю дай».

 

 

Глава — 3

…лужайка,

посредине лужайки пенёк…

 

… на пеньке сидит слепой Гелий,

— бывший художник.

Рядом с Гелием стоит Бог.

Бог в виде плазмы.

 

Бог думает:

«Раз Гелий жадный такой, скряга,

то, дав мне, Богу пирожок,

он совершил

всамодельшный, настоящий подвиг».

Бог решает Гелия наградить.

Бог говорит, предлагает Гелию:

«Гелий, хочешь, Я, Бог, тебя награжу?

— станешь опять зрячий…».

— Гелий отвечает: «Нет, не хочу!»

— Бог, не понимает,

опять спрашивает: «Почему?»

— Гелий, захныкал:

«Чё пристал к слепенькому,

чё те надо, от калеки,

отстань рыло бородатое…».

 

Гелий всхлипывает, лопает пирожки…

все доел,

стряхнул крошки с коленок,

встал, не оглядываясь на Бога

побрёл своей дорогой.

 

Бог чешет в затылке,

ничего понять не может.

 

 

Глава — 4

…лужайка,

посредине лужайки пенёк..

 

… Бог в виде плазмы

уселся на пенёк

только что покинутый

бывшим художником Гелием.

К его, боговым стопам

подлетает птичка-синичка…

Она собирает

оброненные Гелием крошки.

 

Бог спрашивает птичку:

«Вот ответь мне птичка-синничка,

Почему слепец Гелий

от подарка отказался?»

Птичка-синичка чирикает: «Чик-чирик,

ты, что глупый такой Бог,

зачем ему зрение,

он руку на паперти протянул,

ему и подали.

Ты, Бог, на меня посмотри,

видишь я какая…

Гелий крошки уронил с коленок,

я подобрала и сытая.

Вот и ему так.

Ты болван с бородою

дашь ему зрение, -

ему работать придётся,

— уже не подадут».

 

Бог хмыкнул, встал с пня,

и пошагал в сторону Сухостоя.

Сильно ему стало интересно

на сухостойцев поглядеть.

 

 

Глава — 5

… похороны Сухостоя…

… Бог проходит через красноверхний ельник,

попадает на площадь Сухостоя…

Посреди площади

почти пересохшая Нескончаемая-Лужа.

Вокруг Лужи собралась кучка оборванцев.

Большая толпа оборванцев

исполняла ритуальный танец Буги-Вуги-Туки.

Шибче всех выплясывала Лошадь д.Росська.

 

Росська лягалась, кусалась, царапалась…

Она никак не хотела

ложиться к верху ногами

в грубо сколоченный

из красной ели горб.

Народ Сухостоя отплясывал

по Кобылице д.Росське

красными, еловыми дубинками,

— как говорят в Сухостое:

пляска есть, а пыли не видно.

Всех шибче

старалась её давнишняя подруга…

Моно-Сучка так её бедную дубасила,

что только уХ!!!

И всё вдогонку кричала:

«Дайте я, дайте я!!!»

 

Рассказчик профессор Сладкоежкин

только диву давался,

и думал: «Кто ж ей Сучке не даёт,

вона она как дубасит.

 

Бог подошел к доктору психологу Сладкоежкину,

и тронул его за руку…

 

 

Глава — 6

… похороны Сухостоя…

… Бог: «Что тут у вас происходит,

драка какая-то?»

Сладкоежкин повернулся к Богу,

поклонился, и ответил:

«Нет Бог, это не драка,

это похороны Сухостя».

Бог: «Что-то я в толк

уважаемый не возьму,

Как это Сухостоя???»

 

Бог обвёл глазами всё вокруг:

красные ели,

сосны, чёрные осины,

каменистую почву Сухостоя,

даже, для убедительности

шлёпнул стопой

по раскалённым камням площади…

тихо произнёс:

«Как это всё можно похоронить,

и небо тоже, и свинцовые облака?»

 

Сладкоежкин был мудёр-бобёр,

он не краснея соврал Богу:

«Можно, … даже запросто,

Сейчас жители Сухостоя,

Лошадь д.Россську в гроб загонят,

Гроб покрепче заколотят,

в землю закопают,

И это место исчезнет».

 

Бог опять чешет затылок,

опять ничего не понимает:

«… Место есть? — есть,

почва есть, — есть,

кислород тоже есть,

люди вон бегают-танцуют-дерутся

ненормальные,

— всё есть, и как это

из-за одной дырявой Кобылы,

всё это славное Место может исчезнуть…».

 

Сладкоежкин покрутил

у своего виска пальцем,

и резонно заметил: «Так на дворе Плюмпер».

 

 

Глава — 7

… похороны Сухостоя…

… Бог раздумчиво,

сам с собой разговаривает:

«… видимо сильно вредная

лошадка эта при жизни была,

или я, что не так сделал…».

 

Тут Бог решил всё исправить,

превратился в кусок плазмы,

и навис над красным гробом,

в который народ Сухостоя

вколачивал-вбивал

строптивую Кобылицу д.Росську.

Бог смотрит:

Лошадка извивается, дрыгается,

никак не хочет умирать…

Народ сильно старается,

изо всех сил старается,

махает еловыми дубинами,

только стукаток идёт…

 

… Мидав-Удав,

как всегда пытается руководить,

указки делает,

но сам дубиной не машет,

— хитрый какой.

Бог всё рассматривает,

за всем наблюдает, всё примечает…

 

 

Глава — 8

… похороны Сухостоя…

… Бог смотрел, смотрел,

потом как крикнет: «Ша камчадалы!!!»

Все, весь народ Сухостоя

замер как вкопанный,

и головы задрал к верху…

Росська тоже замерла,

только все её четыре копыта

смотрят в небо, в свинцовые облака, -

так все и стоят,

замерли, боятся пошевелиться.

 

Плазма опала, и Бог превратился в Бога.

 

___________ Продолжение следует, читал доктор психолог Сладкоежкин.

 

 

 

 

Часть пятая. Главы 1, 2.

 

Явление Создателя-Бога, народу Сухостоя.

 

Отступление автора: Бог ходит вокруг да около,

к каждому подойдёт

и что-нибудь обязательно спросит,

мол, ты кто, да откуда, и почему такой дурак.

