Долго меня уговаривали рассказать о встречах с этими людьми. Не люблю делать из мух слонов: подумаешь, пересеклась случайно с несколькими знаменитостями. И вообще фразёров из лагеря «с Пушкиным на дружеской ноге» не перевариваю. Видимо, врождённый иммунитет к тщеславию. Считается, что в наши времена с таковым нужно обращаться к психиатрам. Но приятели задёргали-таки: расскажи. Хорошо, вот вам два эпизода – и больше ко мне не приставайте.
«Мы не понимаем, как старшеклассники будут писать выпускные сочинения», – нудит изрядная часть нынешнего учительства. Это в ответ на президентские и правительственные инициативы оздоровить образование. Уже так объелись тестами ЕГЭ, что никакой другой пищи организмы не принимают. Шутю? Да не до шуток.
За что я люблю сказки Евгения Шварца, так это за то, что они не дают шанса интриганам безнаказанно плести свои сети. Жизнерадостный он был всё-таки писатель. Вот у почитаемого им Ганса Христиана Андерсена «Тень» – история невесёленькая. А Шварц всё дело переиначил, и вышло поучительно, но, как принято нынче говорить, позитивно.
Строки, составившие заголовок данных записок, не мои. Это цитата из стихотворения Георгия Полонского. Того самого, который написал сценарий знаменитого фильма «Доживём до понедельника». Вы про него что-нибудь знаете? Не про фильм – про Полонского? Очень сомневаюсь.
Поздравьте меня, уважаемые, – добралась-таки до Захара Прилепина. Одолела книгу, заявленную как роман по литературной форме и как социальное откровение по содержанию. То бишь «Саньку». Точнее даже – «Санькю». :) На роман не тянет. Впрочем, кто у нас теперь помнит, что такое роман? Тринадцать коротких главок про самоощущение главного героя. Это вполне подходящая штука, особенно для интернет-варианта, однако роман-то требует довольно развёрнутого повествования – тут же иное. Ладно, не суть.
После дождичка в четверг к нам явилось нечто. Российское литературное собрание, не как-нибудь. Действительно, почему бы не поговорить об отечественной словесности? Особенно если учесть, что вспомнили о ней только после географии и истории. Географическое и историческое общества существуют, что-то там пытаются разрулить в государственно-интеллектуальных влиятельно-идейных инстанциях, а ведь говорим-то все прозой, как доложили недавно отечественные же мещане во дворянстве!
С Булатом Окуджавой в моей жизни связано очень многое. Наверное, поэтому было довольно трудно приняться за эти записки. Нет, бытово мы с ним так ни разу и не пересеклись, но мы пересеклись в той неевклидовой духовной геометрии, где параллельные имеют много общих точек.
Ну что, народ мой, готовый отпраздновать единство? Тебе опять вешают лапшу на уши, рассказывая о кровожадных чужестранцах, понаехавших в славянский мир, чтобы его уничтожить? Плох тот мир, который так просто унижтожается…
Почему-то многие считают, что Владимир Маяковский писал хорошие стихи только до 1917 года. Сильна у нас традиция мешать литературу с политесом. Между тем поэзия – пресволочнейшая штуковина, существует при любых обстоятельствах и не в зуб ногой.