…Если бы Надежда Александровна Лохвицкая (Тэффи) писала в нашем веке, то берусь предвидеть, что многие события попали бы  ей на язык (или на перо?)…
 
                                                      Суть ироничной жалобы:
                                                      «С пера что толку? Жало бы!»
 
 
«Вас махен?»
                
                        «Каков русский человек! За Бога – на костер! За царя – на           штыки! За народ – на плаху!»
                              – А за двугривенный – хоть куда! Л. Толстой
 
Рассказывали мне: пришел один русский полковник, сеголетний выведенец из Восточной Европы, на Красную площадь, посмотрел по сторонам, зыркнул на небо, на брусчатку, на Кремль, на темную молчаливую толпу около мавзолея, почесал одно место и сказал сочно:
– Все это, конечно, хорэ, дорогие товарищи. Или господа? Очень даже хорошо. А вот… was маchen? Что делать? Махен-то вас?
Тут со стороны Василия Блаженного  подошел другой полковник, выдворенец из Советской Прибалтики. Бывшей.
Посмотрел  по сторонам, почесал другое место и еще более сочно выразил:
– Махают они и на вас, и на нас! Не с трибуны мавзолея, так с высокой колокольни!
 
                                               То-то, видите, грязь
                                               Залила мавзолей.
                                                           Говорят, не крестясь:
                                                           – По мощам и елей!
 
Первый обернулся, скромно перекрестился.
– Н-да-м. Говорят, в Бердичеве независимость объявили…
– От кого?
– Никто не знает!
– А кто?
– А кто их знает? Ужас!
– От кого же вы узнали?
– По радио. Мы три радио ловили: российское «Росрадио», украинское «Украдио» и первое европейское «Переврадио».
Постояли, еще места почесали.
– А Москва как к этому относится?
– Что Москва? Москва, известно, как Лужок – к подмосковному грому. Ей все до Ельцина. Ест до сыта, и ладно.
– Ничего не понимаю.
     – Ну, это-то понятно. Еще Тютчев сказал, что «умом Россию не понять», а так как другого органа для понимания в человеческом организме нет… Говорите – Страна?
 
                                               Китайско-финская граница?..
                                      Россия держится царицей,
                                      Упрямо брезгуя трудиться
                                      И просто что-нибудь уметь.
                                                           Увы, не удержала трона.
                                                           Она, как мировое лоно –
                                                           И кто попало лез  и м е т ь !..
    
– Да, уж…
 
                                   – Переполнила чашу терпения муть.
                               Остается нам лишнего, что ли, хлебнуть?
 
– Да, уж придется… 
    …И сбросились они, и пошли, только досужие кумушки крутанулись на том диалогическом месте. Потому – непонятного много.
 
                        Был августовский путч. Не кончился удачей.
              В противном случае назвали бы иначе...
 
Одна после гэкачэпэстского недоворота до самой годовщины Великого Октября рассказывала:
– Под Невским-то, милые вы мои, под Невским-то серый огонь выступил. Гореть не горит. Только пепел. И ни человеку, ни зверю, ни рыбе перешагнуть не дает. Так и стоят все. Ни пимши, ни емши…
А тут другая:
– Не знаю – у нас в Семишейке давно не едят. Не едят, не едят, немножко не есть погодят да опять не едят…
Третья:
– Да вы слышали, что в Киеве делается? Приватизировали жинок! Вы подумайте только – какой ужас! От восемнадцати до тридцати пяти. А? Как это? Женщина в сорок лет уже не может оказать пользы своей Родине-нэньке. Вот вам равноправие. Вот вам…
Четвертая:
– Ой, у нас, наверно, тоже начинается. Потому что – еду я себе и еду – в автобусе. Сидит со мной рядом один брюнет незнакомый, но жгучий довольно-таки. Ну, так вот, едем мы, то да се, только чувствую я, что он мне коленку обнимает. Ну, я, конечно, когда из автобуса вышли, отозвала его в сторону и говорю: «Зачем вы это в автобусе?» – и так далее, а он говорит: «А когда же тогда, если не в автобусе?» Ну, я говорю: «На все свое время…» А он: «А я ждать не могу, я, – говорит, – немедленный сторонник Путина!» Такой непутевый…
– Ужас!
– Что это вы, милая моя, заладили – все ужас да ужас! Какой такой особенный ужас? Если передовой человек развивает перед вами свою программу, пусть и сексуальную, так у вас уже сейчас ужас!..
     …Школа философов-стоиков утверждала, что ни одно произнесенное человеком слово не исчезает и что в мировом пространстве оно живет вечно. Слово полковника давешнего – тоже.
 
                                   Жив национальный дух!.. –
                                   Пробежал об этом слух
                                   И повергнул многих в шок,
                                   Тех, услышавших – «душок»!
                                              … Многие «российский»
                                      Слышат, как «расистский».
                                      Чтобы слово «россияне»
                                      Означало б – «рассеянье»!
 
 – Хорошо. А вот… вас махен? Что делать? Махен-то вас?
 
                                   – Работать надо. Хоть бы как лягушка,
                                   Которая попала в молоко:
                                   Упорно дрыгалась в ловушке,
                                   А сбила масло – выбралась легко!
                                   – Да, если б мы попали в молоко!
     Действительно… Между тем, если кто-то видит вокруг одно дерьмо, то это его проблемы. Реально ведь трудно утверждать, что жизнь предельно безрадостна и поверхностна. Если вы чего-то не понимаете, это не значит, что это не существует.
                                               Стало быть – забыв о боли
                                               От того, что бились зря,
                                               Доживать, как поневоле –
                                               Вроде, нужно?
                                               Да нельзя!
 