 

Глава — 1

Бог подошёл к застывшей Лошади д.Росси,

пощекотал её под копытом,

потом под вторым, третьим, четвёртым,

— реакция нулевая. Бог хмыкнул,

оглядел толпу застывших,

своих и чужих прихожан…

и тихо произнёс: «Отомрите…»

 

Все потихоньку зашевелились…

Росська задрыгала копытами,

тихо проржала: «И-го-го…»,

и выползла из гроба.

Роська хотела пощипать травки,

но, увы,

травы в Сухостое не было отродясь.

Кобылица д.Росська подковыляла к Богу,

уткнулась мордой Богу в нагрудной карман.

Было видно, что д.Росська оголодала.

Бог достал из кармана щепоть семян овса,

высыпал себе на ладошку

и протянул лошадке.

Росська потянулась к руке Бога,

недоверчиво принюхалась, похрумкала…

Народ Сухостоя

видя, что Лошадь д.Росська весела и бодра,

и с ней ничего не случилось,

ожил, зашевелился.

Народ Сухостоя выстроился в очередь к Богу…

 

 

Глава – 2

Народ Сухостоя выстроился в очередь к Богу.

Все, и каждый принялись выпрашивать,

что кому нужно-хочется.

Не очень хороший, не очень удачливый

художник сюрреалист Цветайкин

попросил у Бога сыра с плесенью,

— Бог достал из кармана своей холщевой хламиды

заплесневелый кусочек сыра

и протянул Цветайкину.

Цветайкин принял,

пихнул сыр в свой беззубый рот,

и не поблагодарив Создателя, отошёл,

точнее его отпихнул Мидав-Удав.

Неподонский был самоуверен и нагл.

Он всех победил.

Даже великого художника Кандинского-ДАЕ.

Уж где и как, и в чём Мидав победил ДАЕ,

мне не ведомо,

… может и не победил вовсе,

а совсем наоборот, проиграл.

Но Мидав наглый,

он нагло всем заявил,

что победил.

Наглые они такие:

им веры как бы и нет,

одно недоверие только.

Неподонский протянул хапалку ладошкой кверху,

и нагло произнёс: «Бог, дай и мне что-нибудь».

Бог оглядел Мидава-Удава с ног до головы,

и спросил: «Что хочешь получить человече?»

Неподонский нагло заявил: «У меня всё есть,

даже мыло хозяйственное,

придумай сам, что мне дать».

Бог подумал: «Наглый какой этот Удав…».

Бог плюнул Неподонскому в ладошку…

 

Все сказали: «Ох!!!» и кинулись к Богу

с протянутыми хапалками-ладошками к верху.

Бог принялся с усердием в их ладошки плевать…

Так плевал, так плевал, даже уморился.

 

_______ Продолжение следует, читал доктор-психолог Сладкоежкин

 

 

 

Часть пятая. Главы с 1 по 5

 

Глава — 1

Планета Куськина-Мать,

в галактике Ёкарный-Бабьай.

Одна из многочисленных норок Крыса.

В норке удобно устроились трое;

Великий Крыс, Бог, и Художник ДАЕ.

Им было удобно:

Крыс примостился в уголке на соломке,

он растопырил все свои четыре лапки,

расслабил все свои двадцать титановых коготка.

Крыс осклабился, — в крысиной пасти

поблёскивали чётыре ряда

превосходно заточенных алмазных зуба.

Зубы торчали частоколом,

вперемешку со здоровенными,

как пики клыками.

Торчали через раз:

один зуб, один клык, один зуб …

Великий художник Кандинский-ДАЕ

Александр Очёр сел на краешек табурета.

Он смотрел в подзорную трубу.

Он разглядывал жителей,

и не только жителей Сухостоя.

Кругом шастали выходцы из Ада,

Тех, кто из Ада было больше.

Они вели себя нагло и дерзко, как победители.

 

ДАЕ был модник.

На нем был надет парчовый красный халат.

Халат был в бежевую крапинку.

На шее у художника красовалась

жёлтая, шёлковая бабочка.

На груди горела звезда героя,

за заслуги перед Сухостоем.

 

Бог, превратился в некую призрачную субстанцию.

Бог парил под потолком крысиной норки.

Призрачность — обычное состояние Создателя.

 

 

Глава — 2

ДАЕ повернулся к Богу,

и задумчиво произнёс:

«Призрачность, это хорошо,

это неуязвимость,

— хитро придумано.

Но пока мы здесь,

нам с Крысиком

непривычно тебя Бог, таким лицезреть.

Ты бы превратился в кого-нибудь,

в кого-нибудь более подходящего,

Для нашего с Крысиком понимания, …а Бог?»

— Бог: «… мы-мы-мы… в кого бы вы,

мои друзья, хотели,

чтобы Я превратился?»

Крыс осклабился,

и хрюкнул по крысиному:

хрык-хрык…- где-то вот так.

— Крыс хитро произнёс:

« … да вот хоть в девушку.

Художник ДАЕ любит девушек,

… ты же Бог,

не станешь в крысу превращаться,

это для Бога как-то не очень удобно».

— Бог: «Почему же, если хотите Крысик,

то ради вас, могу и в крысу…»

— Крыс, обидчива:

«Нет не нужно, зачем такие жертвы…»

— Бог: «… вы, всё же обиделись…».

 

 

Глава — 3

Тут ДАЕ встрял в душевный разговор

своих закадычных друзей:

«… в крысу не нужно,

нам тут и с одной не продохнуть.

Запашок как в Адовой молельне,

давай Бог,

как этот мохнатый бес предложил,

в девушку.

Я думаю, запах, девушки

уровняет крысиные миазмы,

… а то дышать нечем».

 

Крыс обидчиво, но без злобы: «Укушу…»

Бог, миролюбиво:

«Ребята, не нужно сорится, из-за пустяка.

Давайте так, я одновременно превращусь,

и в девушку, и в крысу…»

Крыс, и художник ДАЕ, хором:

«Как это!!!»

Бог: «Это называется «баян».

Это так: вы Крысик

станете видеть меня в образе крысы,

а вы, ДАЕ, станете видеть меня

в образе прекрасной девушки, … идёт?»

Крыс, и художник ДАЕ хором:

«Мы согласны!»

 

Бог что-то там в себе сделал, и превратился…

ДАЕ: «Вот это девушка, красотка!»

Крыс: «Вот это крыса, ну и зверюга!»

Бог: «Друзья, я вижу, что угодил».

 

 

Глава — 4

Бог-девушка спрашивает у художника ДАЕ,

что он там видит в подзорную трубу,

при этом Бог-девушка строит художнику глазки,

явно заигрывает, наверное хочет

чтобы художник его-её нарисовал.

Крыс в это же самое время видит Бога-крысу,

такую здоровенную, ужасную…

Бог-крыса пытается заигрывать с Крысом.

 

Крыс в смущении: «Мы так не договаривались,

Жених из меня никакой

по причине моей глубокой старости».

Бог-крыса щекочет под лапкой Крыса,

и отвечает: «Не бойся Крысик,

я знаю, как сделать тебе приятно».

В это самое время художник ДАЕ,

Чувствует, что Бог-девушка

начинает к нему неравнодушно приставать.

Щекочет его под мышкой,

и норовит пролезть под рубашку…

 

— ДАЕ: «Бог смотри, Гоген, и Ван Гог

норовят опять драться,

— Бог: «Где…».

 

 

Глава — 5

Бог обожал смотреть драки,

и всякие человеческие заварушки.

Когда ему, Богу на облаке бывало скучно,

он лепил из глины войско,

и отправлял войско

на какую-нибудь из планет.

Бог обладал телокинетическим зрением,

ему сквозь Космос было прекрасно видно,

кто кого и как лупит.

Часто Бог играл в поддавки,

И помогал тем, кто ему симпатичен.

 

— ДАЕ возмущенно крикнул:

«Бог, так не честно,

Зачем ты Неподонскому под играл,

ведь он такой подлец!»

— Бог: «Не переживайте ДАЕ, это для того,

чтобы Поль и Винсент злее были,

это для того, чтобы картинки у них

позабористей выходили».

 

— «…а-а-А…- протянул Великий художник ДАЕ,

— ну и правильно,

чтоб не спали, не ленились,

а строили, делали, мастерили,

как тебе Бог угодно.

Да ты брат, не так прост,

как на первый взгляд кажешься».

— Бог ехидно:

«И на второй, и на третий, и на десятый…» .

 

______ Продолжение следует, читал доктор-психолог Сладкоежкин

 

 

 

Часть шестая. Главы с 1 по 4

 

Глава — 1

… тем временем

на площади Сухостоя разворачивалась

очередная баталия, точнее, банальная драка.

 

Мидав-Удав кричал: «Что сосунки,

будем дело до конца доводить,

похороним Лошадь д.Росську, или так оставим?!»

Цветайкин дососал кусочек сыра,

и прошамкал: «Мне всё равно.

Я, дело сторона, меня сие не касаемо».

 

Мидав злобно глянул в сторону

не очень удачливого сюрреалиста Цветайкина

и прошипел: «А тебя трухлявый пень

никто и не спрашивает,

иди, давай, стороной, пока не на пинали».

 

— «Злой какой этот Неподонский» — подумалось рассказчику Сладкоежкину.

 

 

Глава 2.

Мидав-Удав предводитель нежитей

вырвавшихся из Ада на поверхность

планеты Куськина-Мать,

был умён, хитёр, коварен и подл.

 

Мидав знал, что только похоронив

Лошадь д.Росси, поверхность планеты Куськина-Мать,

исчезнет! – как бы исчезнет,

точнее станет невидима

для глаза любого живого существа,

— будь то человек, зверушка или птица.

Только выходцы из Ада, нежити смогут видеть

Поверхность планеты Куськина-Мать,

А значить и жить на ней.

Получалось так, что планета Куськина-Мать

переходило в другое измерение,

в коем удобно было проживать мертвецам.

 

Мидав понимал, что появление Бога

сломала все его коварные планы,

и его извечная мечта править планетой Кузькина-Мать,

стать полновластным самозванцем наместником

Ада за место Крыса пока откладывалась.

 

 

Глава – 3

Мидав-Удав не отчаивался,

Он был терпелив это Мидав.

 

Никто на планете Куськина-Мать

не догадывался, кто был на самом деле

этот извечный прохвост

и поборник правды-кривды,

вечный завхоз, и председатель тоже, Мидав.

 

Единственный, кто знал,

кто такой на самом деле этот Удав,

был Великий-Крыс.

Крыс также знал, что Мидав-Удав

метит на его законное, крысиное место.

 

Возможно, Великий-Гривастый-Крыс

был бы не против уйти на заслуженный отдых,

и передать власть над планетой Куськина-Мать

этому проходимцу Неподонскому-Мидаву-Удаву.

Но вот закавыка одна,

Претендент на место Крыса должен быть,

быть обязательно крысиной породы!

 

Крыса!!! – это звучит гордо.

 

 

Глава – 4

… как вы понимаете дорогой читатель,

Удаву не светило,

И от этого, для Мидава был один только выход, — Революция!!!

Кровавая и беспощадная:

Брать всё! – ни отдавать ничего!

В живых никого не оставлять,

Всё в труху, всё в пепел!!!

Уж лучше нежить, чем эти дурацкие художники,

с их кисточками, красками и картинками.

 

______ Продолжение следует, читал доктор-психолог Сладкоежкин

 

 

 

Часть седьмая. Главы с 1, 2

 

Глава – 1.

Богу поднадоело смотреть,

как дерутся сухостойцы,

и тут Бог-Девушка щелкает себя полбу,

и восклицает: «Ба!!!

да у тебя сегодня днюха ДАЮха!

Что ж ты молчком, всё молчком,

давай отпразднуем,

… чтобы ты, именинник,

хотел получить в награду к своему юбилею,

шестисотлетью, ась?

 

Художнику ДАЕ сегодня

действительно исполнилось

шесть сотен лет.

ДАЕ, как всегда всё позабыл…

 

… художник ДАЕ поскрёб в затылке,

призадумался на пять секунд,

и вдруг резко махнув рукой,

сверху вниз выкрикнул:

«Хочу, чтобы ты, Бог, догола разделся!!!»

 

… в Сухостое все оглянулись.

 

 

Глава – 2

В Сухостое все оглянулись…

Бог ничуть не смутился…

Он только произнёс: «Желания именинника,

Для меня закон».

Бог скинул женское платье…

Художник ДАЕ сказал: «О!»…

Перед ДАЕ стояла голая крыса…

 

Теперь весь Сухостои чесал в затылке.

 

_________ Продолжение следует, читал доктор, психолог Сладкоежкин

 

 

 

Часть восьмая. Главы с 1 по 5

 

Глава – 1.

Зёрна, плевела.

Три здоровенных крысы

выскочили на просторы Сухостоя!