 
ТЭФФИотчее
 
Дочь профессора криминалистики, издателя журнала «Судебный вестник» А. В. Лохвицкого, Тэффи так бы, не иначе, зарифмовала диалог из его адвокатской практики:
 
             – Вы Бог, – не адвокат!
             Не знаю, чем
             Благодарить за помощь и влиянье?
 
                               – Я слышал, что…
                               Чтоб не было проблем,
                               Изобрели нам деньги финикяне!
 
 
На Новый, 2008 год
 
Вот и Новый год.
Конечно, еще не старый добрый Новый год, а – нормальный, по новому стилю. Мы ведь народ сговорчивый. Мы и по новому отпразднуем, и старый не забудем.
Даже жалко, что мало в природе Новых годов. Мы бы и наш, и ваш, и ихний, и евоный, и ейный встречать приголандрились. Несмотря на дождь и слякоть, и разруху.
На улице мокро. Когда идет дождь, так всегда на улице мокро. Где в прошлом году шел, так и в прошлом было мокро. Так и не бывает, чтобы в прошлом году шел дождь, а в позапрошлом было мокро. Когда идет дождь, тогда и мокро.
А когда нет дождя, так не дай Бог, как сухо. Ну, а кто любит дождь, мы вас спрашиваем? Никто не любит, ей-Богу.
Лучше уж в ресторане переждать. Хотя хуже нет, когда вы кушаете суп, а какой-нибудь навстречавшийся сидит рядом и кушает, извините, компот. Не понимаете? Так куда же он плюет косточки? Он их плюет вам в тарелку. Он же не жонглер из цирка, чтобы каждый раз себе в чашку попадать!
Интересно, будет ли, и какой компот в этот Новый год? Прошлогоднее предсказание не исполнилось. Не наше, а этого. Забывается фамилия. Начинается на «Ж», а кончается на «ванецкий».
     Семь лет уже нет в годовых именах багорных единиц, грозивших растащить нас по национальным углам. Союз нерушимый растащила. Россию – пока нет, не сбылось, хранит ее Бог.  Несмотря на последний свинский год, истекающий словоблудием…
 
                                                           Давно, с науками вразлад,
                                                           Мы чтим языческий обычай –
                                                           Так в новогодний маскарад
                                                           Менять под масками обличья,
                                                           Чтоб «не могла найти свинья,
                                                           Коль выдаст Бог»…
                                                                       Дай, Боже, маску,
                                                                       Чтоб убегали от меня,
                                                                       Опасности с опаской!
 
     А этот – наступающий? Есть в имени его цифра «два», безвольная, нежная, лебединого начертания. Не удержать ей того, что пошло-поехало. А рядом с нею – два нуля, хорошо, что без букв «М» и «Ж». Понятно, о чем речь. Не о помещении же, куда посылали: «Идите в баню!» – а в ответ острили:
 
                                                           В баню, если честно,
                                                           Не хожу уже –
                                                             В «М» не интересно,
                                                             Не пускают в «Ж»!
 
     Нет, а о том домике задумчивости, где  – здравствуй, ж…, Новый год!
     А на конце – вообще восьмерка тащится. Не в смысле – смеется, а в – буквальном. То есть – предпоследняя в ряду натуральных чисел, где без зазрения подслеповато спит, как из ведра, даже на бок очки перекосились.
     Только бы прошел год нормальным темпом.
     А то есть такие – быстрые. И не в личной жизни, а сам по себе весь в «пулеметных лентах». Как с цепи сорвамши, спешит, бьет ключом по голове, бежит, гонит, путает. В январе – фиалки, в марте  – снижение инфляции, в мае – быстрые нейтроны, в августе – мороз. Скорей, скорей! Сколько времени? Семь часов, десятый! Ой, опоздали!
                                              
                                               Стой! Широка моя страна
                                               И глубоко сидит в офсайде,
                                               Не посылаю ближних на...
                                               И вы меня не посылайте!
 
     Не лучше годы и лета-зимы – тягучие, нудные… Так путчит от них, что ни охнуть, ни сдохнуть! Остановится такой на какой-нибудь гадости – на зиме или Чечне, либо на осени – тянет, морозит, блокирует, поливает на все таможенные переходы.
     Если кто в такой год заболеет – так на три месяца. На скамью подсудимых присядет – пожелания долгих лет сбудутся. Женится – так на всю оставшуюся жизнь, как рыба об лед. Если цены на недвижимость взмоют – никакими МИГами-перехватчиками не поймают…
     Да будем же его подгонять всей шумной толпой, как цыгане – паровоз, этот две тысячи восьмой. Чтобы шел он, как мать родила, на… куда в слегка трезвом состоянии, но малозакусивши, посылают. Да не просто шел, а так-таки шел себе, наступал да разгонялся! Разгоняя многих…
 
                                               Хочешь – не хочешь, таков эпикриз:
                                               Год наступает – сбегающих Крыс!
 
     С наступающим на вас, дорогие новогодствующие! С праздником и независимой надеждой. С Новым, 2008 годом!
  • Теги:
  • нет
  • Оценка: +0
  • 0
  • 1449

Уважаемый читатель! На нашем сайте действует система добровольного вознаграждения авторов. Вы можете поблагодарить и поддержать создателя этой публикации, перечислив ему любую сумму в качестве гонорара.

Сумма (руб): Учтите, что некоторая часть средств уйдут на оплату услуг платежных систем и услуги вывода/обналичивания.

0 комментариев

Оставить комментарий

Комментировать при помощи:
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.