У одной крысы на лбу было написано «Бог»,

у другой «ДАЕ», у третьей крысы

было на лбу крупно и размашисто начертано: «Крыса».

Три крысы устроили резвую охоту-погоню.

Их задача была, отсоединит зёрно от плевел.

 

Задача была не из лёгких,

Жители и Нежити Сухостоя

завидя трёх здоровенных крыс,

сыпанули в рассыпную…

Самый шустрый и хитрый нежить оказался

наш он-она Леонарда-Джаконда.

Он-она, юркнула-юркнул в крысиную норку.

Но увы, он-она получила здоровенный пендаль

от голографического крыса, со словами:

«Я прекрасно помню,

Как ты, гадил-гадила на меня!

Я хоть и искусственный интеллект,

Но мне, всё же были неприятны твои шалости

Леонарда-Джаконда, и по сему,

Отправляйся кА ты прямиком в Ад,

— там у костерка твоё законное место!»

 

 

Глава – 2.

Леонардо-Джаконда сделал-сделала ласточку,

и полетел-полетела, как фанера над Парижем,

прямиком в Ад,

только рейтузы в цветочек сосверкали.

 

В Аду его-её ждал чан с серной кислотой,

и чёрт Яшка.

 

Леонардо-Джаконда плюхнулся-плюхнулась в чан,

крышка захлопнулась.

На крышке было написано: 25 лет без права переписки.

Что означала данная надпись, никто не знал.

 

Чёрт Яшка прикрутил крепко-накрепко болты,

и крикнул в пустоту вечного Ада:

«Шалишь, теперь не убежит,

это тебе не эропланы мастерить!!!»

 

 

Глава — 3

Тем временем на поверхности планеты Куськина-Мать,

В поселении камерного типа Сухостой,

происходило следующее действо:

все догоняли друго-дружку…

 

Крыса с надписью на лбу «ДАЕ»

скакал за Непододонским-Мидавом,

Мидав резво улепётывал…

… но сами подумайте, разве бывший житель Сухостоя,

а ныне нежить из Ада может убежать

от здоровенной четырёх лапой крысы?

– вот и я думаю, что не сможет!

Однако Мидав так сильно боялся крыс,

что встал на четвереньки и ну скакать по Сухостою,

только пыль столбом!

 

«Хитрый какой этот Мидав-Удав, -

понятно, что если бежать на ногах,

то это всего лишь две ноги,

а вот если к ним, к двум ногам,

присовокупить две руки,

то скорость увеличится вдвое,

— арифметику нужно знать балбесы,

и тригонометрию тоже» — так думал рассказчик,

профессор кафедры психологии доктор Сладкоежкин.

 

 

Глава – 4

Одна из норок Крыса…

 

Вволю набегавшись, и загнав нежитей

обратно в Адовы чертоги,

Великий Крыс, Великий художник ДАЕ, и Бог

вернулись в норку Крыса.

Норка была оборудована

по последнему слову техники.

Посреди норки стоял безмолвный

словно идол голографический Крыс.

Голова Крыса в круговую была

снабжена окулярами,

похожими на фотографические.

Один раз в минуту голова делала круг

вокруг своей оси, и фотографировала всё,

что происходило на поверхности

планеты Куськина-Мать.

Радиус обзора был до ста крысиных миль.

 

 

Глава – 5

Одна из норок Крыса…

 

Удобно расположившись в мягких креслах,

Троица закадычных друзей повела следующую беседу…

Беседа была о том, как им побыстрее расселить Ад.

Перегруз Ада был полнейший, страшнейший и ужаснейший.

 

— Бог сказал: «Друзья мои,

дело серьёзное и не терпит отлагательств.

Нужно с этим Делом, что-то срочно делать,

Иначе Дело приржавеет, и его космолётом,

«Антилопой-Гну» не сдвинуть будет».

 

— Крыс фыркнул, и резонно заметил:

«А давайте их, этих нежитей, съедим».

 

— Великий художник ДАЕ, тоже резонно заметил:

«Крысик, как же ты их съешь,

если они нежить, если их как бы и нет совсем.

Если у них даже оболочки нет.

Они же не живые, они же Дух,

мерзкий, непотребный и вонючий?»

 

— Крыс, Адов повелитель

прищелкнул алмазными клыками,

и произнёс: «Оно конечно так,

прав ты, Художник, …ни вкуса, ни сытости

с такой пищи не будет, одна злоба,

жадность и неприятность, -

но я готов пожертвовать

своим желудком ради общего Дела!»

 

_________ Продолжение следует, читал доктор, психолог Сладкоежкин

 

 

 

Часть девятая. Главы с 1, ,,,

 

 

Глава – 1

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Полигон для сумасшедших. /Хроники Артлиба/.

Книга – 3, «Адов Калькулятор».

Начато 10 декабря 2017 года

 

                       Эпиграф: Термоядерная зима, — холодная собака!!!

 

Часть – 1, главы с 1 по 4

 

Глава – 1.

Я сплю… и час и два, ворочаюсь с бока на бок, иногда и на спине полежу…

Нужно пояснить уважаемому читателю: я только что проспал, крепко, крепко десять часов к ряду. Вставать с постели желания сегодня нет никакого, вот, я и ворочаюсь, как медведь в берлоге.

В шторках полуденное, зимнее солнце встало. Ярит красным, так жарит, что душе больно.

У нас в Сухостое завседа так, как зима идёт, так Солнце только к полудню показывается, красное, как собачий язык. Поярит чуток и на закат. По закату смотришь, какая погода ночью будет. Как печь топить, сильно, или не очень.

В основном сухостоицы в это время спят беспробудно, не встают совсем. Я вот встал, не могу больше, двадцать часов в постели валятся, старый стал, бока болят. Когда молодой был, мог на печи в зимнюю пору трое суток продрыхать.

Встал, воздел шубу прошёлся по Сухостою, — Сухостой вымер, ни души, даже на восьмиметровой стене охранники модераторы-педераторы как сосульки сидят, не шевелятся.

Делать нечего, пошёл в Ад.

 

 

Пояснение автора:

Я, Художник, Великий, и Гениальный! Я малюю картинки, пишу стишата и рассказики, о всяком, о былом, …и о других вещах, смешных и не очень смешных. Также я являюсь сочинителем фантастического, сатирического романа «Полигон для сумасшедших», рабочее название «Хроники Артлиба».

«Артлиб», это художественный сайт Российской Федерации. Сайт строго для Художников, но власть на сайте «Артлиб» захватили евреи, и поэтому прессуют российского художника почём зря. «Артлиб» находится в ведении Министерства Культуры. Культуру в России захватили тоже евреи. Нет места в Российской Федерации, куда бы ни проникла эта еврейская вошь. Еврейская вошь жадная, хитрая и наглая.

Еврейская вошь русского, человеческого языка не понимает, — только давить, беспощадно и жестоко.

Кто «я» пока секрет, может быть, когда и обскажусь, коль желание будет. Пока называться, желания нет, потому что вы, дураки!

 

 

Примечание разказчика:

От того, что евреи всюду смогли пролезть, и всё захватить, все другие народности планеты Кузькина-Мать считают евреев умными, — но это не так, не больно то они умные, коль такие жадные.

Жадность национальная, отличительная черта евреев.

Как пример: русские сильно ленивы, много любят спать, оно и понятно, если за окном – 60, только сон и спасает. Но если русского не вовремя разбудить, и сильно рассердить, то русские сильно умные делаются, тут уж никаким евреям не угнаться, даже если еврей украинский, или скажем польский.

 

 

Глава – 2

Иду бодро, шагаю прямо, до Адовых, золочённых Ворот не близко, — не дойду, хоть согреюсь.

Вдруг вижу, впереди фигурка чья-то маячит. Видимо ещё кому-то не спица. Я прибавил ходу, — желаю догнать этого, кто впереди, и напинать хорошенько, чтобы субординацию не нарушал.

Догнал, пнул разок с ходу, имени не спрашивая и не здороваясь. Здороваться, это не моё, — я важный, бываю даже надутый как индюк, а что, если заслужил, имею права!

Тот, которого я пнул, валяется в снегу, пощады просит… Я отходчивый, пускай живёт, если не гордый.

Этим кем-то оказался Мидав-Удав. Видимо тоже к Адовым печам торопится, — застыл совсем гадёныш.

 

— Мидав, подобострастно: «О! Великий, Несравненный, можно мне, в компании с Вами, к Аду пройти?»

— Я, строго, почти сердито: «Тумаков бы тебе Неподонский надавать, да уж ладно, я сегодня добёр-бобёр, присоединяйся, пойдем вместе».

 

 

Глава – 3

Вот мы, идем, идём, идём… бодро так идём, ходко, а как не пойдешь, коль морозит не по детски, 65 по Цельсию, вниз… а к ночи ещё прижмет… — Гидро-Мисс-Центр сообщил.

Гидро-Мисс-Центр, — это такая дама внеёкарнобабайского происхождения. Не настоящая, искусственная. Она сидит на вышке, в будке из фарцелана с высунутым на воздух длинным носом, и смотрит глазами-мигалками на ртутную дорожку, — куда пойдёт дорожка, то и будет.

Цельсий, это такой учёный был. Цельсий родился далеко, на планете Земля. Он придумал, этот чёртов градусник, чтоб сухостойцев пугать.

Если бы градусника не было, то и не знал бы Я, что на улице такой страшный мороз, тогда и не так холодно было бы.

Часто бывает так, что человеческой особи, ёкарнобабайского происхождения, проживающего на планете Куськина-Мать лучше и не знать вовсе некоторых вещей, — жизнь от незнания, становится спокойная, и занятная, бывает даже весёлая.

 

Мидава-Удава тоже вприпрыжку старается от меня не отставать.

Мидав, это такой поддонок, только ух! Это он подлец и главный виновник термоядерной войны на планете Куськина-Мать, которая барражирует внутри галактики Ёкарный-Бабай.

Планета Куськина-Мать движется в нутрии своей, родной галактики по касательной, от одной солнечной системы, к другой солнечной системе.

Солнечных систем в галактике Ёкарный-Бабай несчётное количество, может сто, может тысяча, а может и весь ядрёный миллиард, — никто ведь не считал. Последнего астролога, грамотея и всезнайку, ещё десять тысяч лет назад, за богохульство и подбивание народ сухостоя к революции, распяли и на костре спалили.

Жизнь я вам скажу на планете Куськина-Мать не сладкая. Оно и понятно, — когда планета движется по касательной, то во время приближения, к очёредной солнечной системе, народ дурной делается; дерётся, насильничает, убивает друга дружку и атомные бомбы швыряет в разные стороны, — страх один да и только.

 

 

Глава – 4.

Долго ли, коротко ли шли, не знаю, однако смотрю, за красноверхим лесочком Ворота Адовы блеснули. Подходим ближе, — Ворота сияют, аки перси девы молодой, выпукло и притягательно.

Смотрю, Мидав-Удав весь съёжился в своём кургузом тулупчике, видимо уже не от мороза, а от страха, забоялся скатинка мелкотравчатая.

Я ткнул его, поганца в бок, клацнул клыками, и бодро прорычал: «Не бойся поганец, живы будем, не помрём, — потом как заржу: «Га-Га-Га…!!!» — только эхо десятикратно прошло, … с верхушек красноверхих елей снегом сыпануло. Здоровый такой снег, каждая снежинка с перепелиное яйцо. Одна такая снежинка Мидаве в глаз заехала, — у Удава в раз глаз посинел, а второй его косоватый глаз засиял, заблестел, алчно и жадно.

Смотрю, взбодрился мой попутчик.

Мидава-Удава почаще в рыло стукать нужно, тогда он не киснет, а делается, шустрый и бодрый.

Мидавка потёр заскорузлую ладошку о ладошку, и бодро с задором прошептал: «А ничего Ваше Крысячье Величество, проскочим как-нибудь, прошмыгнём, проскользнем, и у костерка очутимся сами для себя неожиданно, — пригреемся в Аду, ещё и пожируем».

 

«Это ты падла привык прошмыгивать, проскальзывать, приспосабливаться в ущерб ближнему. А в Аду не так, в Аду тварь, всё иначе, всё по-другому». – Так думал наш славный рассказчик-повествователь доктор психологии, профессор Сладкоежкин.

 

_________ Продолжение следует, читал доктор, психолог Сладкоежкин

 

 

 

Часть – 2, главы с 1 по ,,,,,,,,,,

 

Глава — 1

Ад галактики Ёкарна-Бабай, который находится на планете Куськина-Мать. Инспекция-поход Крыса, смотрителя адова, вглубь Ада.

 

Планета Куськина-Мать. Ад.

Кавалькада наездников резво спускалась вниз по спирали. Круг сменял круг. Справа и слева корчились и мучились грешники. Добравшись до сто первого круга Ада лошадка Крыса, сказала: " И-го-го...!"

 

Папа-101 запыхавшийся, придержал осла и переведя дух сказал: «Уф-ффф...- не пора ли передохнуть Крысик? … вот и лошадка ваша заржала, да и панорама открылось занимательная. Вон, Потанина мучают рядом с Плюшкиным, и Либерман золотых дел мастер тут. Видно, как он, Потанин, жадно поглядывает на спекулянта и вора Прохорова, даже бедный вспотел от жадности».

 

Пояснение автора:

«Адов Калькулятор». Для Калькулятора, главное чтоб весь счёт-подсчёт был верен. Сколько вошло, сколько вышло, сколько сгорело в пепел, сколько пепла черти отгрузили, сколько вагонеток в адовы Сады свезли. Сколько вызрело яблок, сколько на стол Повелителю Крысу поставили, сколько свинкам скормили. Всё архи строго! Вот к этому и был создан «Адов Калькулятор».

«Адов Калькулятор» был похож на пластиковую детскую игрушку. Беленький весь такой, гладенький, вкруговую его квадратной головы посверкивали, помигивали миллионы лампочек.

Лампочки были разноцветные; синие, зелёные, розовые, красные, жёлтые, кроваво красные, угольно чёрные, белые, сиреневые, коричневые, цвета серебра, цвета золота, платиновые, ртутные, фиолетовые, кумароновые, персиковые, фисташковые, — короче, всех оттенков, цветов, яркости и тусклости. Были даже лампочки цвета рвоты, и слоновьей мочи, которого кормили чистыми, отборными листьями эвкалипта.

 

Повелитель Ада Великий Крыс любил всё разноцветное. Обычно Он говорил: «Если в моём хозяйстве, в виду его специфичности, всё должно быть мрачным, страшным, то пусть, вот, хоть мой любимый калькулятор блестит и сверкает аки новогодняя ёлка.

 

 

Глава – 2

Ад, инспекция адова повелителя Крыса…

 

Кавалькада остановилась. Все спешились. Два молодых чертёнка по шустрому поднесли, два обтянутых в красное кресла. Одно для папы Иннокентия -101, другое для адского повелителя Великого Крыса.

Крыс не стал садиться в кресло, он принялся расхаживать взад-вперёд перед Папой 101, принялся размахивать перед его носом своими розовыми ладошками и возмущаться. Время от времени он выпускал из розовых, почти детских ладошек здоровенные, платиновые когти, которые были обрамлены алмазной насечкой.

Папа Иннокентий — 101, в момент выпускания перед его носом крысиных когтей весь съёживался и крепко, крепко закрывал глаза. Он знал, когти Великого Крыса, страшны, и беспощадны, они могли с одного чирка, раскроить его папин черепок надвое.

 

На планете Куськина-Мать, и не только на планете, но и во всей обширной галактике Ёкарный-Бабай, Крыса боялись все! Даже сам создатель Космоса Бог относился к Крысу с уважением и почитанием.

Крыса нельзя было купить, нельзя было запугать, к тому же, Крыс был Вечен!

 

В дальнейшем моём повествовании уважаемый читатель, сей факт, архи важен.

 

«Вечность! – хорошая и славная штука, и крайне соблазнительная. Жить вечно, мечтают все! Возьмём, как пример человеков!!! – ведь каждая особь человеческого рода в курсе, знает, что рано или поздно умрёт, обязательно умрёт, но всё равно желает-мечтает жить вечно, — вот значит какая сладкая эта жизнь». – Так рассуждал рассказчик, доктор психолог Сладкоежкин

 

 

Глава – 3

Ад, инспекция адова повелителя Крыса…

Данная инспекция была архи необходима. Ад был под завязку переполнен.

Произошло это потому, что никто не хотел быть Хорошим, и каждый старался быть худе своего ближнего, — и как результат попадал в Ад.

 

Великий Крыс ходит взад, вперёд, размахивает своими детскими розовыми ладошками и возмущается, он говорит в пустоту 101 круга Ада: «Я вам тут кто? Я вам тут как? — Я вам тут отец ваш родной, защитник и повелитель, а вы кто, вы блохи, гниды недостойные… помогать мне не хотите, только бы все жрали, и жрали без остановки, непотребно…».

 

В этот момент, Папа Иннокентий 101 дёргает за фалду повелителя Ада и краснея произносит: «Крысик, как насчёт обеда, два часа пополудни, пора бы и вкусить скоромного, … поста нет, кушать хочется…».

 

Крыс остановил свои словесные излияния, глянул на сморщившегося, видимо от голода Папу, хлопнул три раза ладошка о ладошку, и приказал обедать.

 

Наконец Крыс сел в красное кожаное кресла, уткнул под подбородок чистую накрахмаленную салфетку и принялся за обед.

Обедали двое, Папа и Великий Крыс. Блюда подавали черти. Руководил подачей блюд чёрт Яшка.

Яшка был любимый чёрт великого Крыса.

 

 

Глава – 4

Ад, инспекция адова повелителя Крыса… Обед…

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Ещё, щ, Щ.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Главы, не вошедшие в роман «Полигон для сумасшедших»

 

Примечание автора:
(Отступление от темы)

На правах автора, я решил ввести в фантастический роман-карикатуру «Хроники Артлиба» он же «Полигон для сумасшедших» некое поселение со странным названьем «Очёр». Оно, это поселение не простое, оно камерного типа. Прошу не путать, не в смысле, где живут-прозябают уголовники, а где; камерная музыка, камерная живопись, камерная поэзия и литература. В нем, в этом славном местечке, даже глава поселения, камерный, — то есть: пинай его, сколько хочешь, а он всё улыбается, даже не закричит: «Дема, ты чё падла, оборзел в корень!!! — или как???! Тебе сволочь, чё-ли в ухо въехать, … или как?!!!»

Я бы конечно сильно удивился и ответил главе: «Меня стукать нельзя, я нежное создание». А сам бы про себя подумал: «Кто Художника обидит, тот и дня не проживёт».

Примеры были, и не единожды. Глава об этих примерах был осведомлён, и нельзя сказать, чтобы сильно боялся, но всё же опасался. В поселении поговаривали, что этот самый Дёма, не художник никакой, он Ангел, Ангел-Проферлон.

Хочется добавить к вышесказанному, что поселение камерного типа Очёр являлось родным местом этого самого художника, … то ли Демы, то ли Дае, то ли Проферлона, … то ли он тут родился, то ли он сюда спустился, то ли он сюда поднялся.

Если предположить есё одну гипотезу: не совсем, как бы родился, — призадуматься, и сказать сильно правильно: это славное местечко, его, этого Дае произвело. И это архи важно, для нашего, с вами, повествования.

Что ж хватит болтать по-пустому, пожалуй, приступлю к повествованию.

 

 

 

Часть первая и единственная. Главы, с 1 по 6.

 

__ Хроники Артлиба, (Полигон для сумасшедших)… галактика Ёкарный-Бабай, планета Куськина-Мать, поселение камерного типа Очёр, кабинет главы поселения Шурки Лабутина, идёт заседание.

 

Идёт заседание. На заседании решаются насущные проблемы поселения Очёр.

Во главе стола в мягком, кожаном кресле восседает глава поселения Шурка Лабутин. У Шурки нет головы. Есть только торс, руки и ноги, … а головы нет. По правую руку от главы сидит вечный, чей-то помощник-заместитель Савельевна Любовь. Любовь всех любила. Савельевны было много; и это важно, и это полезно, и это показательно.

По левую руку от главы сидел заместитель по хозяйственной части Лебедь. Картинка была странная, и это еще мягко сказано. Лебедь был с крыльями, — ну, это понятно — но вот почему у лебедя на клювастом лице, под клювом находились черные, пречёрные усы, для меня было загадкой. Никогда такого чуда не видел. Возьмём, как пример сказку нашего так сказать Сашки Пушкина. В сказке лебедь, как лебедь; красотка в крыльях, с ногами, и луна в косе, и звезда во лбу… — не налюбуешься, … а здесь урод-уродом. Но всё бы ничего, да вот беда: был наш заместитель по хозяйственной части ключником. Этакая древняя профессия «ключник».

Сия милая профессия в нашем современном, после ядерном мире была в двух местах: В Ватикане и в Аду. Точнее сказать в хозяйстве и введении Великого Крыса.

Заведовал хозяйственным мылом, и лампочками Лебедь. Лампочек было много, мыла не очень.

Всем известно то, что в поселении камерного типа Очёр из хоз. мыло гнали самогонку. Самогонка получалась хорошая, крепкая, — сто крысиных градусов по Цельсию, а по Фаренгейту, так все триста.

 

Был в этой славной компании ещё один персонаж, но он был, как бы гость, — некто Мокрушник. Был он выпущен за примерное поведение из Ада на побывку. Семь суток на поверхности планеты Куськина-Мать, в родном поселении камерного типа Очёр, — это многого стоит.

___________________ Продолжение следует, читал доктор психолог Сладкоежкин

 

 

__ Хроники Артлиба (Полигон для сумасшедших)… галактика Ёкарный-Бабай, планета Куськина-Мать, поселение камерного типа Очёр, кабинет главы Поселения Шурки Лабутина, идёт заседание.

 

Некто Мокрушник стоял у окна и глазел во двор.

Во дворе детишки играли в футбол. Мячом юным футболистам служила голова главы поселения Очёр. У главы без головы было имя – Шурка Лабутин. Игра ладилась. Время от времени голова главы поселения влетала в ворота. Задний двор, бывший когда-то хлеба комбинатом, оглашался рёвом болельщиков.

 

Звуки игры врывались в чуть приоткрытое окно, мешали заседать заседателям.

Некто Мокрушник плотно прикрыл створки и обратился к главе: «Скажите уважаемый, зачем вы, позволяете детям играть вашей головой. Неужели вам, её совсем не жалко?»

Шурка Лабутин хмыкнул и как чревовещатель ответил: «А пускай играют, мне головы не жалко, у меня место, вон какое кожаное. Не человек красит место, а место человека».

«Ну-у тогда конечно» — протянул тихо Мокрушник, и далее добавил: «А вот у нас в Аду, тоже всякое случается. Бывает, такого насмотришься, хоть в песок голову закапывай, — ужас!»

Савельевна встрепенулась, спрашивает: «Расскажите, расскажите, нам интересно, как там, в Аду. Мы тоже туда собираемся…».

Шурка поправил своего заместителя по аппарату: «…на экскурсию».

Лебедь защёлкал клювом, зашевелил усами, замахал крыльями, закричал: «Просим, просим, расскажите, расскажите, нам интересно, нам интересно…»

 

Мокрушник, поправил голову, затянул на шее покрепче галстук, и заглаголил…

Примечание рассказчика:

В голове у Мокрушника был аквариум. В нем плавали красивые рыбки, …а ещё он любил собирать в лесу грибы; подосиновики, сыроежки, …и мухоморы тоже.

___________________ Продолжение следует, читал доктор психолог Сладкоежкин

 

 

__ Хроники Артлиба (Полигон для сумасшедших)… галактика Ёкарный-Бабай, планета Куськина-Мать, поселение камерного типа Очёр, кабинет главы поселения Шурки Лабутина, идёт заседание.

 

Некто Мокрушник рассказывал…

 

В Аду…- О!!! …там главный Крыс… ё-ма-Ё…!!! …ещё есть чёрт Яшка, лохматый и злой, как собака, … бывает, кусается и ломом дерётся, …видел Гитлера, Ленина, Наполеона, … вел беседы с Сократом, Галилеем, … и с Иудой тоже, … даже Христос, где-то рядом промелькнул…» …

 

Неожиданно в кабинет врывается Лёнчик, …как метеор. На нем чёрные крылья и ласты. Он запыхался.

Лёнчик не брит. Лёнчик выглядит как бомж, и от него запах, как от бомжа. Лёнчик подлетает к Мокрушнику и кричит: «Ты, чего тварь худая, здеся трёшься, ась???! – тебя там Крыс ищет, а ты здеся байки травишь, вот я тебя…».

Лёнчик замахивается на Мокрушника ластой…

 

Нужно пояснить, то, что в бытность свою, до Ада, они, Мокрушник и Лёнчик были, не разлей вода, друзья-подельники. Сейчас Лёнчик, по иерархической Адской лестнице пошел высоко вверх, был у самого Дьявола на посылках, …и соответственно Мокрушник, его бывший друг и соратник, как яростный отказник, пошел строго по наклонной вниз.

Ленчику иногда, даже сам Сатана крылья одалживал, чтобы он, Лёнчик полетал ради удовольствия, … и для дела тоже.

 

Лёнчик замахивается на Мокрушника и кричит: «Сядай на меня быстро верхом, и полетели в Ад…»

Делать нечего, Мокрушник взгромоздился на Лёнчика, и они со свистом вылетели из кабинета.

 

Савельевна улыбается, задумчиво, загадошно: «Как интересно… хочу в Ад. Хочу с Сократом погутарить. Сильно мне философия интересна, …а он кто, этот Сократ, математик или философ?»

Лебедь топорщит усы, отвечает: «Нет, Сократ был астрофизик, …а мне бы с Лениным перетереть, за наше, за родное, за коммунистическое».

 

Шурка слушал, слушал, и взорвался аки тротиловый эквивалент: «Ладно! Решено! — завтра экскурсия в Ад! …и баста!!!»

__________________ Продолжение следует, читал доктор психолог Сладкоежкин

 

 

__ Хроники Артлиба (Полигон для сумасшедших)… галактика Ёкарный-Бабай, планета Куськина-Мать, Преддверие Ада, экскурсия.

 

Савельевна стучится: тук-тук-тук…

Створка ворот открывается, троицу экскурсантов запускают в предбанник Ада. Милый чёрт Тимошка указывает лохматым, когтястым пальцем на главу Поселения-Очёр и говорит: «В Ад без головы не пускают. Наша фирма «Рога и копыта» может предложить вам, гражданин, голову на выбор. Какую хотите, … хотите умную голову, хотите с рогами голову, хотите голову без мозгов… выбирайте».

 

Савельевна советует: «Берите с рогами…».

Лебедь советует: «Берите без мозгов…».

 

Шурка был умной главой поселения Очёр, он выбрал голову с мозгами, умную.

Черт Тимошка привинтил умную голову Шурке и резонно произнёс: «Вот теперь вам, уважаемый, в Аду всё видно будет, а то, как без глаз, без ушей, без носа… а запах у нас в Аду, я вам доложу, вот такой…». Чёрт Тимошка выставил перед носом новой головы главы поселения Очёр свой мохнатый, когтястый, большой палец.

Шурка принюхался… да-а запашок ещё тот.

 

_____________ Продолжение следует, читал доктор психолог Сладкоежкин

 

 

__ Хроники Артлиба (Полигон для сумасшедших)… галактика Ёкарный-Бабай, планета Куськина-Мать, Ад, продолжение экскурсии.

 

Шурка принюхался. Шурку вывернуло…

 

Чёрт Тимошка вытирает за вновь прибывшими и добродушно ворчит: «Вечно эти новенькие наблюют. Где их только воспитывают…».

 

Тем временем, троица экскурсантов по винтовой лестнице спускается глубоко в низу. Лифта нет. Савельевне страшно, Лебедю тоже, Шурка не боится. Наверное черт Тимошка обманул Шурку, не ту голову привинтил…

 

Долго ли, коротко ли, — не ясно, в Аду времени не существует, …вдруг глядь, свет забрезжился. Савельевна кричит: «Смотрите, свет!» …

Шурка, наставительно: «Савельевна Любовь, давайте не будем кричать и радоваться, всё-таки в Аду находимся, мало ли что».

 

Перед вновь прибывшими открылась панорама: много света, кругом костры, много всяких канав, ям и пара.

Кое-где мохнатые черти плетьми стегают изнеможённых людей.

 

Люди таскают на себе трубы. Трубы металлические и стекловолоконные. Вначале люди кладут в траншею трубы из стекловолокна, потом траншею закидывают чёрной землёй, после того как закопали, по свистку чёрта Яшки, самого страшного чёрта, видимо начальника, траншею раскапывают, достают трубы из стекловолокна и опускают на их место трубы из стали, после чего траншею вновь закидывают землёй.

Главный чёрт Яшка принимает работу и свистит в свой костяной свисток… и всё начинается сначала. Не очень расторопных работников черти нещадно стегают плетьми.

 

Экскурсовод чёрт Фома поясняет ситуацию экскурсантам: «Вот смотрите дорогие мои, это грешники, они в бытность свою крали деньги из бюджета. Крали по-разному. Кто откаты получал от третьих лиц, кто зарплату себе поднимал несусветную, кто просто ленился работать, … в общем; кто, кто, кто… много кто-как крал, много кто-как ленился, но это уже не важно. Все они здесь, при деле, при вечном деле и труде».

 

Пока чёрт Фома разглагольствовал о грехах, о бытие… кое-кто кое-кого заприметил…

_____________ Продолжение следует, читал доктор психолог Сладкоежкин

 

 

__ Хроники Артлиба (Полигон для сумасшедших)… галактика Ёкарный-Бабай, планета Куськина-Мать, Ад, продолжение экскурсии.

 

Кое-кто кое-кого заприметил…

 

Лебедь тычет Савельевну в бок и шепчет Савельевне в ухо: «Глядь, глядь, Савельевна, это же ты! Видишь, как тебя черт хлестанул, значит, слабо стараешься. А вон, наш глава! Смотри, как совковой лопатой орудует, чувствуется выучка.

Шурка-Лабутин смотрит, аж рот от удивления открыл, шепчет: «И вправду я, собственной персоной, и голова умная при мне, и лопата моя. Послушайте, Лебедь, а вы-то где… не могу вас отыскать, улетели, и как всегда вовремя…».

 

Тут экскурсантов строго одёрнул гид Фома: «В Аду вам, как не жильцам Ада говорить строго запрещено. Цы-ть у меня!»

Лебедь просяще: «А шепотом можно?»

Чёрт Фома сердито: «Нельзя! Кто ослушается, на поверхность из экскурсии по Аду вернётся без языка. У нас здесь строго, поняли салаги?!»

 

   Все хором, громко: «Поняли!!!»

   Черт Фома в сердцах выругался и сплюнул под копыта.

 

_____________ Конец. Читал доктор психолог Сладкоежкин

  • Оценка: +0
  • 0
  • 74

Уважаемый читатель! На нашем сайте действует система добровольного вознаграждения авторов. Вы можете поблагодарить и поддержать создателя этой публикации, перечислив ему любую сумму в качестве гонорара.

Сумма (руб): Учтите, что некоторая часть средств уйдут на оплату услуг платежных систем и услуги вывода/обналичивания.

0 комментариев

Оставить комментарий

Комментировать при помощи:
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.